Эпилог

— Ещё? — спросил Какаши, поднимая бутылку саке.

Сакура кивнула и слегка улыбнулась ему.

— Спасибо.

Они были в пабе, праздновали тридцать первый день рождения Сакуры. Там было большинство их друзей — слева от неё сидел Наруто, препираясь через стол с Ино, в то время как Хината смотрела на них снисходительно, а Сай наблюдал с неким намёком на веселье между глотками пива. На другом конце ряда столов, сдвинутых вместе, чтобы вместить большую группу, сидели Шикамару и Темари; к ним присоединились Чоджи и его жена и, казалось, наслаждались редким вечером вдали от своей маленькой дочери. Справа от Какаши Генма шутил с Котецу и Гаем (в основном насчёт Кибы и Тензо), и Сакура слышала, как Шино обсуждал насекомых со своей женой и явно напуганной девушкой собачника, так как они сидели напротив неё.

В целом, это был весёлый вечер, хотя сереброволосый возлюбленный/мучитель Сакуры изо всех сил старался поддразнить её в поле зрения их друзей при каждом удобном случае — до такой степени, что она не знала, хочет ли она ударить его или вытащить в переулок за пабом, чтобы заставить его заплатить за то, что он проводил своими развратными пальцами по её руке (или колену, или бедру) и щекотал её ухо своим тёплым дыханием всякий раз, когда наклонялся, чтобы прошептать что-то, что неизбежно вызывало румянец на её щеках.

В последней попытке искусить её он незаметно провёл рукой по её пояснице, когда потянулся, чтобы налить ей напиток другой рукой, и как только он поставил бутылку обратно на стол, он наклонился, чтобы провести своими скрытыми маской губами по уголку её челюсти:

— Не пей слишком много, именинница, — прошептал Какаши. — Я хочу, чтобы ты очень хорошо ощущала всё, что я собираюсь сделать с тобой, когда мы вернёмся домой…

От этих слов у неё между ног запульсировало от желания, и она нахмурилась, скрестив их в попытке унять его.

— Тихо, ты… — шёпотом приказала Сакура.

Конечно, Какаши заметил её дискомфорт, и она почувствовала, как он победно ухмыльнулся ей в шею… Ей захотелось притянуть самодовольного ублюдка в поцелуй, прикусить эти ухмыляющиеся губы, пока он не станет слишком увлечён её ртом, зубами и языком, чтобы продолжать дразнить её, пока она не заставит его потерять самообладание…

— Эй! — внезапно закричала Ино, прорываясь сквозь дымку мстительности (и возбуждённости). — Не думайте, что мы не видим, как вы двое ведёте себя словно пара похотливых подростков…

В то время как Сакура сильно покраснела от громкого заявления подруги, Какаши всего лишь усмехнулся и неторопливо убрал руку с её бедра, чтобы взять пиво.

— Не понимаю, о чём ты, Ино-чан, — беззастенчиво ответил он, одарив её своей классической улыбкой и поднеся бутылку к губам.

Ино закатила глаза.

— Конечно, не понимаешь, эро-Хокаге…

— Свинина! — смущённо воскликнула Сакура, в то время как Какаши, нахмурившись, пробормотал: «Бывший Хокаге», — и сделал ещё один глоток.

Явно пьяная блондинка отмахнулась от них обоих.

— Так чего же ты ждешь, Лобастая? Ты явно не можешь сопротивляться ему, — протянула она.

Сакура вздохнула. Она точно знала, о чём говорит её подруга… Несмотря на данное ею в лесу согласие выйти за него замуж, она в конце концов обнаружила, что не может сделать следующий шаг так быстро, как хотелось бы Какаши. Отчасти это было из-за того, что она чувствовала себя виноватой, бросившись во что-то сразу после развода с Саске… Она не хотела умалять отношения, которые у них были, ни в его глазах, ни в глазах их друзей.

Другая часть заключалась в том, что, как бы неприятно ей ни было думать об этом, всегда существовала вероятность того, что то, что она чувствовала к Какаши, в конечном счёте было связано, скорее, с новым опытом общения с кем-то, кто ценил её такой, какая она есть, с кем-то, кто хотел проводить с ней время… Сакура так долго была в отношениях с мужчиной, который постоянно держался на расстоянии, что она вполне могла всего лишь быть захвачена ощущением, что кто-то впервые действительно хочет быть с ней.

А ещё было желание не оказаться вновь втянутой в ситуацию, когда она позволила кому-то другому поглотить себя… Не то, чтобы она думала, что Какаши вообще хотел от неё этого, и не то, чтобы она испытывала желание жертвовать собой ради него, как это было с Саске, но она беспокоилась, что может неосознанно вернуться к этой привычке, если снова вступит в брак, поэтому она настояла на том, чтобы у них было время узнать друг друга: не как друзья или тайные любовники, а как два человека в настоящих отношениях.

— Послушай, дедуля, я понимаю, что для тебя конец уже близок, но важно, чтобы мы всё сделали правильно, — спорила Сакура после того, как они сделали перерыв в сексе, достаточный для того, чтобы она немного пришла в себя.

Какаши очаровательно надулся, но надутые губы почти сразу же смягчились в улыбке, когда он заключил её в крепкие объятия, поцеловал в макушку и сказал, что сможет подождать ещё немного, чтобы официально назвать её своей.

Таким образом, они провели последние полгода ходя на свидания, ссорясь, подшучивая, занимаясь любовью и спя, свернувшись в объятиях друг друга.

Это были лучшие шесть месяцев её жизни, она не могла этого отрицать…

Её внутренние размышления вновь были прерваны Ино, которая пьяно опустила локти на стол и указала на неё пальцем.

— Нет, серьёзно, Лобастая… — настаивала блондинка. — Просто выйди уже замуж за этого человека!

Щёки Сакуры снова вспыхнули, и румянец лишь усилился, когда Какаши улыбнулся ей сверху вниз.

— Ну, ты слышала, Сакура-чан… — он пожал плечами, его глаза блеснули, несмотря на лёгкий румянец, который она частично могла видеть из-под его маски.

Она уставилась на него, раздражённая тем, что он, казалось, находил весь этот разговор скорее забавным, чем смущающим.

— Я не выйду за тебя замуж только потому, что Свинина напилась и много болтает… — сердито заявила она.

Какаши рассмеялся и ласково взъерошил её волосы, а Сакура нахмурилась, оттолкнув его руку.

— Я не одна такая, знаете ли, — фыркнула Ино, скрестив руки на груди. — Все остальные здесь тоже так думают!

При этих словах Сакура оглядела стол и увидела, что все их друзья кивают или как-то иначе выражают согласие, и сомнений не осталось — Ино была права. С разочарованным стоном она закрыла голову руками, но даже сделав это, она не могла не подумать, что, возможно, её назойливая подруга была права… Она действительно любила Какаши — и не просто больше, чем тогда, когда впервые признала свои чувства, а больше, чем накануне, и за день до этого, и за день до этого. Опасения Сакуры, что её любовь могла быть обусловлена ситуацией или тем, что она потеряет себя в нём, до сих пор оказывались необоснованными… На самом деле, общение с Какаши помогло ей начать понимать, кем она была на самом деле и чего она действительно хотела от жизни.

А Саске… Как бы сильно она ни хотела какое-то время скрывать отношения с Какаши из уважения к своему бывшему возлюбленному, это с самого начала было безнадёжно: в ту же минуту, как люди узнавали о предстоящем разводе, они тонко или не очень тонко поднимали вопрос о бывшем Хокаге, потому что, по-видимому, почти все видели химию между ними задолго до того, как Сакура сама это поняла.

Почувствовав внезапную и необъяснимую робость, Сакура оторвала руки от головы и посмотрела на мужчину рядом с собой. Направленный на неё взгляд был нежным, небольшие морщинки в уголках глаз лишь подчеркивали, насколько он красив. Чего же она ждала? Она по-настоящему любила его, и он делал её счастливой… Она не могла представить свою жизнь без него.

Сердце Сакуры начало наполнять слишком знакомое тепло, пока она продолжала смотреть Какаши в глаза, и, наконец, она переплела свои пальцы с его под столом и наклонилась так, чтобы её губы оказались возле его уха.

— Хорошо, — прошептала она.

Когда она отстранилась, чтобы увидеть его реакцию, от любви в его глазах, когда он склонил голову в знак признательности, её лицо расплылось в глупой улыбке, которая исчезла только тогда, когда Генма внезапно напомнил ей, что она и Какаши были не одни.

— За Какаши и Сакуру! — громко объявил он, поднимая бокал, и Сакура застенчиво уставилась в свою чашку с саке, пытаясь избежать зрительного контакта с их улыбающимися товарищами, которые подняли свои напитки вместе со специалистом по сенбонам.

— За Какаши и Сакуру! — весело хором воскликнули они.

Последовало ещё несколько поздравлений, прежде чем нормальная беседа за столом, наконец, возобновилась, и Какаши и Сакура, к большому облегчению последней, больше не были в центре внимания.

— Ну, занятно вышло… — проворчала она, когда убедилась, что их друзья больше не слушают.

— Ага, — согласился Какаши, хотя на самом деле он, казалось, совсем не чувствовал себя неловко — он одарил её своей обычной улыбкой. Сакура прищурилась, глядя на него.

— Да ладно… тебе это понравилось… — обвинила она наполовину серьёзно, наполовину игриво.

— Я бы не сказал именно так… — он пожал плечами. — Но мне действительно понравилась та часть, где ты сказала, что будешь моей женой…

Какаши подмигнул, и ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать очередную глупую улыбку.

Жена… Она собиралась стать женой Хатаке Какаши…

Эта мысль наполнила её трепетной радостью, и она обнаружила, что не может выдержать его пристального взгляда.

Какаши не мог устоять… То, как застенчиво Сакура скрывала улыбку, румянец на её щеках, тот факт, что она наконец согласилась выйти за него замуж…

Он не мог устоять.

Уголок его рта медленно изогнулся в плутоватой усмешке, он накрыл ладонью её руки, успокаивая их нервную возню, и наклонился к её уху.

— Итак, будущая жена… — начал Какаши так тихо, чтобы только она могла услышать. — Когда ты позволишь мне перенести тебя домой и заняться с тобой любовью?

К своему удовольствию, он услышал, как участилось от этого вопроса её сердцебиение, и как приятно усилился запах её возбуждения, когда она задрожала рядом с ним. От этого ему захотелось дразнить её ещё больше, посмотреть, как далеко он сможет подтолкнуть её, прежде чем она уступит ему, прежде чем она поддастся своему желанию… От этого ему захотелось возбуждать в ней желание до тех пор, пока она не промокнет насквозь прямо там — в пабе — рядом со всеми их друзьями, пока она не сможет больше ждать того, чтобы он заставил её кончить, пока она не захочет его так же сильно, как он хотел её…

Сакура не могла отрицать, что от хриплого голоса Какаши её тело начало умолять её сказать: «Прямо сейчас», — но остальная часть её уже достаточно смутилась за один вечер, и она попыталась подавить своё возбуждение, немного увеличив расстояние между ними.

— Мы пока не можем уйти… Все поймут почему! — ответила она тихо, но резко, надеясь, что это остановит его от дальнейших истязаний.

Конечно, ей не повезло… вместо того, чтобы оставить её в покое, Какаши обнял её тёплой рукой за талию и вновь сократил разделявшее их расстояние.

— Очень жаль… — озорно прошептал он, его скрытые маской губы скользнули по её ушной раковине. — Потому что я не хочу ждать хоть сколько-то, чтобы почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня… тёплая и влажная, и умоляешь меня не останавливаться… — он запечатлел томный поцелуй возле уголка её челюсти. — Не хочу ждать хоть сколько-то, чтобы входить в тебя снова и снова, пока ты не станешь задыхаться… и нуждаться… и будешь так близко…

Вопреки самой себе, Сакура не смогла собрать силу воли, чтобы оттолкнуть его, не тогда, когда его грязные словечки, его глубокий голос и его притягательный аромат так восхитительно распаляли её тело… Всё, что она смогла сделать, это прошептать его имя как какую-то бессмысленную угрозу, которую он полностью проигнорировал.

— Сакура… — пробормотал Какаши грубым голосом. — Я хочу вонзать в тебя член так сильно и быстро, что ты не сможешь нормально соображать… — он прикусил её ухо. — Я хочу, чтобы всё, что ты могла чувствовать, это то, как я трахаю тебя в постели… или на диване… или у стены… или на столе…

У Сакуры перехватило дыхание от его развратных слов, и она почувствовала, как влажно стало между ног, когда его покрытые мозолями пальцы нырнули ей под одежду, чтобы погладить обнажённую кожу бедра.

— Какаши… — слабо повторила она.

Он ткнулся носом ей в шею.

— Я хочу заставить тебя кончать до тех пор, пока ты не станешь думать, что больше не можешь кончать… и после этого я хочу заставить тебя кончить снова… — он сделал паузу, чтобы крепко сжать её талию и притянуть ещё ближе, прежде чем продолжить, тон его голоса был темнее, чем она когда-либо слышала. — Я хочу доводить тебя до пика снова и снова… — продолжал он. — …А потом я хочу кончить в тебя… Хочу, чтобы ты почувствовала мою с… — остальная часть его предложения резко оборвалась, когда Сакура встала и схватила его за руку.

— Что-то мне нехорошо… нам нужно идти, — резко заявила она сидевшим за столом и, не дожидаясь ответа друзей, выдернула совсем не протестующего Копирующего ниндзя со скамьи и направилась к выходу.

Они едва успели выйти на улицу, как она стянула с него маску, а он грубо толкнул её в стену переулка рядом с пабом, и их губы встретились в отчаянном, пламенном поцелуе.

— Ненавижу тебя, — вырвалось у Сакуры между поцелуями, когда она прижала его ближе и закинула ногу ему на бедро.

Какаши обвёл её язык своим и подался своей растущей эрекцией к её промежности.

— Ты любишь меня, — возразил он, тяжело дыша, когда притянул её к себе для ещё одного глубокого поцелуя.

— М-м… — запротестовала она, впиваясь пальцами в его плечи и встречая движения его бёдер. — Перенеси меня домой…

Какаши не нужно было повторять дважды — он вновь припал к ней в поцелуе и сформировал печать, которая перенесла их в его гостиную, где он, не теряя времени, сорвал с неё блузу и спустил шорты, в то время как она залезла ему в штаны, чтобы обхватить рукой его член.

Он застонал от ощущения её мягкой ладони, скользящей по его длине. Расстегнув её лифчик, он прижался ртом к одной из её грудей, облизывая и посасывая, пока её сосок не увеличился, а её пальцы не оказались в его волосах, и он больше не мог ждать — он хотел погрузиться в неё.

Прикусив сосок в последний раз, он вернулся к её губам и приподнял её, только чтобы минутой позже прервать поцелуй, укладывая её спиной на кухонный стол. На краткий миг он засмотрелся на неё, на свою женщину, лежащую перед ним с растрёпанными волосами, обнажённой грудью и жаждущими глазами, а затем широко раздвинул её ноги, взял член в руку и вошёл в неё со всей сдерживаемой в течение вечера потребностью.

Сакура вскрикнула от этого первого грубого толчка и инстинктивно вцепилась в края стола для равновесия, выгнув спину, и он врезался в неё снова и снова, не останавливаясь, каждый раз вбиваясь своей твёрдой длиной глубоко внутрь неё.

— Я… — застонала она, зажмурив глаза от удовольствия, костяшки её пальцев побелели от цепкой хватки за края стола. — Какаши…

— Я весь вечер хотел сделать это с тобой, — прорычал он, продолжая толкаться в неё. — Ты не представляешь, как трудно было не затащить тебя в ближайшую уборную и не трахнуть прямо там…

— О, боги… — беспомощно выдохнула она, не в силах удержаться от того, чтобы представить, как именно он сделал бы это, и нахмурила брови, по-прежнему не открывая зажмуренных глаз. — Ты сводишь меня с ума… своими дурацкими… руками… и… дурацким ртом…

Она почти почувствовала, как он ухмыляется ей, пока она задыхалась под ним, и хотела дать отпор, но ей было так хорошо… он был таким твёрдым, большим и…

— Чёрт… — прошипела она, и его пальцы впились в её бёдра.

— Ты собираешься кончить, Сакура? — спросил он хриплым голосом, набирая темп.

— Я… мм… я так… — пробормотала она, едва осознавая, что говорит, выгибая спину ещё сильнее, бессознательно умоляя его прикоснуться к ней, и он ответил тем, что обхватил одну из её грудей и стал ласкать сосок. Его большая ладонь и умелые пальцы вновь заставили её застонать.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — выдавил он, по-прежнему вбиваясь в неё. — Хочу слышать, как ты стонешь моё имя, пока я трахаю тебя до оргазма…

Эти грязные словечки…

От его слов дыхание Сакуры ещё больше участилось, и она почувствовала, что становится всё более влажной, почувствовала, как внутренние стенки начинают сжиматься вокруг него через случайные промежутки времени — она была всё ближе и ближе к краю.

— Какаши… — взмолилась она, её тело буквально горело от желания, а затем он прижал руку к её пояснице, изменив этим угол наклона, и она пропала, её разум опустел, за исключением смутного осознания того, что, когда она кончила, он всё ещё входил в неё, растягивая оргазм, усиливая удовольствие, пульсирующее между её ног и отзывающееся в её теле.

Какаши наблюдал, как она достигает пика под ним, и был так охвачен своим желанием, так сильно хотел её, женщину, которая станет его женой, что и сам не заметил, как переместил руку, что была у неё на груди, к бёдрам и приподнял нижнюю часть её тела со стола, чтобы проникнуть в неё ещё глубже, получить от неё ещё больше, когда вокруг него задрожали её стенки.

Но он услышал её удивлённый вскрик при смене позы, и от этого сам выгнул спину, когда очередной разряд возбуждения пронзил его член, скользкий от её влаги и невероятно твёрдый, пока он не почувствовал, что его настигает высвобождение, и не стал толкаться в неё, наполняя её всей той спермой, которая копилась часами, в течение которых он дразнил её, часами, в течение которых он представлял, что он сделает с ней, едва оставшись с ней наедине.