Часть 37
Февраль 1976 года.
Гермионе пришлось немало потрудиться. Она сдерживала себя больше, чем когда-либо. Мерлин знал, что произойдёт, если она этого не сделает. Питер по-прежнему выглядел так, будто вот-вот упадёт на пол, едва удерживаясь на своих долговязых ногах.
«Ты отдал ей мою чёртову мантию?» — сказала она стальным тоном и судорожно вздохнула в промежутках, которые так и не смогли успокоить её Блэковский темперамент, когда она указала пальцем на рыжеволосую.
Староста была озадачена её поведением.
«Она пришла искать Сохатого и сказала, что ей холодно! Что ещё мне оставалось делать, когда она смотрела именно на неё?» — Питер нервно посмотрел на неё, его щёки вспыхнули от конфронтации.
Гермиона тут же почувствовала укол сожаления в груди, но напомнила себе, что это не то, от чего она могла бы легко избавиться.
Лили громко вздохнула, указывая на то, как её раздражала эта дискуссия.
Гермионе наплевать! Эти мантии, они…
«Они дорогие? Поэтому тебя беспокоит, что я одела одну из них?» — Лили замолчала, и Гермиона крепко сжала руки, костяшки пальцев побелели, пока слова продолжали вылетать изо рта рыжеволосой.
Ей нужно было заткнуться.
«Да ладно, Блэк. Я не думала, что ты будешь заботиться о моде, не говоря уже о такой изношенной мантии, как этой. Даже такая магглорождённая, как я, знает, что тот, кто дал тебе это, вероятно, не любил тебя и мог бы подарит лучше…»
Вот и всё. Ослепляющая ярость нахлынула на неё, как веер, и, прежде чем она осознала это, она направила свою палочку прямо в горло Лили, вместо этого физически сдерживая себя, чтобы не ударить девушку прямо в лицо.
Лили этого не понимала. Конечно, она этого не понимала. Эти мантии — они были подарком. Их подарил отец на её последний день рождения перед первым годом. На протяжении многих лет она продолжала увеличивать плащ, чтобы он всё ещё подходил ей, и никогда не думала о том, чтобы выбросить его, каким бы гнилым он не выглядел для других.
В то время это был один из немногих признаков любви со стороны Ориона Блэка, а теперь это было единственное имущество, которое всё ещё могло напоминать ей о нем.
Вместо ностальгии и грусти она всегда держала простой предмет одежды с улыбкой, довольствуясь им, несмотря ни на что. И то, что Лили так откровенно оскорбила его, было даже хуже, чем отдать его Питеру, когда он знал причину этого.
Он знал, что она никогда не позволяла никому, кроме Сириуса, прикасаться к ним.
«Гермиона!» — крепкая рука сжала её запястье и резко закрутила её.
Она столкнулась лицом к лицу с Джеймсом и послала ему свирепый взгляд.
«Отпусти меня» — она ощетинилась, и он тут же отдёрнул руку, вместо этого пройдя мимо неё к своей девушке, вероятно, чтобы обнять её и утешить.
«Прости, Лилз. Всё в порядке. Это не твоя вина»
«Гермиона…» — начала Грейнджер с намерением урезонить её, но это было всё, что Гермиона смогла услышать, прежде чем пройти мимо мальчиков и уйти из общежития. Она знала, что Сириус пойдёт за ней, но всё же не позволила ему остановить её. Сбивчивые мысли пронеслись в её голове с нечитаемой скоростью.
Кто такой Джеймс Поттер, чтобы говорить, что всё в порядке?
«Гермиона» — позвал Сириус, его громоподобные шаги следовали за ней. К этому времени они уже были у Чёрного озера, и она горько рассмеялась.
Блэк, Блэка, Блэк. Орион Блэк. Гермиона Блэк. Сириус Блэк. Регулус Блэк.
Она сходила с ума. Настоящая Блэк по крови.
Через секунду Сириус оказался перед ней, и прежде чем она успела пройти мимо него ещё раз, он крепко сжал её плечи и посмотрел на неё без злобы.
«Остановись на чёртову секунду, Гермиона»
«Сириус, не…»
«Послушайте меня прямо сейчас» — сказал он тв рдым тоном, и она поняла, что не может поступить иначе. Гермиона сокрушённо вздохнула и кивнула, позволив ему подтащить её к их обычному месту у большого дерева.
Холодный ветерок окутал её дрожащее тело, и Сириус, не колеблясь, наложил на них Согревающие чары, когда они сели.
Она сузила глаза, глядя на поверхность воды перед собой, и её близнец воспользовался случаем, чтобы заговорить, когда она начала чихать.
«Она не знала, Гермиона» — она открыла рот, чтобы возразить, и он ещё раз посмотрел на неё, прежде чем продолжить — «Питер знал, я согласен. Ты злилась на него, и это имело смысл, потому что это было оправдано. Но с Эванс, ты просто взорвалась, и это было несправедливо. Ты не была так зла на Питера, как на неё».
Гермиона посмотрела на серое небо, прижимая язык к нёбу и ожидая, что он уже продолжит.
«Я знаю, что всё это время ты была просто расстроена из-за неё, и это было вне твоего контроля, но, пожалуйста, просто извинись. Если я, из всех людей, могу извиниться перед Эванс, то и ты тоже можешь, верно?»
«Какие у неё проблемы с нами, Сириус?» — спросила она срывающимся голосом, а в глазах образовалась горячая лужа жидкости — «Она хорошо общается с Ремусом и Питером. У неё проблемы с нами, и я этого не понимаю»
Он громко фыркнул и похлопал её по макушке рукой, завив её волосы ещё сильнее. Она даже не могла нахмуриться, когда увидела противоречивую морщинку его бровей.
«Я думаю, что все ненавидят Блэков, малыш. Мы тоже, не так ли?»
«Ну, я не ненавижу Сириуса и Регулуса Блэка» — заметила она.
«И Альфарда Блэка» — добавил Сириус.
«И Андромеду Тонкс, урождённую Блэк»
Брат криво улыбнулся.
«Я думаю, мы единственные, кто знает о нескольких драгоценных камнях в семье»
«Ты забыл об одном» — пробормотала она, слегка толкая его в плечо.
Он нахмурил брови и вопросительно склонил голову.
«Мы уже назвали моё имя»
«Но не моё» — воскликнула она, немного надувшись, и он закатил глаза.
«Кто сказал, что я тебя не ненавижу?» — спросил он, недоверчиво подняв брови на лоб.