Часть 25

Проснувшись, Мадара мгновенно запаниковал. Он был в спальне один, шелковые простыни спутались вокруг его голых ног. В комнате было темно. Взглянув в окно, Мадара понял, что сейчас еще середина ночи.

Его первым порывом было просканировать чакру снаружи в поисках Сакуры. Вместо этого он замаскировал свою чакру, надеясь, что его Подсолнух не украли прямо у него из-под носа.

Отбросив простыни, Мадара встал с кровати и набросил на себя халат. В спальне не было никаких следов взлома, и с того места, где он стоял, ему была видна приоткрытая дверь ванной. Пустой.

Он бесшумно обошел коттедж, скрывая свое присутствие на случай, если ему подготовили какую-нибудь ловушку.

Мадара услышал легкое царапанье в дверь.

— Сакура? — прошептал он, подходя ближе. Царапанье продолжалось, и Мадара предположил, что, скорее всего, это енот или какой-то грызун. Он открыл дверь, намереваясь прогнать животное, и с удивлением увидел на крыльце знакомого черного кота.

Тот неторопливо вошел внутрь. Мадара посмотрел на него сухим взглядом и включил свет. Он не очень удивился, увидев Сакуру, сидящую в углу комнаты с чашкой чая на коленях. На плечах лежало одеяло, а глаза покраснели.

— Ты плакала? — спросил он.

Сакура не сводила глаз с кота. Она наблюдала за ним, пока тот не подошел к ее стулу, нежно потерся о ее ноги, а затем прыгнул к ней на колени. Затем Сакура наконец подняла глаза на Мадару, рассеянно почесывая кота за ушами.

Она ничего не сказала, но по выражению ее лица он понял, что она не сможет говорить без слез.

— Ты просишь мужчину творить разврат ради собственной забавы, а потом просто оставляешь его посреди ночи мерзнуть одного, — обвинил Мадара. — Предпочитаешь спать одна? Я могу остаться здесь. Заодно присмотрю за кошаком.

Сакура заморгала, лунный свет блеснул на капельках влаги, прилипших к ее ресницам.

— Что?

— Я знаю, что тебе трудно устоять передо мной, поэтому, если ты хочешь спать в постели, я найду себе другое место для сна, — предложил он. — Может быть, в ванне. Они мне всегда очень нравились.

— И смысл? — с горечью огрызнулась Сакура. — Мой контроль такой же хрупкий, как вафля. Весь последний час я думала только о том, как сильно хочу оседлать твое лицо.

Мадара почувствовал, как у него отвисла челюсть. Он уставился на нее, стараясь не обращать внимания на то, как напрягся его член.

— Тогда почему ты сопротивляешься своим желаниям? — резонно спросил он. — Из-за Саске?

— Саске тут не причем, — отрезала она. — Ты разозлился на меня, и поэтому тьма окутала твою голову еще сильнее. Ты думаешь, это больше не повторится? Думаешь, это не помешает исследованиям? Что, если я потерплю неудачу? Что, если я ничего не смогу исправить и все, что у меня в конечном итоге получится, это создать из тебя монстра?

Этот шквал вопросов ввел не придававшего особого значения подобным вероятностям Мадару в ступор. Он полностью доверял навыкам Сакуры, поскольку она в них не сомневалась. Но сейчас он не мог винить ее за неуверенность в себе. Они оба ступили на неизведанную территорию.

И Мадара подумал, в какой-то степени несправедливо, что все это время он верил в нее и Луну и мало что сделал лично для улучшения своего положения. На самом деле, он казался себе эгоистом, думая о Сакуре как о подарке от Луны.

— Я не злился на тебя, Подсолнух, — произнес он, потому что не знал, как еще утешить ее. Мадаре хотелось, чтобы Сакура вновь оказалась в постели, где он мог бы ласкать ее, прикасаться к ней, вдыхать ее аромат.

— Тогда почему у тебя опять разболелась голова?

— Потому что при мысли о том, что ты и Саске вместе, мне хочется взорвать собственный мозг, — раздраженно пробормотал он.

Его слова заставили Сакуру задуматься. Она потянулась к блокноту, зажатому между подушкой и ее бедром, и открыла его. Мадара наблюдал, как она быстро строчит заметки и шепчет что-то себе под нос.

— Что ты пишешь? — грубо спросил он.

— Ты ревнуешь, — начала объяснять Сакура, не поднимая на него глаз, — и если я хочу вызвать часть этой тьмы, то могу использовать ревность, а не только гнев.

— Я не ревную, — возразил он, хотя, конечно, это прозвучало неубедительно.

— Я считала, ты сам хочешь, чтобы я была с Саске, — сказала Сакура. — Ты сказал, что это лучшее будущее для твоего клана.

Мадара нахмурился. Он хотел того, что было бы лучше для нее и его клана в долгосрочной перспективе. С Саске существовал определенный риск. А вот насчет себя Мадара мог дать гарантии. Но как он мог поделиться с ней своими соображениями так, чтобы не показаться высокомерным или эгоистичным?

По правде говоря, он вообще считал неразумным обсуждать с ней такую важную тему в столь поздний час.

Мадара сорвал одеяло с плеч Сакуры, сбросив мурлыкающего кота с ее колен.

— Я буду спать в ванне, — объявил он.

Сакура одарила его взглядом, в котором читались и ярость, и в то же время замешательство.

Веселая усмешка тронула его губы, но лишь когда Мадара повернулся к Сакуре спиной, и она больше не могла видеть его лица.

***

Ванна, хотя и просторная, не особо подошла для сна. Гладкий фарфор был холодным, и Мадара изо всех сил старался найти удобное положение. Он скучал по теплу тела Сакуры, пусть тогда он просто находился с ней в одной комнате.

Учитывая все обстоятельства, его положение было не таким уж и плохим. У него была крыша над головой, он был сыт. В спальне крепко спала Сакура.

Мадара почувствовал новую решимость уважать ее желания, хотя и не был согласен с ее позицией. Ее исследования могли спасти весь его клан, и он не имел права испортить все только потому, что хотел немного ее подразнить.

Но в то же время Мадара больше не мог отрицать, что Сакура была самым настоящим ангелом, совершенством, которое ему благословили, чтобы он мог прикоснуться непристойными способами, которые он только знал. Хотя испытывать судьбу было нехорошо, он не был настолько самоотвержен, чтобы упустить такой подарок. Если надо подождать, играя в ее маленькие игры скромняшки, он это сделает.

Мадара не думал, что Сакуре удастся долго продержаться. Ее влечение к нему было очевидным, и теперь он считал куда большей извращенкой, чем она казалась вначале.

Ее пошлость, сказанная накануне, обрадовала его. Сакура мечтала о том, чтобы оседлать его лицо. Его горло горело от ее порочных слов, развратной, греховной, грязной природы такого поступка. Ему оставалось лишь представлять, как ее гладкие бедра сдавливают его щеки, как ее пальцы вцепляются в его волосы, когда она прижимает свою промежность к его губам.

О, он доставит ей невероятное удовольствие, если она когда-нибудь ему позволит. Он заставит ее задыхаться от оргазма.

Возбуждаясь от мысленных образов, Мадара потянулся к члену. Возможно, удовлетворив себя, он наконец-то заснет.

— Серьезно? Опять?

Вздрогнув, Мадара посмотрел на дверной проем и обнаружил, что за ним шпионили. Сакура, одетая в тонкую длинную ночную рубашку, стояла, вцепившись в косяк, скрестив ноги в лодыжках.

Он убрал руку от члена, возбудившись еще сильнее, когда пред ним предстала Сакура. С взъерошенными ото сна волосами, затуманенными глазами. Одним словом, очаровательная.

— Мне нужно пописать, — призналась она.

— Так пописай.

Сакура сердито посмотрела на него, и, прошлепав к нему, сорвала с него одеяло. Бросила его в коридор, раздраженно поглядев на Мадару.

— Пошел вон, — сказала она чуть увереннее.

Со всем достоинством, на какое он был способен после того, как его застукали чуть ли не за мастурбацией, Мадара вылез из ванны и с неодобрением посмотрел на Сакуру.

— Ты слишком много командуешь, Подсолнух, — тихо произнес он, нежно касаясь губами ее уха. Возможно, если он будет мучить ее так же, как она его, она сдастся.

В голове вертелись тысячи других вариантов ответов, но из-за своей эрекции и нервов Мадара решил, что лучше будет больше ничего не говорить. Он подобрал одеяло, закрыл за собой дверь ванной и вернулся в спальню.