Глава 70

Ты теряешь куда больше крови, чем обычно, когда занимаешься тяжёлой работой и когда сердце бешено гонит кровь по жилам. Потому-то из его ран неотступно сочилась алая влага, напитывая иссохшую землю на каждом его шагу.

Року держался заметно лучше, хотя внешне на вид он был не лучше мертвеца. Его лицо покрывали глубокие порезы и обширные участки содранной плоти. Кровь густо обагрила его щеки и лоб — совсем как у меня. Только разница в том, что моё лицо было выкрашено кровью добычи, а у него на морде застыла лишь его собственная.

Барака из всех трёх братьев пострадал меньше всего. Лишь крохотное пятно багрянца на плече. И это пятно было бы и вовсе незаметным, если бы не его белоснежная грива.

— Ты… бесхвостый урод!!! — взревел Макали, тщетно пытаясь выглядеть грозно. Но этим рёвом он лишь выставил себя жалким и растерянным.

Потому что, даже разражаясь бравадой, он не сделал и шага в мою сторону.

— Я ведь говорил тебе, брат, ты не знаешь, как он сражается, — ровным голосом произнёс Року, продолжая осторожно обходить меня по кругу.

Его слова на мгновение зацепили мой интерес. Пожалуй, Року рассказал им обо мне, объяснив, почему тогда не смог убить меня, когда его допрашивали.

Но Макали, будучи безрассудным воином, проигнорировал увещевания брата и попытался разыграть те же приёмы, что обычно пугали других бродячих львов, — только чтобы на собственной шкуре убедиться: брат был прав, я не дерусь, как прочие.

— Я не хочу этого слушать! — отрезал Макали, злость сочилась из каждого слова.

Они всё так же кружили вокруг меня, но не решались напасть. Каждый из них колебался. Я отвечал на их атаки кровью, и теперь никто не хотел быть первым, кто прыгнет в костёр.

Было ясно всем: я не смогу одолеть всех троих одновременно. Но тот, кого я выберу первым, заплатит за это полной мерой. И никто не хотел быть этой жертвой.

Року уже однажды встретился со мной и проиграл, так что его дух был надломлен, он не мог драться. Макали был самый яростный, но одновременно и самый израненный — тело подводило его.

В конце концов именно Барака сделал первый шаг в мою сторону.

Как я и ожидал.

Я развернулся всем своим существом к нему в тот самый миг. Взгляд мой вонзился прямо в его глаза, пронзая насквозь. Я вспомнил принятое внутри себя решение: сражаться предельно жестоко, без пощады.

Он почувствовал моё смертоносное намерение и застыл, сделав лишь один шаг.

Он смотрел на меня, а я безмолвно бросал ему вызов.

Он замер, и я видел, как в нём медленно рушатся решимость и ярость, уступая место холодному рассуждению. Он тяжело выдохнул.

— Давай остановимся на сегодня, — произнёс он наконец, и тут же его два брата дёрнулись, словно под ударами кнута.

— Что ты несёшь, Барака?!

— Мы должны прикончить его сейчас же, пока он не стал ещё опаснее!

— Нет, продолжение боя принесёт нам куда больше бед, чем пользы. Даже если мы убьём его сегодня, плата будет слишком велика, и мы не сможем её осилить. Помните, братья, сейчас сезон засухи, — сказал Барака, обратившись к ним.

— Еды мало, а именно в это время нас чаще всего вызывают на поединки кочующие самцы, стремясь захватить наши ресурсы. Мы можем попытаться убить его, но полученные раны станут нашей гибелью при встрече со следующим противником или, хуже того, с целой коалицией, — продолжал он.

— Нам незачем рисковать ради того, кто даже не бросал вызова, — добавил он.

Року молчал, погружённый в раздумья, но вскоре тяжело кивнул. Он понял доводы Бараки и счёл их разумными.

— Неужели мы правда отступаем? — Макали произнёс это с таким неверием, что казалось, он слышал собственный приговор.

Барака кивнул:

— Мы совершили ошибку, — и посмотрел на меня взглядом, в котором сверкнула холодная искра, — но мы больше не повторим её.

После этих слов Барака развернулся и медленно зашагал обратно к прайду. За ним безмолвно последовал Року. И наконец, Макали, бросив на меня последний полный злобы взгляд, тоже двинулся следом.

С самого начала эта битва не имела большого смысла. Я не бросал вызова, не претендовал на их земли — всего лишь защищал свою добычу.

С их стороны агрессия была естественной: самец, вторгшийся на их территорию, да ещё и тот старый долг за Року. Но всё это не стоило того, чтобы рисковать жизнями.

И после первых кровавых схваток они поняли: риск гибели был слишком велик.

Я стоял и смотрел, как их силуэты медленно исчезают за горизонтом. И лишь убедившись, что они ушли достаточно далеко, я вернулся под спасительную тень к своей добыче.

Я осторожно улёгся, чтобы продолжить трапезу. На моём лице заиграла едва заметная, почти вечная улыбка.

Они и не подозревали, сколько всего я вынес из этой короткой схватки. Я узнал, где именно мои слабости, а где мои преимущества.

И потому, когда настанет день, когда я брошу им вызов за всё, что они имеют, я сделаю это с твёрдой уверенностью и чётким планом в голове.

…

…

///////////////////

[От третьего лица]

— Чёрт возьми, вот это жара была, — выдохнул Рамирес, направляя камеру на удаляющиеся силуэты трёх королей Серенгети.

— Да… но бой пошёл совсем не так, как я ожидал, — произнёс доктор Тонсон, задумчиво наблюдая, как оседает пыль после короткой, но яростной схватки.

— Ты удивлён, что они так легко решили уйти, хотя сами же всё начали? — спросила Хана, слегка склонив голову набок; по её голосу было слышно, что тяжесть, давившая на неё всё это время, наконец ушла.

— Нет, совсем не удивлён, — ответил доктор Тонсон. — На самом деле львы часто останавливают бой, если риск перевешивает выгоду. Битвы львов отчасти ритуальны. Это борьба за доминирование, а не за смерть. Вот почему два льва могут оставаться соперниками и сражаться многократно, прежде чем один окончательно возьмёт верх.

— Так что удивляет меня вовсе не это. Меня поражает то, что Лео смог выстоять против трёх полностью взрослых львов, — сказал доктор, почесав затылок.

— Раньше мы не задавались этим вопросом, когда он дрался с Року, ведь думали, что Лео уже полностью вырос. Но теперь, когда мы знаем, что он всё ещё подросток и только набирает силу, возникает резонный вопрос: почему королям так сложно справиться с ним, имея при этом куда больше опыта? Это ведь нелогично, — продолжил он.

— Как, чёрт возьми, Лео выдерживает против них? Нет, забудьте, как он вообще умудряется побеждать?!