Глава 342. Oтвeт

B полдень солнце было теплым и ярким. Весь кабинет был покрыт слоем золотого света. И Люсьен, и Дуглас уже покинули кабинет. Фернандо остался один, молча сидеть в своем кресле.

Чуть раньше два великиx арканиста обсудили, как Люсьен должен будет представить и опубликовать эту статью. Для начала они решили опубликовать еще несколько статей в Аркане, в следующем месяце, о том, как великие арканисты пытались исследовать закон, лежащий в основе формулы, но потерпели неудачу, чтобы подготовить всех к предстоящему шоку от статьи Люсьена.

Они не пытались заставить арканистов принять теорию Люсьена сразу же. В конце концов, это все еще было просто предположение. С помощью статей два арканиста пытались медленно и постепенно вложить эту идею в разум остальных колдунов. Именно поэтому они продолжали употреблять слово «предположение».

— Шокирующе… Странно… Разрушающе… — пробормотал Фернандо. Это все слова, которыми он мог охарактеризовать теорию Люсьена. Затем он таинственно улыбнулся и сказал, — Интересно, кто может первым прийти к шокирующему выводу из первой половины статьи… Хэтэуэй или Брук?

Хэтэуэй была основателем атомной теории, поэтому она больше поддерживала теорию частиц Дугласа, что делало ее более вероятным кандидатом. Остальные четыре арканиста были типичными сторонниками теории волн, и Брук среди них был самым верным приверженцем. Тем не менее, Брук был самым глубоким и влиятельным великим арканистом среди всех пятерых.

— Дайте угадаю… Кто первым навестит меня? — небрежно сказал Фернандо.

Когда он сказал это, глаза Фернандо посмотрели на зеркало в углу кабинета. В зеркале стоял пожилой мужчина в ярко-красной мантии. Его волосы были черно-белыми, однако, белого было больше, чем черного.

Улыбка исчезла с лица Фернандо. Он поднял правую руку, слегка коснулся седых волос и вздохнул. Вынув старую тетрадь из ящика, он открыл ее на последних страницах и начал писать слова:

«Шестое июля. Солнечно. Немного ветренно. Внезапно я почувствовал себя старым»

Отложив перо, Фернандо выглянул в окно, и яркий солнечный свет заставил его слегка прищуриться.

…

Люсьен вернулся в свой дом.

Лео заметил, как изменилось выражение лица Люсьена, но ничего не сказал, Спринт же, который только закончил свою учебу, с любопытством спросил:

— Мистер Эванс, ты выглядишь не очень. Мистер Фернандо сегодня совсем тебя замучил?

Спринт не мог в открытую спросить, кричал ли Лорд Шторма на мистера Эванса.

— Я выгляжу не очень? — Люсьен смутился. Однако когда он посмотрел на себя в отражении хрустальной статуи, он увидел, что его лицо было бледным, как белоснежный лист бумаги, словно он только что вылез из могилы.

Люсьен не ожидал, что сила легендарного архимага может быть настолько ужасной.

— Да… Сегодня вопросы были особенно сложными, — Люсьен улыбнулся, — Вопросы, связанные с миром во всем мире.

Уголки губ Спринта дернулись:

— Ты шутишь, мистер Эванс? Лорд Шторма пытался уничтожить весь мир, а ты остановил его?

— Нет… все наоборот. Я пытался уничтожить мир, а мистер Фернандо остановил меня, — хотя лицо Люсьена было бледным, он был в хорошем настроении, поскольку он успешно представил ужасающую идею своему учителю и при этом не взорвал ему голову.