Эпилог

С самой вершины башни Хокаге Мадаре открывался захватывающий вид на деревню с одной стороны и вездесущий силуэт скалы с другой. Это было его любимое место, если не считать кровати, которую он делил со своей женой, которая всегда могла его успокоить.

Над деревней накрапывал легкий дождик, а в воздухе чувствовались сырость и холод. Из-за серого неба пейзаж казался унылым, но Мадара все равно наслаждался красотой надвигающейся бури.

Сидя прислонившись к перилам, он взирал на деревню, поражаясь тому, как далеко они продвинулись за последние десять лет. Жилой район сейчас процветал, гражданские лица наводнили его. После того, как война завершилась окончательно, многие семьи искали защиты в стенах Конохи. Репутация деревни как безопасного убежища радовала Мадару.

Если быть честным, в настоящие дни почти ничто не вызывало недовольства Мадары. Сакура смогла пробудить ему Риннеган много лет назад, и с таким абсолютным могуществом у него было достаточно сил, чтобы защитить всех в Конохе. Ничто не угрожало ни ему, ни его семье, ни его деревне, и та мирная утопия, о которой он когда-то мечтал вместе с Хаширамой, развалившись на скале, стала реальностью.

— Ты же знаешь, маме не нравится, когда ты приходишь сюда во время грозы, — раздался знакомый голос у него за спиной.

Выругавшись из-за того, что к нему подкрались незаметно, Мадара метнул кунай в сторону своего сына, которому было почти десять лет. Мальчик отбил его своим оружием, серьезно надувшись.

— Чикью, — предостерег Мадара. — Если мама не узнает, то не расстроится.

Чикью спрыгнул со своего насеста на шпиле башни, приземлившись в лужу у ног Мадары.

— Мама права, — возразил он. Хотя Чикью от Сакуры досталась форма лица в виде сердечка и разрез глаз, угольно-черные глаза и волосы цвета воронова крыла были полностью учиховскими. — Тебе опасно находиться здесь, наверху. Даже если бы тебе удалось пережить удар молнии, ты бы никогда не услышал, чем это закончится.

Мадара без особого энтузиазма посмотрел на своего сына.

— Она ищет тебя, — признался Чикью, направляясь к перилам башни. — Я не скажу ей, где нашел тебя, — добавил он перед уходом. Мадара наблюдал, как он поскакал в сторону квартала Учиха, его темный силуэт перепрыгивал с крыши на крышу.

Над деревьями прогремел раскат грома. Мадара взглянул на темнеющее небо. За клубящимися облаками виднелся полумесяц. Скоро его скроют сгущающиеся тучи и на улицы хлынет проливной дождь.

Вероятно, Мадаре действительно лучше вернуться домой к жене и детям.

***

Дом встретил Мадару практически абсолютной тишиной. Ее нарушал лишь шум дождя, но благодаря способностям сенсора Мадара чувствовал присутствие членов своей семьи. Пока он шел по коридору, мимо пробежали три черных кошки.

Чикью укрылся в своей комнате. Хоши, которому совсем недавно исполнилось восемь, был на кухне и рассеянно жевал рисовую лепешку. Цуки, пятилетний малыш, тихо напевал прямо в главной спальне.

Мадара неслышно проскользнул мимо кухни, по коридору в спальню, где обнаружил Сакуру, свернувшуюся калачиком на кровати. Ее глаза были закрыты, хотя Мадара заметил, что она только что задремала. Она держала в объятиях их младшего сына Кусея, которому еще не было и двух лет. Цуки сидел у ног Сакуры, проводя своими крошечными пальчиками по огромному маминому животу.

— Папа! — воскликнул Цуки, когда Мадара забрал Кусея из рук Сакуры и отнес его в кроватку.

— Тсс, — шикнул Мадара. — Мама пытается уснуть.

Цуки потянул Мадару за рукав и уже более спокойно спросил:

— Папа, ты поможешь мне сейчас попрактиковаться с кунаем? — Мадара как раз укладывал спящего ребенка и укрывал одеялом.

— С ума сошел? — поддразнил Мадара. — В такую погоду? Потренируемся утром.

Цуки застонал. Мадара ласково взъерошил ему волосы, плюхнулся рядом с Сакурой и устало вздохнул. Цуки забрался на кровать и прижался спиной к Мадаре. Раздутый живот Сакуры дернулся, и Мадара накрыл его ладонью, чтобы почувствовать брыкания своей девочки.

— Когда появится малыш? — спросил Цуки.

— Со дня на день, — ответил Мадара. — Уверен, твоя мама обрадуется первой дочке.

— Думаешь, нас слишком много для нее одной? — полюбопытствовал Цуки, сворачиваясь калачиком под боком отца, почти засыпая.

— Не смеши, — невнятно пробормотала Сакура, рассеянно запуская пальцы в волосы Мадары, а затем притягивая его ближе, чтобы поцеловать в лоб. — Я не встречала ни одного Учиха, с которым бы не смогла справиться.

— И могу поспорить, справляться с нами нелегко, — парировал он, не сводя глаз с ее шевелящегося живота. — Цуки хочет знать, когда родится ребенок.

Сакура положила свою руку поверх руки Мадары и провела ими по своему округлому животу.

— К концу недели точно, — заявила она. — Ты рад, что у тебя будет младшая сестренка, Цуки?

— Не очень, — обронил Цуки. Мадара почувствовал спиной, как сын слегка пожал плечами, и рассмеялся. — Девчонки такие противные.

— Разве я противная? — подначила Сакура.

Цуки еще раз пожал плечами.

— Но ведь ты не девочка.

Сакура издала обиженный смешок, в то время как Мадара от души расхохотался, плотнее натягивая одеяла на них троих. Он слышал тихое посапывание Кусея из кроватки и сильный стук дождя по окну.

И в голове Мадары не было и следа тьмы.

***

Было легко привыкнуть к жизни в качестве Хокаге. Рядом с Сакурой он чувствовал себя более уверенным в своих решениях, но в то же время более критичным по отношению к себе. Мадара поймал себя на том, что постоянно работал над тем, чтобы дать жене все самое-самое, подарить ей роскошь той жизни, которую она оставила ради него. А после осознал, что всегда придумывал новые идеи для деревни, новые способы сделать жизнь лучше для всех.

Сливаться с ролью казалось ему правильным. Когда-то Мадара считал, что не слишком подходил в качестве главы деревни, что именно жажда власти побудила его возжелать этот титул. Теперь он понимал: его мотивы изменились. Там, где когда-то он желал власти ради власти, теперь осталась только решимость уберечь всех, кто находился под его опекой.

Сакура называла это Волей Огня. Мадара предпочитал думать об этом как о естественном инстинкте защищать.

Что бы это ни было, оно обострило чувства Мадары, пока он сидел в своем рабочем кресле лицом к окну. Легкий укол чакры привлек его внимание, что-то непонятное, что-то прямо здесь, внутри башни Хокаге.

Заинтригованный, но еще не встревоженный, Мадара поднялся на ноги. В деревне по-прежнему было темно, хотя солнце должно было вот-вот взойти.

Странные искорки парили где-то поблизости, неуловимо, вспыхивая то там, то сям вне досягаемости сенсорики Мадары. Начиная волноваться, он вышел в коридор, пытаясь поймать эту исчезающую чакру.

Что-то в ней было знакомое, но трудно поддающееся определению. Хотя у него не было причин доверять этой чужой чакре, он чувствовал, как она излучала тепло, которое удерживало его от паники.

Он завернул за угол, следуя за чакрой, пока не обнаружил, что взбирается по ступенькам лестницы, ведущей на крышу. Сгорая от любопытства, он вышел туда, его Риннеган сканировал окружающее пространство.

Его взгляд упал на рюкзак, кожаный рюкзак на лямках, подобного которому Мадара не видел больше десяти лет.

— Что это? — спросил он вслух, осторожно протягивая руку к находке. Его сердце подпрыгнуло к горлу, когда он приблизился к вещичке и увидел приколотую спереди записку.

«Сакура», — гласила та. Дрожащими пальцами Мадара вытащил бумажку. Слова были торопливо нацарапаны на листе в клеточку, но он сразу узнал внизу печать Хокаге. Записка была от Цунаде.

«Сакура», — прочитал Мадара. «Я надеюсь, что мое письмо дойдет до тебя. Но если нет, я все равно никогда об этом не узнаю. Нам удалось разузнать про твою реальность, с помощью твоих исследований мы отправили тебе твой рюкзак. Ммм, основную часть работы сделала Шизуне. Я так много хочу тебе написать, но, к сожалению, у меня нет времени — мы можем потерять твою нить в любую секунду. Мы все любим и скучаем по тебе, Сакура. Мы надеемся, что у тебя все хорошо».

Внизу красовались печать и подпись Цунаде. Рука Мадары все так же дрожала, когда он опускал вниз записку. Он разглядывал рюкзак. Много лет назад Сакура перечислила Мадаре все, что туда упаковала, и почти сразу он о нем забыл. Кроме одной-единственной детали. Его Риннегана. Мадара знал, что от его версии из реальности Сакуры остались глаза, а Сакура их украла.

С немалым трепетом Мадара присел на корточки и расстегнул рюкзак. Тот был доверху набит всевозможными книгами и бумагами, баночками, медицинским оборудованием, прививками от различных известных болезней.

На дне Мадара нащупал холодную склянку, в которой, должно быть, лежало то, что он искал. Медленно Мадара вытащил ее из рюкзака на свет разгорающегося утра.

Два фиолетовых глазных яблока вяло плавали в какой-то жидкости. Мадара проглотил комок в горле, глядя на них. От их вида ему стало не по себе, и на миг он задумался, что ему вообще теперь с ними делать, когда он уже пробудил Риннеган в этой реальности.

И тут его осенила чудесная идея.