Глaва 341. Пpeдпoложение
С неба, словно водопад, лил проливной дождь, отделяя людей в банкетном доме от внешнего мира. В этот момент многие из колдунов почувствовали себя немного потерянными, как будто их выбросило из реальности.
— Дождь в Месяц Огня всегда нежданный, — Драммонд, стоя в банкетном зале с бокалом вина в руке, смотрел на ливень, бьющий в окно.
Услышав слова Драммонда, Изобелла, глядевшая в темноту снаружи, улыбнулась:
— Сила матери-природы всегда мощнее, чем магия. Только легендарные маги достаточно сильны, чтобы контролировать погоду в таком масштабе.
— Молнии и гром однажды закончатся, как и все барьеры и преграды на нашем пути. Древние магические теории и сила и ужас церкви сгинут или покорятся аркане и магии. Судьба — как раскрутившееся колесо. Все, что встанет у нее на пути — сравняется с землей. Все, что устарело, будет забыто. Мне нравится мир после дождя, потому что вся грязь должна быть смыта, всё должно быть чистым… как новый мир, — уверенно сказал Драммонд.
Снаружи продолжался ливень.
…
Гром и молния владели небом над Аллином совсем небольшой период времени.
Люсьен не ожидал, что гнев великого арканиста может привести к такому резкому и ужасному изменению погоды. Люсьен почувствовал такое сильное давление, что ему стало тяжело дышать.
— Мир прерывист? Мир прерывист?! — рев Фернандо был даже громче и яростнее, чем рев грозы снаружи, — Но это всего лишь предположение!
Видя этот шторм, Люсьен не стал кричать в ответ. Он ответил медленно, но твердо:
— Но в данный момент это единственное возможное предположение.
Рев… Гром безумствовал. В глазах Фернандо сверкали молнии.
— Единственное предположение? Как ты смеешь признавать, что исключаешь любые другие вероятности? Как ты смеешь?!
Черные глаза Люсьена были глубокими, словно озера. Он спокойно ответил:
— Наши последние эксперименты исключили все другие возможные объяснения. К тому же в настоящее время у нас нет никаких доказательств, чтобы опровергнуть это предположение.
Фернандо и Люсьен вместе проводили все эксперименты. Фернандо понял, что ему нечего возразить. Однако он не перестал кричать: