Часть 18

За все свои двадцать лет Мадара никогда еще не испытывал такого потрясения, смешанного с похотью и весельем. Он хрипло рассмеялся. Он вдруг обрадовался, что ослеп, потому что был уверен, что ее взгляд будет направлен вниз на его эрекцию, и он сомневался, что, увидев ее округлившиеся зеленые глаза, устремленные на него, сможет совладать с собой. Он уже предвкушал, как затащит ее в ванну и всеми способами покажет ей, что он, несомненно, лучше Саске.

— Ты не можешь сдержать своих чувств ко мне, Подсолнух, — сказал он вместо этого. — А как же Саске?

— Ты что, мать твою, шутишь?

Мадара издал негодующий смешок, надеясь, что его возбуждение не выдало, что он находит ее дерзость забавной.

— Это я-то не могу сдержать чувств? — возмутилась она. — И ты говоришь это после того, как сам умолял меня поцеловать тебя? После того, как сам флиртовал, лапал и дразнил меня все это время? А как насчет тебя, тупица? Разве ты не должен был сдерживать чувства?

Он услышал насмешку в ее голосе и ощутил, как его член стал еще тверже. Все, что она говорила, было правдой — крыть ему было нечем. Но даже если бы и было, в своем нынешнем состоянии он не смог бы правильно сформулировать объяснения.

— Ладно, хорошо, — продолжила она, ее гнев возрос из-за его молчания. — Я просто вернусь в Коноху.

Он услышал шорох движения и рванулся, чтобы схватить ее за запястье.

— Нет, Сакура, стой, — сказал он, дернув ее назад со всей своей мизерной силой, которая у него осталась. Этого было достаточно, чтобы усадить ее к себе на колени, и вода разлилась по полу ванной.

Сакура возмущенно взвизгнула, но замерла, когда рукой коснулась его возбужденного члена. Мадара зашипел, его тело пронзило удовольствие и боль.

— Извини, — сказала Сакура хриплым встревоженным голосом.

— Ты не можешь уйти, — произнес он, хватая ее за мокрый жилет, чтобы развернуть лицом к себе. Сакура сместила ноги, чтобы оседлать его талию, помня о его пульсирующем члене, когда усаживалась, избегая касаться его, насколько это было возможно.

Окрыленный ее участием, он притянул ее руку к своей эрекции.

— Ты нужна мне, — признался он, прижимая ее руку к своему члену. Она ахнула, и он мог только представить, как ее губы приоткрылись, чтобы издать этот звук. Ее тело было напряжено — он снова почувствовал запах ее страха.

Гнев — это нормально, подумал он, но страх — нет. Он отпустил ее руку, и, к его приятному удивлению, она не отстранилась от его члена. Ее пальцы продолжали сжиматься вокруг него, ледяные, дрожащие.

Теперь его сердце колотилось в груди как бешеное, кровь стучала в ушах. Немного отчаянно, он потянулся к ее лицу и притянул ее к себе для поцелуя. Он почувствовал, как другая ее рука оказалась за его головой, и услышал, как ее ладонь ударилась о кафель, когда она всем весом оперлась на стену.

Мадара с жадностью поцеловал ее, обхватив обеими руками ее голову и прижав ее лицо к своему. Он слышал, как Сакура судорожно хватала ртом воздух, и прижал большой палец к ее пульсу на шее, с волнением обнаружив, что тот бьется неровно и резко.

Она начала целовать его в ответ, и Мадара уступил, решив уделить внимание другим, не менее соблазнительным частям ее тела. Он переместился на ее бедра, все еще одетые в то, что, как он предположил, было маленькими черными шортиками. Он потянулся к ее попке и сжал, видимо, слишком грубо — Сакура пропищала ему в рот.

Когда его член стал еще тверже, слабой ласки Сакуры стало недостаточно. Он схватил ее за руку и начал гладить себя вместе с ней.

У него вырвался громкий стон. Его пальцы сжались вокруг пальцев Сакуры, а ее ноги обхватили его талию. Сакура хрипло рассмеялась и попробовала сжать его член. Мадара подскочил, расплескав еще больше воды.

От ее прикосновения по его телу пробежал жар. Вода начала остывать, но все еще оставалась теплой, скрывая те его места, где Сакура его касалась. Его тело так и пульсировало — от электричества, от желания. Он хотел большего. Ее необходимо было раздеть, сейчас же, а ему — прикоснуться к ней.

Но затем она начала ласкать его, ее пальцы крепко, даже слишком, сжались вокруг него. Она согнула их, регулируя силу своей хватки, когда поглаживала его член вверх-вниз. Ее руки были такими нежными — вся она была такой нежной. Он потянулся к молнии ее жилетки и дернул вниз.

Сакура застонала, когда он обхватил ее груди, представив по памяти, как они выглядят. Он жаждал увидеть ее сейчас, но это было так приятно — просто прикоснуться к ней, попробовать на вкус.

Он схватил ее за бедра и переместил их так, чтобы поцеловать Сакуру в шею, а затем в грудь. Она отпустила его, к его полному разочарованию, но положила руки ему на затылок, прижав его лицо к своей груди. Он ухмыльнулся, уткнувшись в ее кожу, стягивая жилетку с ее плеч.

— Продолжай меня трогать, — мягко приказал он, отводя ее руку от своей головы и возвращая ее к пульсирующему члену.

Сакура издала какой-то звук — он не совсем понял его значение, но она подчинилась. Она отстранилась от него, и до него дошло, почему она тогда отпустила его. Она не могла дотянуться до него вот так, хотя его тело было немного скрючено, чтобы поместиться в крошечной ванне.

Он приподнялся еще немного, толкая Сакуру вниз, пока она не оседлала его бедра и его эрекция, все еще обхваченная ее влажными пальцами, не оказалась между ними. Она гладила и сжимала его член, мягко и осторожно. Его сердце разрывалось от того, что он не мог видеть ее. Он был уверен, что никогда еще она не была так красива, как сейчас, и его убивало, что он никогда не увидит, как она выглядит в этот момент.

Мадара резко застонал, когда Сакура ускорилась, и, судя по тому, что она, казалось, знала, как его удовлетворить, он склонялся к тому, что, возможно, она делала это раньше. Он чувствовал, как жар скапливается в низу его живота, огонь бежит по венам. Если она не прекратит…

Он протянул руку к ее руке, чтобы замедлить ее движения. Они были слишком возбуждающими, а он не мог кончить, прежде чем не доставит ей наслаждение. Он был полон мыслей о звуках, которые она будет издавать, о том, какой восхитительной она будет на вкус, как под его будет ощущаться руками ее гибкое, обнаженное тело.

Но затем все его тело словно загорелось — вспышка удовольствия, пронесшаяся повсюду, от пульсирующего члена в руке Сакуры до пальцев ног. Он вскрикнул со смесью удовлетворения и смущения. Какой-то частью мозга, той, что была в кашу, или нет, он понял, что это была ее чакра.

В менее безумном состоянии он отшвырнул бы ее как можно дальше от себя, так, что она пролетела бы через всю комнату. Но ее умелые руки продолжали трудиться над его членом, и он почувствовал волну жара, поднимающуюся в его животе.

Сакура хихикнула, довольная своей работой. У него мелькнула мысль снова шлепнуть ее по затылку, но она наклонилась, чтобы поцеловать его — он почувствовал, как ее тело вытянулось вдоль его, ее груди коснулись его груди.

На него обрушилась волна удовольствия. Мадара застонал, когда Сакура усилила свои движения, растягивая его оргазм, ее крошечное, влажное тело впечаталось в его. Она прижалась губами к его шее, уткнувшись в нее лицом. Он почувствовал ее улыбку, и это заставило его сердце разорваться на части.

Ее ласки замедлились и стали совсем мягкими. Она послала еще один поток чакры, но на этот раз он ощущался по-другому. Если первый зажег каждый нерв в его теле, то этот, казалось, расслабил, и теперь его кости еще больше стали напоминать желе.

— Где ты этому научилась? — требовательно спросил он у девушки, которая утверждала, что ее никогда раньше не целовали.

Ее улыбка стала шире. Он почувствовал это благодаря тому, что ее лицо уткнулось ему в шею, и решил, что ей придется так и ходить, пока к нему не вернется зрение. Он не мог лишать себя ее улыбок постоянно.

— Я смотрю много порно.

— Что, черт возьми, такое это порно?

Сакура хихикнула и выдохнула на его кожу, и он крепче сжал ее, не заботясь о том, что вода уже давно остыла.

***

Барьер строгости был разрушен между ними. Сакуре стало гораздо легче поддерживать его, пока он выбирается из ванны, вытирать его и одевать. Он не возражал ни против ее помощи, ни против того, что ее руки в некоторых местах задерживались чуть дольше положенного.

Когда при ее содействии он забрался обратно в постель, то подумал, что в ее помощи больше нет необходимости. Он был уверен, что сможет одеться и накормить себя, даже будучи слепым, но раньше о нем никто не заботился. Он решил, что это приятное чувство. Она взбила ему подушки, помогая принять удобное положение.

— Твоя еда, наверное, уже остыла, — с сожалением сказала Сакура, но Мадара совершенно не огорчился этому.

С похотливой усмешкой он потянулся к ней и провел рукой по ее бедру. Он медленно поднимался все выше. Он почувствовал, как она дрожит, и приблизил пальцы к ее промежности, которую она в какой-то момент прикрыла чем-то похожим на рваный халат.

— Уверен, что у тебя найдется кое-что теплое, что я мог бы съесть, — поддразнил он, просовывая пальцы между полами халата.

Она оттолкнула его руку.