Часть 47

Мадара с трудом разлепил веки и застонал, когда солнечный луч резанул его по глазам. Он уже собирался заслониться рукой от света, но почувствовал тяжесть на своей обнаженной груди.

Вздрогнув, он проморгался и посмотрел вниз на спящее лицо жены.

Мадара лениво улыбнулся и потерся щекой о ее макушку. Они были официально женаты уже неделю, брак был заключен на следующий день после того, как Мадару назначили Хокаге.

Его выбрали благодаря совместным усилиям. Манера общения Сакуры оказалась гораздо более эффективной, чем у Хаширамы. Учитывая ее обаяние, новый сдержанный стиль руководства Мадары и успех их совместных предприятий — больницы и всех других материально–технических объектов, необходимых Конохе, — совет решил, что вместе они составляли отличную команду, более чем способную управлять деревней.

Хаширама достойно принял свой проигрыш, и когда они пожали друг другу руки, услышав новости, Мадара был готов поклясться, что видел ухмылку на лице своего друга, как будто все с самого начала было спланировано.

Вздохнув, Мадара перевернулся на бок, обвиваясь вокруг Сакуры. Даже будучи в глубоком сне, она прильнула к нему, и он зарылся лицом в ее волосы и вдохнул их аромат. Мадара больше не ощущал нотки кокоса и огурца, но запах все равно был достаточно сладким.

Мадаре бы следовало одеться, но он не в силах был покинуть теплую Сакуру. Солнце светило в открытое окно их спальни, и красные шпили каркаса кровати заставили его сощуриться. «Прежде эта кровать отлично послужила», — про себя подумал Мадара, ухмыляясь при воспоминании обо всех тех испытаниях, которые выдержала их супружеская постель.

— Только чтобы проверить на прочность, — чопорно согласилась Сакура как раз перед тем, как позволила ему безрассудно врезаться в нее, отчаянно цепляясь за один столбик.

Мадара поцеловал ее в макушку, возбуждаясь от мысли о той ночи.

Сакура, разделяющая сейчас его желания, завозилась, почувствовав спиной твердый член мужа. Она повернулась к Мадаре лицом, все еще сонная в коконе его объятий. Поморгав, Сакура открыла глаза и опустила их вниз, благодарно мурлыкая от удовлетворения. Прижав ладонь к разгоряченной груди мужа, она чуть отодвинулась назад, чтобы видеть его лицо.

Под ее внимательным взглядом Мадара растаял, а от того, как ее губы медленно растянулись в улыбке, его сердце сжалось.

— Интересно, каково было бы увидеть тебя сейчас с Шаринганом, — задумчиво протянула Сакура. — Не могу представить тебя более совершенным, чем ты выглядишь в эту секунду.

Она прикоснулась к его руке, с удовольствием проводя пальцами по его подтянутым жилистым мышцам. Сакура медленно прижалась губами к бицепсу Мадары и одобрительно промурлыкала.

— Более совершенный, чем мужчины в тех извращенных книжках, что ты так любишь читать? — поддразнил он, его голос все еще был хриплым от долгого молчания.

— Более совершенный, чем любой другой мужчина, вымышленный или реальный, — пояснила Сакура, закидывая ногу Мадаре на талию, чтобы забраться на него сверху. — Я каждый день щипаю себя, чтобы убедиться, что это все не сон.

Он зарычал и перекатился, навалившись на нее всем своим весом. Сакура пискнула, а затем невольно вздохнула.

— Если ты продолжишь говорить такое, деревня сегодня останется без Хокаге, — сказал Мадара, оглаживая тело Сакуры там, где мог дотянуться.

— Один день переживут, как думаешь? — слова Сакуры прозвучали глухо, поскольку она уткнулась лицом ему в грудь. — Мне нужен мой муж.

Мадара склонился к ней, прильнул к ее шее, затем к плечу, груди. Сакура была такой нежной и теплой, а ее объятия — очень уютными, и хотя супружеская постель выглядела чересчур вычурно и броско, Мадара не хотел ее покидать ни за что на свете.

— Для чего я тебе нужен, малышка? — игриво спросил он. — Давай я тебе помогу.

Сакура потягивалась и постанывала под ним, создавая восхитительное трение между их кожей. Ее соски коснулись его груди, и он почувствовал, какие они твердые.

— Такая помощь тебе нужна? — лукаво улыбнулся Мадара, ущипнув ее розовый сосок.

Сакура тихо вскрикнула и выгнулась навстречу ему, при виде ее чуть покрасневшего тела Мадара возбудился еще больше. Она обвила руками его шею и поцеловала, до сих пор немного заторможенная спросонья.

— У меня есть особая просьба, Мада-кун, — прошептала она ему в губы.

— Правда? — удивился он, гадая, какое извращение придумала на этот раз его Подсолнух.

Она откинулась обратно на подушку, тонкие розовые волосы разметались, словно ореол. Сакура смотрела на Мадару серьезным взглядом, и он это заметил, хотя и не стал пускаться в долгие рассуждения по данному поводу. Мадару до сих пор окрыляло осознание, что Сакура — его жена и любит его. Она, само совершенство, была достойна большего, нежели ходить по бренной земле, не говоря уже о том, чтобы делить постель с мужчиной вроде него.

— Я хочу, чтобы ты подарил мне ребенка, — заявила Сакура.

Он растерянно заморгал. Ее слова удивили Мадару, но и обрадовали: наконец Сакура захотела стать матерью. А ведь он считал, что ее придется уговаривать.

Считал так еще тогда, когда они пребывали в ее реальности. Мадара ни секунды не сомневался в том, что Сакура не оставит свой родной мир, однако она оставила, причем даже без его просьб. И сейчас Сакура точно так же ломала убеждения Мадары.

— Только если ты готов, — поправилась она, наморщив лоб от тревожного беспокойства. — Просто у меня сейчас овуляция, и есть хороший шанс…

Мадара наклонился и поцеловал ее, томно и нежно, но с такой жгучей эротичностью, что кожа Сакуры покрылась мурашками. Он вздрогнул, почувствовав, как жена дотрагивается кончиками пальцев до его груди, а затем скользит в его волосы на затылке.

— Я готов, малышка, — перебил Мадара, прикусывая ее нижнюю губу, прежде чем втянуть ее в свой рот, возможно, чуть переборщив с грубостью. Сакура выдохнула, прильнув к нему, пока он не рухнул на кровать рядом с ней и с силой не схватил ее за бедра. Мадара прижал ее попку к своему члену, простонав от ощущения горячей кожи.

Одной рукой он обнял Сакуру, другой приподнял ее ногу и обхватил колено. Мадара чувствовал влажные складки, в нем взыграла гордость от осознания того, с какой легкостью он способен возбудить свою жену.

Перестав удерживать Сакуру, он огладил ее щеку, а затем зарылся пальцами в ее шелковистые локоны и повернул ее лицо в свою сторону.

Она напрягла шею, потянувшись, чтобы поцеловать Мадару, одновременно вжимаясь в его промежность. Он с наслаждением ласкал губы жены своими, пытаясь унять ее неистовые извивания. Сакура проснулась окончательно. Ее кожа покрылась мурашками; ее тело было готово к нему.

— Тебе снился я? — прошептал Мадара, входя в Сакуру. Он отстранился, чтобы посмотреть, как медленно его член проникает в ее лоно. Сакура приоткрыла рот, беззвучно вздыхая. Она кивнула, а после сладко застонала.

— Ты снишься мне постоянно, — призналась она, качнув бедрами ему навстречу.

От ее движений Мадара воспламенился. Он поднял ее ногу повыше, вынуждая Сакуру остановиться. Сегодня он хотел быть главным; этот контроль был ему просто необходим.

Мадара медленно начал входить в нее, дразня томным, ленивым темпом.

— Ты любишь меня? — спросил он, убирая пряди волос с ее затылка, чтобы запечатлеть там поцелуи, выражая свое бесконечное обожание.

Сакура напряглась в руках мужа, желая прильнуть к нему, но он не ослаблял хватку, продолжая легонько проникать в нее.

— Больше всех на свете, — ответила она.

Мадара вернулся к губам Сакуры, стискивая ее шею. Поцелуи жены были дико эротичными, и прямо сейчас он хотел укротить ее. Сегодняшний секс должен был стать особенным.

Попытки действовать не спеша вызвали у Сакуры разочарованное рычание, и такая реакция позабавила Мадару настолько, что он усмехнулся.

— Мой сладкий Подсолнух, — пробормотал он, приноравливая медленный темп своих толчков к чувственному ритму их поцелуя. Сакура отчаянно вцепилась в руку мужа, окончательно поворачивая свое лицо к его, в то время как он обхватил ее живот и прижал пальцы к ее пульсирующему клитору.

Она вскрикнула и выгнулась дугой, отпрянув от него, так что он воспользовался возможностью ускориться, заработав еще один резкий вопль. Мадара мучительно неторопливо ласкал Сакуру, наслаждаясь ощущением ее гладких складок под своими пальцами. Удовольствие вызывало головокружение, а отрывистые стоны Сакуры лишь усиливали его.

— Мадара, — прошипела она, обмякнув под ним, пока он все быстрее и быстрее входил в нее.

Собственное имя на ее губах опьяняло его, Мадара вцепился Сакуре в волосы, притягивая для еще одного поцелуя, игнорируя ее болезненный визг.

Переизбыток чувств накрыл Мадару с головой, разливаясь по всему его телу, распространяясь огнем по венам. Никогда он не испытывал ничего похожего, не существовало в его жизни ничего более чудесного, чем удовлетворенные стоны Сакуры, когда он неистово трахал ее, сбиваясь из-за возрастающей похоти, из-за неспособности контролировать свое всепоглощающее желание.

Сакура разорвала поцелуй, дрожа в объятиях мужа, такая прекрасная, такая восхитительная. Мадара вжался в ее тело, стиснув зубы от приближающегося оргазма, от которого Сакура уткнулась лицом в простыню.

Перед глазами Мадары расплывались разноцветные круги, пока удовольствие накрывало его тело мощной волной, раскаляя его. Он почувствовал себя опустошенным; Сакура вздрогнула, когда он притянул ее к себе на грудь.

Его зрение никак не фокусировалось, он мог видеть лишь розовые и красные пятна на темно-синей стене. Мадара и Сакура тяжело дышали, их тела словно превратились в желе. Он уткнулся носом в ее затылок, наслаждаясь сладостью ее волос и острым запахом их секса.

— Мы должны начинать каждый день так, — задумчиво произнесла Сакура хриплым голосом.