Глава 377

— Они ушли? — спросил довольно полный телохранитель в годах у встревоженного правителя провинции Сычуань

— Да. Судно Альянса водных путей реки Янцзы, на борт которого они поднялись, отправилось час назад.

*Вздох*

Глубоко вздохнув от облегчения, от чего у него свело живот, правитель провинции Сычуань махнул, отпуская его.

— Хорошо, можешь идти. И если будут какие-либо новости, связанные с мастерами боевых искусств, немедленно сообщите.

— Понял. Но что насчет войск, дислоцированных вблизи столицы…

Правитель провинции Сычуань нахмурился.

— Послушай, телохранитель.

— Да?

— Неужели мне действительно нужно беспокоиться о таких пустяках? Вы все должны разобраться с последствиями.

Обсуди это с тем упрямцем, военачальником провинции. Хорошо?

— …

Телохранитель впал в ступор.

Это шутка или пренебрежение? О любви правителя перекладывать свои обязанности на других было известно, но этот случай казался вопиющим.

«Не всегда все было так плохо, разве нет?»

С тех пор как он взял новую наложницу, прошли годы, и он предпочитал удовольствия своим официальным обязанностям.

Телохранитель глубоко вздохнул, чувствуя себя побежденным, и вяло отдал честь.

— Я выполню приказ правителя…

— Конечно, выполнишь. А теперь иди. У меня есть неотложные дела, требующие внимания.

Только после этого заверения правитель провинции Сычуань немного успокоился и поднялся.

Уходя, он кряхтел от одышки из-за полноты.

— Какие срочные дела? Он, небось, снова отправился обжиматься со своей наложницей, — прошептал телохранитель, проводя удаляющуюся фигуру взглядом.

Интуиция телохранителя оказалась на удивление точной. Первым делом после отъезда правитель провинции направился в роскошно убранную спальню.

— Любовь моя! Любовь моя!

Едва одетая женщина полулежала на шелковом ложе, которое было таким огромным, что едва ли поместилось бы в обычной комнате.

— Дорогой, почему ты так поздно? Твоя любовь ждала тебя.

— Правда?

Застигнутый врасплох ее кокетливым видом и мельканием бледной кожи под покрывалом, правитель провинции Сычуань разинул рот.

— Прости. Телохранитель надоел.

— Снова он? Зная, как ты занят, дорогой, он все равно так сильно тебя беспокоит?

— И я об этом.

— Какая же головная боль эти неспособные подчиненные. Без тебя, дорогой, они ничего не могут, верно?

— Именно, ты единственная, кто по-настоящему думает обо мне, любимая!

Услышь телохранитель их разговор, он бы рефлекторно закатил глаза.

Растроганный, правитель провинции Сычуань вздрогнул, когда наложница протянула к нему руки.

— Иди сюда, дорогой. Ты так много работал, так позволь мне обнять тебя.

— Любовь моя!..

Очарованный обольстительным и ласковым взглядом своей любимой наложницы, правитель провинции Сычуань стал мечтательным и нежным.

— Может ли быть в этом мире кто- то прекраснее тебя?

Родословная лорда провинции Сычуань насчитывает три поколения высокопоставленных чиновников, обеспечивших ему безбедность.

Имея в своем распоряжении несметные богатства, он развлекался в компании многочисленных красоток в борделях.

Бывало, он влюблялся, брал их в наложницы, но обычно его страсть угасала в течение года.

«Но эта девушка совсем другая!»

Он клялся, что никогда раньше не видел такой женщины, как она. Ее голос, взгляд, каждое движение руки — все в этой наложнице было очаровательно для правителя провинции Сычуань.

Несмотря на годы, проведенные вместе, его влечение только усилилось, и он еще больше привязался к ней.

— Я люблю тебя, любовь моя!

Правитель провинции Сычуань звучал искренне, как влюбленный юноша, хотя ему только что исполнилось пятьдесят.

Как завороженный, он приблизился к своей наложнице, единственной, кому он мог доверить свои сокровенные мысли, готовый рассказать о событиях дня.

— ….И вот, эти надоедливые головорезы наконец-то ушли.

— Головорезы? Ты имеешь в виду мастеров боевых искусств, которые приходили в прошлый раз?

— Верно. Те, кто принесли знак Его Величества, короля Северных гор.

— Хм.

— Что случилось?

— Ничего. Но, дорогой, тебе, должно быть, пришлось нелегко. Слышала, что между мастерами боевых искусств возник спор, приведший к многочисленным смертям и ранениям?

Правитель провинции Сычуань поморщился и покачал головой.

— Даже не упоминай об этом. Они посмели украсть форму наших военных и нарушить порядок в стране.

— Боже мой, неужели?

— В это трудно поверить, но да. Возможно, это не так серьезно, но я должен сообщить об этом в суд…

— Как это благородно с твоей стороны. Но, дорогой.

Хитро улыбаясь, наложница с нежностью погладила голову правителя провинции Сычуань на ее коленях.

— А если об этом узнает императорский двор, это потом не аукнется?

— То есть?

— Ну подумай об этом. Когда-нибудь, дорогой, ты достигнешь должности одного из трех превосходительств, возглавишь всех гражданских и военных чиновников и будешь служить императору… И я боюсь, что твои завистники могут использовать этот инцидент против тебя. [Примечание: три превосходительства — чиновники самого высокого ранга в древнем Китае, которые консультировали императора в политике, военном деле и административных вопросах.]

— Ха-ха. Вот уж точно, ты единственная, кто так много думает обо мне, любовь моя.

Взгляд правителя провинции Сычуань на свою наложницу был полон нежности.

И все же он не был простаком.

Несмотря на неофициальное перемирие между правительством и Муримом, только за прошедшую неделю в провинции Сычуань погибло более тысячи человек.

И хоть второстепенные дела были переданы его подчиненным, он осознавал необходимость вмешательства в дела такого масштаба.

— Твоя доброта трогает, но я не могу скрывать столь важную проблему, это чревато проблемами.

— Дорогой, думаешь, я этого не знаю?

— Тогда что ты предлагаешь?

— Мы скрываем то, о чем не стоит говорить, и подчеркиваем наши заслуги.

Ее очаровательный голос ласкал слух правителя из провинции Сычуань.

— Между мастерами боевых искусств возник серьезный конфликт, и ты, дорогой, мобилизовал правительственные войска, чтобы урегулировать ситуацию.