Глава 21: Выпускной

2 мая 1999 года

На этот день была расписана целая программа. Она касалась абсолютно всего: от вечного огня и ритуалов очищения до зачитывания списков погибших. Речи, минуты молчания, цветы, бдения со свечами. Кто-то был так любезен, что раздал всем копии расписания, скреплённые печатью Министерства Магии.

Она послужила отличной картой, показывающей, каких уголков замка сегодня лучше избегать. Поток скорбящих, высокопоставленных лиц и чиновников хлынул в Хогвартс ещё в пятницу. К вечеру того же дня Драко перестал ходить на трапезы в Большой зал.

До него доносилось невнятное ворчание Блейза о том, что Дафна взяла на себя смелость сопровождать младшекурсников Слизерина в Большой зал, так как обстановка накалялась всё сильнее.

В субботу он был поражён, увидев, как Пэнси покидает гостиную, будто ничего не изменилось. А затем Драко заметил Нэвила, поджидающего её за портретом Заклинателя змей. И хотя именно Пэнси когда-то призывала выдать Поттера, теперь её надёжно защищала безупречная репутация Долгопупса. Это вызвало в Драко искру зависти, которая ему совсем не понравилась. С помощью окклюменции он препарировал эту эмоцию до тех пор, пока не осознал её природу, а затем аккуратно спрятал в самые дальние уголки сознания.

Выходные тянулись мучительно долго. Драко с головой ушёл за свои ментальные щиты. Стоило ему вынырнуть на поверхность, как перед глазами вставало застывшее, паническое выражение лица отца, дрожь рук матери. Он снова чувствовал то абсолютное отчаяние от мысли, что этот чёртов кошмар никогда не закончится, потому что Поттер мёртв…

Этого не случилось. Война окончена.

И так по кругу.

— Тебя искала Гермиона, — сказал Тео в какой-то момент. Субботний вечер? Утро воскресенья? Драко уже не понимал, какой сегодня день. Наверняка, всё-таки воскресенье. Он лежал в кровати с закрытыми глазами (поверх покрывала, так что всё выглядело не так уж депрессивно, как могло бы).

В комнате послышался шорох, шторы с шумом распахнулись, впуская солнечный свет. Драко прикрыл глаза рукой, чтобы отгородиться от него.

— Когда ты в последний раз ел? — продолжал Тео, не обременённый здравым смыслом и манерами. — Кстати, милая щетина. Растёт клоками.

— Отвали, Тео.

— Не могу. Твоя депрессия — Харибда миазмов, мрака и меланхолии — засосала меня, а я — лишь хрупкая деревяшка, у которой нет ни единого шанса на спасение…

— Ненавижу тебя, — пробормотал Драко. Он всё же сел, и что-то в его спине приятно хрустнуло.

— Вовсе нет, — возразил Тео. Он открыл сундук, где хранился общий запас спиртного, и осмотрел бутылки. — Ты даже не пил?

Драко пожал плечами и ковырнул кожу рядом с чёрной меткой.

— Не хотелось.

— А, ну понятно. Слишком занят барахтаньем в своих печалях, чтобы топить их в алкоголе.

Тео опустился на стул у письменного стола, но уже через секунду вскочил на ноги. Драко нахмурился, раздражённый его неуёмной энергией.

— Тебе что-то нужно? — спросил он.

Тео ответил не сразу, сосредоточенно наливая себе огневиски.

— Я же сказал: тебя искала Гермиона.

— Разве она не участвует во всём этом? — спросил Драко, махнув рукой куда-то вверх, в сторону замка. — Полагаю, Чудо-мальчик и Уизел тоже там.

— Наверное, — Тео протянул ему стакан. — Выпьем за то, что не видели наших дерьмовых папаш целый год.

Они чокнулись, и Драко выпил всё одним махом. Тео оставил его наедине с унынием, продиктованным чувством вины и стыда, но теперь на душе стало немного получше: уже не миазмы, а так, лёгкое марево.

*** Он ничуть не удивился, когда тем же вечером в дверь постучали. И ещё меньше удивился, увидев ведьму, которая за этим стояла.

— Грейнджер, — осторожно произнёс он. Её глаза всё ещё были немного покрасневшими, а волосы аккуратно убраны в низкий пучок, но одета она была в свои обычные магловские джинсы и кроссовки. — Что ты здесь делаешь?

— Тео сказал, что ты не выходил из подземелий с самой пятницы, — произнесла она вместо ответа. Гермиона покрутила что-то в руках и взмахнула волшебной палочкой, увеличив в размере уменьшенную тарелку. Судя по посуде, она стащила её прямо из Большого зала. Воскресное жаркое было ещё тёплым, от него исходил пар. — Подумала, что если это правда, то ты, наверняка, голоден.

Драко сглотнул и взял тарелку из её рук.

— Спасибо.

Затем, не дав себе времени на долгие раздумья, он отступил на шаг, позволяя ей войти в спальню.

Он незаметно пнул пару боксеров обратно под кровать Тео и поставил еду на стол. В слизеринской спальне было не так уж много мест, куда можно было бы присесть, кроме стульев у стола, которые по совместительству работали корзинами для белья (вопреки всеобщим ожиданиям, обязанности хогвартских эльфов не распространялись на спальни студентов). Драко очистил один из них взмахом палочки и бросил на Гермиону смущённый взгляд.

Казалось, беспорядок в их общей комнате её ничуть не смутил — всё её внимание было приковано к окнам, выходящим в мрачные глубины Чёрного озера.

В его голове слишком часто возникали фантазии именно об этом: Гермиона Грейнджер одна в его спальне. Ладони вспотели, и руки неловко висели вдоль туловища. Почему она здесь именно в этот день? С каждым вдохом он ощущал тяжесть своих грехов, вонзающихся в лёгкие острыми иглами. А она, напротив, была воплощением света и добра.

— В мою честь установили мемориальную доску, — тихо сказала Гермиона, не отворачиваясь от окна, — за выдающиеся проявления храбрости и отваги.

— Звучит как разочарование после твоего Ордена Мерлина, — произнёс Драко, пытаясь немного разрядить обстановку.

Она коротко усмехнулась.

— Вроде того, — Гермиона отошла от окна и посмотрела на него. Зеленоватое свечение озера делало тени на её лице более глубокими. — Тебе нужно поесть, Драко.

В этот момент у него громко заурчало в животе, резко напоминая о том, что он нормально не ел уже несколько дней. Драко послушно снял с еды заклинание стазиса. В перерывах между порциями он поглядывал на неё, наблюдая, как она медленно расхаживает по комнате. Она внимательно изучала его книжную полку: он был заворожён тем, как её пальцы нежно скользили по корешкам книг.

Закончив ужин, он заставил посуду исчезнуть взмахом палочки.

— Спасибо. Тебе не стоило этого делать.

Гермиона улыбнулась — мягкой, доброй улыбкой, которой Драко не заслуживал.

— Я так и подумала, что ты просидишь здесь все выходные. На твоём месте я бы поступила так же, будь у меня выбор.

— Всё настолько плохо? — догадался он.

— Как будто рану расковыряли заново, — ответила она.

— У меня есть Зелье сна без сновидений, если хочешь.

Он приберёг последний флакон на сегодняшний вечер, надеясь получить хоть одну ночь передышки. По мере приближения годовщины Крэбб всё чаще стал приходить к нему во снах. Драко была нужна хотя бы одна ночь, чтобы не чувствовать жара Адского пламени и не слышать предсмертных криков Крэбба. Когда она кивнула, Драко достал из комода оставшийся флакон и протянул ей.

К его удивлению, она вдруг потянулась к нему и обняла. Мозгу потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее, но к тому моменту, как это случилось, его руки уже обвили её. Запах сирени накрыл его с головой, и Драко сдался.

— Прости, — смущённо сказала она, отстраняясь. — Я просто… скучала по тебе сегодня. Я знаю, почему ты не пошёл, но… — она выдохнула и пожала плечами: — Ты тоже многое потерял, и ты заслуживаешь права скорбеть вместе со всеми.

Он любил её доброту и её сердце. Он любил её. Простая истина. Та, о которой, возможно, он знал уже давно, и которая то и дело грозила вырваться наружу. Он любил её. Драко погрузился в окклюменцию, временно заглушая эти слова. Но их истина всё равно продолжала сиять в его сердце.

Драко покачал головой.

— Нет, Гермиона, — мягко произнёс он и позволил себе лишь раз провести пальцем по её щеке. — Я выбрал не ту сторону.

— Один выбор не определяет всю нашу жизнь, — сказала она. — Ты — нечто большее, чем одна ошибка, Драко.

— Возможно, когда-нибудь, — ответил он, и его губы изогнулись в полуулыбке. — Не думаю, что я уже дошёл до этого.

На этот раз Гермиона не стала спорить, лишь опустила взгляд на флакон с зельем в своей руке.