Часть 24

Вернувшись в коттедж, Сакура и Мадара сняли с себя все еще влажную одежду и надели пару халатов, висевших в роскошной ванной комнате. Было в этом что-то экстравагантное и интимное. Мадара чувствовал себя королем, сидя рядом с Сакурой на балконе, откуда открывался вид на поле подсолнухов внизу.

Только благодаря своему кеккей генкаю он смог увидеть ущерб, нанесенный ранее его маленьким Подсолнухом. Их бой проходил слишком далеко от коттеджа, чтобы его последствия можно было увидеть невооруженным глазом. Он предположил, что, вероятно, Сакура сделала это намеренно, чтобы сохранить этот потрясающий пейзаж для себя. Мадара не мог не любоваться ею, когда она смотрела на цветы.

Он любовался ею с тех пор, как она влезла в мокрое белое платье и привела его сюда. Сейчас было трудно не влюбиться в нее, и от этого чувства у него закружилась голова.

Слово «родственная душа» так и вертелось у него в голове. Он не мог перестать представлять ее округлившийся живот и маленького темноволосого ребенка, прижавшегося к ее груди.

Сакура, которая молча восторгалась подсолнухами и солнцем, поставила чашку чая и повернула голову, чтобы посмотреть на него. Загипнотизированный тем, как солнце золотило ее розовые волосы, ее прекрасный профиль, Мадара мог только смотреть на нее в ответ. Она плотнее закуталась в халат, лицо ее слегка покраснело от удовольствия.

— Если будешь вести себя прилично, то я бы продолжила свои исследования прямо сейчас, — сказала Сакура, сверкая глазами в лучах послеполуденного солнца.

— Это обязательно? — спросил Мадара, думая о том, где хотел бы прикоснуться к ней. — По-моему, гораздо веселее, когда мы ведем себя неприлично, разве нет?

— Веселее, — согласилась она, — а еще больнее, верно? Хорошего понемножку.

— У нас еще много времени до того, как все закончится, Подсолнух, — возразил Мадара. Сакура и правда не поняла его.

— Да ну? — рассмеялась она. — И сколько же у нас времени?

Вечность, хотел сказать Мадара. Не стал только потому, что она будет задавать вопросы, на которые он прямо сейчас не сможет дать ответы.

— Достаточно, чтобы ты не испытывала угрызений совести, проводя свои исследования, удобно устроившись у меня на коленях, — вместо этого сказал Мадара. Во всяком случае, откровенный флирт был больше в его стиле, чем напускная поэтичность.

Он увидел нерешительность на ее лице, и на этот раз та не имела никакого отношения к Саске. Сакура не просто пыталась сохранить невинность для своего ухажера Учихи. Она была новичком в этих чувствах, новичком во флирте.

— Иди сюда, — тихо позвал Мадара. –Ты прекрасна. Зачем же ты так дразнишь меня?

— Как я могу дразнить тебя? — не без удовольствия спросила Сакура. — Я весь день вела себя исключительно как профессионал.

Вдоволь наслушавшись ее откровенной лжи, Мадара перегнулся через шезлонг, в котором сидел, и грубо дернул Сакуру за руку. Она сопротивлялась, невозмутимое выражение ее лица не обмануло его, он отлично представлял, что она чувствовала по этому поводу. Но он не смягчился. Мадара потянул еще раз, и Сакура, закатив глаза, пересела в его шезлонг.

— С твоей стороны было не очень профессионально снимать платье, — возразил он, развязывая поясок ее халата.

— Мадара, — предостерегающе, даже напряженно, произнесла Сакура. — Ты бы никогда не увидел меня голой, если бы не активировал свой Шаринган, как я и просила.

— Я буду менее склонен повиноваться тебе, если увижу тебя обнаженной, когда ты запрещаешь, — поддразнил он.

Она отмахнулась от его рук и поправила халат.

— Прекрати флиртовать.

— Тогда перестань быть такой идеальной.

Ее кожа покраснела, очень покраснела. Румянец, горевший на ее щеках, поднялся до самых ушей и висков, окрасив все ее лицо ужасными пятнами смущения. Развеселившись, Мадара протянул руку и погладил Сакуру по щеке, ощущая ее жар.

— Почему ты так говоришь? — спросила она с явной болью в голосе.

— Не делай вид, что для тебя это сюрприз, — усмехнулся Мадара. — Только взгляни на себя. Ты так старалась привлечь своего мужчину-Учиху. Может быть, я не тот, кого ты хотела, но могу заверить тебя, что я более чем способен занять место Саске.

— Ты имеешь в виду место мужа? — недоверчиво спросила Сакура.

Мадара зарычал, чувствуя, как возбуждается при мысли о том, чтобы быть ее мужем и выполнять все эти супружеские обязанности.

— Да, — хрипло ответил он, быстро схватив ее за запястья и используя их как рычаг, чтобы перевернуть Сакуру. Он оседлал ее бедра коленями, склонившись над ней.

Она съежилась под ним, но с такой сдержанной нерешительностью, что Мадаре захотелось покраснеть.

— Ты не можешь быть моим мужем, — стала отрицать Сакура, хотя и не очень уверенно.

— Могу, — возразил Мадара, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. Он ощутил, как Сакура мгновенно вспыхнула. Она обняла его. Ее сердце, хрупкое, маленькое, забилось в бешеном ритме. Мадара не унимался, целуя Сакуру в подбородок, а потом в шею. Уткнулся в нее лицом, задевая ресницами чувствительную кожу.

— Но у тебя есть свое время, в которое ты должен вернуться, — прошептала она. Он хотел заглянуть ей в глаза, но обнаружил, что они закрыты. Это было приглашение поцеловать ее в лоб, потом в кончик носа и, наконец, в губы.

— Если я когда-нибудь узнаю способ добраться домой, спорю на твою восхитительную задницу, что возьму тебя с собой, — раздраженно заявил Мадара. Было абсурдно думать, что он упустит такой подарок, как она.

Сакура без колебаний толкнула его в грудь.

— Я не могу пойти с тобой, — сказала она уже более уверенно. — Мое место здесь. Я принадлежу Саске.

При этих словах Мадара почувствовал знакомое темное напряжение в голове. Странное ощущение — любить Сакуру, чувствовать ее близость, ее нежность, ее яркость, и одновременно испытывать мучительную боль от того, как это ужасное облако давит на его череп.

— Нет, — отрезал он, хватая ее за руки и прижимая их к бокам. — Ты не принадлежишь Саске. Поняла?

Сакура начала концентрировать свою чакру. Мадара бы не удивился, если бы она решила сбросить его с балкона прямо в подсолнухи, буйная девчонка. Прекрасно, подумал он, отстраняясь от нее.

Если она желает играть именно так, тогда ему придется соблазнить ее по старинке.

— Ты не имеешь права указывать мне, кому я принадлежу, а кому нет, — вспылила Сакура, хотя Мадара уже отошел от нее. Она сидела в шезлонге одна и, судя по тому, как она обхватила себя руками, скучала по его теплу. Ее тело знало правду, в которую разум еще не позволял ей поверить.

Мадара снова сел рядом с Сакурой, стараясь не касаться ее.

— Хочешь знать, что было в моем видении? — спросил он.

— Это было не видение, — объяснила Сакура. — Просто галлюцинация.

В глубине души Мадара был уверен, что она ошибается. Это было пророчество. Видение будущего и в то же время предупреждение. Он не мог понять, что означает каждая его часть, но он точно знал, что Сакура будет его.

— Я видел тебя, — продолжил он, как будто Сакура сама не догадалась.

В его видении было много такого, что не имело для него никакого смысла. Но одно он знал наверняка.

Луна не просто так свела его с Сакурой.

— Я видел мельком наше будущее.

***