Глава 58

— Белый Клык наконец-то показал своё истинное лицо — не будем забывать, Крис, что они всегда были террористической организацией. Это лишь показывает, что они вернулись к корням. Убийство хороших, честных людей, чтобы освободить одного из своих после того, как его публично признали виновным в суде. Это отвратительно.

— И всё же Белый Клык утверждает, что они не причастны к нападению, мэр. Более того, они даже предполагают, что вы…

— Ложь и чушь. Чего можно ожидать от террористов?

— Но с тех пор его никто не видел.

— Я скажу тебе, что правда, Крис. Правда — это десять трупов охранников, посланных сопроводить его в тюрьму. Десять невинных жизней, оборванных и оставленных гнить в лесу, даже изуродованных. Вот что правда!

— Бзззз —

— …ратуши Вейла вспыхнули новые беспорядки, в полицейских, охраняющих здание, бросают бутылки. Я нахожусь здесь с одним из участников протеста, который попросил не разглашать его имя. Что привело вас сюда сегодня на акцию протеста, сэр?

— Ложь! — прорычал мужчина сквозь чёрный шарф, натянутый на лицо. — Коррупция, ложь и двойные стандарты. Мы все видели это дело, видели, какой фикцией оно было, и все слышали, что Жон Арк должен был быть отправлен в тюрьму с низким или средним уровнем безопасности. Ему отказали в этом, а затем убили. Этого бы не случилось, будь он богачом, знаменитостью или политиком — тогда бы он отделался лёгким испугом, а если бы его и отправили в тюрьму, то в какой-нибудь роскошный отель, замаскированный под тюрьму.

— Однако Совет опубликовал кадры с телами охранников, посланных сопровождать его, и ясно, что они были убиты.

— Так же, как ясно, что он виновен, да? Так же, как ясно, что то, что его чуть не убили, было фальшивой операцией, как говорит Совет, да? Они много чего говорили. Они говорили, что Гора Гленн поможет городу; они говорили, что снизят налоги; они говорили, что искоренят коррупцию. Ну, если что-то ходит как утка, крякает как утка и выглядит как утка, значит, это и есть утка! И Совет лгал, лгал и постоянно лгал, так что они не должны удивляться, что мы перестали им верить!

— Бзззз —

— Шокирующий результат: Руби Роуз стала лидером рейтинга после того, как в первых публичных дебатах одержала победу над мэром Копперсмитом. Что ты думаешь об этом, Уилл? Это не лучшая ситуация для текущего мэра.

— Это было не так, Джилл. Можно сказать, что Копперсмит сейчас отвлечен из-за всего происходящего, но он неоднократно обвинял мисс Роуз в том, что она слишком молода, и зрителям вскоре надоело это слушать. С другой стороны, мисс Роуз назвала его виновным в многочисленных политических ошибках, включая не только Белый Клык и Жона Арка, но и неспособность взять под контроль уровень преступности, неспособность искоренить коррупцию в его собственном офисе, из-за которой преступники получили оружие из Атласа, и растрату государственных средств…

— Не со стороны мэра Копперсмита, надо сказать.

— Нет, но всё равно не очень хорошо, что это произошло у него под носом. Думаю, дело в том, что Роуз пришла подготовленной и атаковала Копперсмита по нескольким фронтам, а тот лишь упирался и продолжал указывать на её возраст. Пытаясь привлечь внимание к её очевидной незрелости, он в итоге сам стал выглядеть незрелым, а это никого не впечатляет.

— И дебаты произошли сразу после того, как мисс Роуз удостоилась бурных оваций на недавнем семинаре Ассоциации руководителей на прошлой неделе, Уилл. Я не уверен, что кто-то ожидал, что девушка её возраста сможет говорить об экономике, не говоря уже о том, чтобы произвести впечатление на закалённых и часто циничных бизнес-лидеров.

— Материал явно готовил кто-то другой, но это нормально, Джилл. Никто не ожидает, что мэр будет знать всё до мелочей — для этого нанимают экспертов. Роуз показала, что готова к этому и готова дать бизнесу свободу действий и снизить пошлины. Более того, она пообещала сделать то, от чего Копперсмит вечно отмахивается, — отремонтировать железнодорожные пути через Форевер-Фолл. Это позволит сократить удушающее влияние океанских грузовых компаний на экспортеров. Это, как ничто другое, обеспечило ей поддержку. Честно говоря, Джилл, если бы я был Копперсмитом, я бы начал беспокоиться.

— Бзззз —

— Как у судьи у меня нет другого выбора, кроме как следовать словам закона. Я связан им так же, как и все остальные. Были ли мы тронуты его словами? Да. Да, я думаю, мы все были тронуты. На подобной работе можно встретить много людей: некоторые не испытывают угрызений совести, некоторые ужасны, а про других можно сказать, что они просто молодые люди, сделавшие неправильный выбор, или отчаявшиеся люди, которые почувствовали, что у них нет другого выхода.

— Жон Арк был из последних, я бы сказал. Я не могу утверждать, что знаю, через какую жизнь он прошёл и что привело его к тому, что он оказался передо мной, приговоренный к пожизненному заключению, но я не увидел ни раскаяния, ни потребности в нём. Я увидел решительного молодого человека, который знал, что ему придётся страдать за содеянное, и полностью принял это.

— Было ли у вас искушение оправдать его?

— Думаю, если бы я мог, я бы это сделал, — ответил судья. — Мы все трое рассматривали это дело так внимательно, как только могли, но закон не делает различий между хорошим и плохим терроризмом. В этом никогда не было необходимости.

— Вы считаете, что это нужно изменить?

— Многое в законе нуждается в поправках. Формулировки устарели, некоторым нашим законам более трёхсот лет, не говоря уже о том, что высокооплачиваемые адвокаты уже нашли всевозможные лазейки. Виновные постоянно выходят на свободу, а невиновные страдают. Совет быстро закрывает эти лазейки, когда это стоит им денег из бюджета или создает достаточно большую проблему, но он не спешит действовать, когда речь идёт всего лишь об одном или двух людях, которым предъявлены несправедливые обвинения. Да, я бы хотел, чтобы многие законы были переработаны и улучшены, но, полагаю, это не рассматривается как результат голосования.

— Вы и судьи вместе с вами подверглись удивительно малой критике за своё решение даже со стороны Белого Клыка, в то время как Совет и его сторонники обрушились на вас всех троих. Каково это?

— Если честно, мы привыкли к тому, что нас осуждают как судей. Люди обвиняют нас в том, что мы снисходительны к сексуальному насилию или слишком строги к уплате налогов, и говорят, что мы не в ладах с окружающей действительностью. Они не понимают, что мы можем выносить приговоры только по правилам, установленным законом, который определяет правительство. Они не понимают, что, когда тюрьмы переполнены, политики приказывают нам быть мягкими, чтобы остановить поток заключенных. Они не понимают, что наказания за уклонение от уплаты налогов были ужесточены, чтобы «сделать пример» для людей, чтобы больше налогов платилось. Они обвиняют нас, в то время как на самом деле у нас очень мало свободы, не подчиняющейся букве закона. Я думаю, что Белый Клык и его сторонники осознали это, в то время как Совет обвиняет нас, чтобы отвлечь внимание от себя.

— Это довольно политическое заявление для судьи.

— В конце концов, я по-прежнему остаюсь гражданином Вейла. Я не позволяю своему мнению влиять на ход дела, но оно у меня всё равно есть.

— В таком случае, каково ваше мнение по поводу утверждений о том, что Белый Клык организовал побег из транспорта для перевозки заключенных, чтобы освободить Жона Арка? Независимо от зала суда, то есть.

— За пределами зала суда. — Судья хмыкнул. — Мое неофициальное мнение таково: мы заявили, что Жон Арк должен содержаться в тюрьме низкого или среднего уровня безопасности, и что если бы Белый Клык действительно намеревался его освободить, то они устроили бы засаду на дорогах, ведущих к ним. Мы не упоминали о тюрьме строгого режима за стенами, куда Совет решил отправить его вопреки нашему приговору. Не знаю, как Белый Клык мог узнать, что он окажется там. Только Совет знал.

— Это очень интересный момент…

— Бзззз —

— Лиза сообщает, что сегодня вечером в неизвестном месте Белый Клык во главе с Сиенной Хан проводит церемонию поминовения Жона Арка, — прошептала Лиза тихим и почтительным голосом. — Несмотря на заявления Совета Вейла о том, что Белый Клык ответственен за освобождение, здесь царит атмосфера траура. Никто не сомневается, что именно Совет приложил к этому руку, поэтому слëзы настоящие, как и горе.

— У меня была возможность взять интервью у Сиенны Хан, и она отметила, что освобождение Жона Арка с помощью насилия свело бы на нет всё то хорошее, чего он достиг, и всё, ради чего он работал, поэтому самым трудным решением в её жизни было сидеть сложа руки и ничего не делать. Теперь она с сожалением спрашивает себя, могла ли она спасти его жизнь, если бы пошла против его воли и нанесла удар. Ответа на этот вопрос нет ни у кого — и, судя по всему, ни у кого нет ответа на вопрос, где сейчас Жон Арк. Совет утверждает, что он освобождён и готовит новое воцарение террора, Белый Клык утверждает, что он был похищен Советом и, возможно, даже тайно убит, и людям остается выбирать между этими двумя версиями.

— Бзззз —

Глаза Жона Арка слезились, когда он смотрел на экран, дрожа от ярости, когда розововолосая девушка переключилась с одного канала на другой, устроившись у него на коленях с самодовольной ухмылкой на лице. Её рука обвилась вокруг его шеи, ноги лежали на его ногах, а сама она откинулась назад и смотрела на него с неприкрытым весельем. Он мог только отплевываться от скотча, заклеивающего рот, — слова терялись в липком слое, прилипавшем к коже. Его руки тянулись к серебристой клейкой ленте, многократно обмотанной вокруг запястий, а затем ещё несколько раз примотанной к спинке деревянного стула, на котором он сидел; лодыжки были закреплены на ножках стула.

Нео — так он слышал, что её называют, — с удовольствием мучила его, сидя у него на коленях и смотря вместе с ним телевизор, находя самые болезненные репортажи и интервью и заставляя его дослушать их до конца. Вчера она нашла репортаж, в котором репортёры связались с его матерью и взяли у нее слёзное интервью, в котором она рыдала о своём мальчике. Жон кричал и бился в путах, раскачиваясь так сильно, что упал на бок. Нео получила от этого удовольствие, заставив его досмотреть до конца не один раз, а повторяя ещё раз, когда это интервью оказалось в одной из последующих передач.

Не зная ничего лучше, он бы сказал, что она получает удовольствие от его боли.

— Оставь пацана в покое, Нео. — сказал Роман из глубины комнаты. Его шаги гулко отдавались по полу, и Нео с огромным недовольством оглянулась через плечо Жона. — Если ты его сломаешь, то Синдер снесёт мне голову. — Он зашагал впереди них, пыхтя сигарой. Вид у него был усталый. — Честно говоря, это чертовски неприятно, что нам вообще приходится за ним присматривать. Ты хоть понимаешь, какой бунт начнётся, если кто-нибудь узнает?

Нео оживилась и провела пальцем по горлу с выражением, которое можно было назвать только надеждой.