Сол 415

«Амицитас». Полёт 3. День миссии 422

«Арес III» Сол 415

– На пять килограмм, Марк.

– Я не удивлён, – ответил Марк. – Большая часть, вероятно, ушла из моего скелета. Распространённое явление в условиях низкой гравитации. Правда, чуть больше, чем в других миссиях «Арес» на тот же момент.

– Миссия «Арес» длится один год, да? – сказала Спитфайр, немного подумав. – На тот же момент в другой миссии ты был бы дома уже два месяца.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – сказал Марк. – Давай, твоя очередь на весы. Все остальные уже взвесились.

– Артериальное давление, – сказала Спитфайр, тщательно выговаривая слова. – Температура. Рефлексы. Дыхание. Ты знаешь порядок, паши.

Это последняя фраза звучала в каком-то телевизионном шоу, которые они смотрели, и Спитфайр она понравилась. Она понравилась ей ещё больше, когда ей объяснили, что в данном конкретном случае, это не относится к сельхозработам.

Остальные четыре жертвы крушения корабля уже прошли процедуру. НАСА предложило им это сделать в утреннем чате – вскоре у них уже больше не будет доступа к весам для образцов (необязательное оборудование для предстоящей поездки по пересечённой местности). Казалось, что сейчас самое время провести очередной медосмотр и оценить состояние здоровья экипажа. Конечно, об анализе крови не могло быть и речи, но обычную неинвазивную диагностику всё же можно было сделать.

Ни для кого не стало сюрпризом, что худшие результаты оказались у Драгонфлай: её вес снизился на целых десять килограммов относительно изначального измерения, сделанного 300 солов назад. Марк со своими пятью килограммами занял второе место, но у него была гораздо большая масса, чем у любого другого, включая Файрбола.

Кстати, дракон даже набрал три килограмма. Последовало несколько шуток по поводу еды из камней, а затем они двинулись дальше.

Спитфайр продолжала проводить остальные тесты. Лёгкие чистые, объём лёгких не уменьшен. (Драгонфлай была единственной, чье дыхание стало слабее.) Температура нормальная, пульс нормальный. Частота пульса замедлена, кровяное давление немного ниже нормы, обе величины в пределах погрешности, согласно базе данных на компьютерах Дома. Короче говоря, Марк был примерно настолько здоров, насколько можно было ожидать, не считая едва заметных шрамов от ожогов на его правой руке.

Про себя Спитфайр радовалась одному факту: все болезни, что ей удалось обнаружить у обследованных, не считая различных уровней магического истощения, были вызваны только травмами. По-видимому, ни эквестрийцы, ни единственный человек не принесли с собой никаких инфекционных заболеваний, способных заразить всю команду.

Или, если и принесли, то это были болезни, с которыми смог справиться их стандартный иммунитет. Если Спитфайр правильно понимала теорию параллельной вселенной, шансы того, что микробы Марка и микробы пони окажутся более или менее идентичны, были на самом деле не особо большими. Конечно, большая часть из того, что Старлайт Глиммер болтала, когда говорила о двух вселенных, влетало в одно ухо пегаски и почти сразу вылетало из другого, так что она могла и ошибаться.

Но это не помогало с её главным поводом для беспокойства. Марк, по сознательному решению его боссов, находился в изоляции несколько недель перед запуском, чтобы удостовериться, что у него нет инфекционных болезней, которые могли бы передаться членам его команды. Пони были не столь предусмотрительны, но недели тренировок, которые они прошли перед стартом, были фактически равны изоляции и в конечном итоге сработали не хуже. Но на какую бы планету они теперь ни вернулись, инопланетянам придётся иметь дело со всем спектром болезней, обитающих на ней, и даже у того, для кого этот мир окажется родным, иммунная система всё равно будет ослаблена длительным пребыванием в космосе.

Короче говоря, когда они вернутся, куда бы они там ни вернулись, все они будут очень сильно больны.

– Так, Спитфайр, – сказал Марк. – Твоя очередь.

– Ладно, – несмотря на отсутствие рук, пегаска до сих пор выполняла большую часть тестов сама. Но на самообследование ловкости копыт уже не хватало, поэтому Марку пришлось помочь. Спитфайр запрыгнула на рабочий стол и встала на весы, которые показали, что она похудела на полтора килограмма – весьма неплохой результат… а затем безропотно подчинилась заботливым и осторожным манипуляциям Марка.

Когда Марк сунул ей в ухо термометр (гораздо более удобный инструмент, чем та старомодная модель из аптечки «Амицитас» – этот монстр оставался тут, вместе с весами), она не удержалась и дёрнула ухом. Марк вздрогнул, и уши Спитфайр виновато прижались к голове.

– Говорю извини, что ударила тебя, – сказала пегаска раздражённо.

– Думаю, мой пресс уже простил тебя, – ответил человек. Хоть синяки почти рассосались, их следы всё ещё были заметны, когда он снимал рубашку. – Но я все ещё немного побаиваюсь резких движений.

– Не тяни резину, – это была ещё одна подходящая к случаю английская фраза, которую Спитфайр приняла всем сердцем, тем более что в ней было меньше слогов, чем в некоторых отдельных английских словах.

Всё остальное оказалось в пределах нормы, пока дело не дошло до последнего теста – теста на дыхательную способность.

– Сколько?! – спросила она, когда услышала результаты.

– Упало на двадцать процентов, – сказал Марк. – Почти так же плохо, как у Драгонфлай.

Спитфайр застонала и плюхнулась на стол.