Глава 182

Ночь была темной. Звезды неутомимо сияли на холодном небе, и только Императорский Дворец был ярко освещен изнутри.

Хуа Чжу Юй отправилась во дворец Шуй Тан, сопровождаемая Дань Хун, переодетой в костюм придворного евнуха. Они следовали за паланкином Хуанфу У Шуана.

Белый снег покрывал золотые украшения на красных стенах дворцов. Вечер погрузился в морозную, зловещую атмосферу. Холодный воздух проникал в плоть до самых костей.

Сначала Хуа Чжу Юй думала, что их конечным пунктом назначения станет отдаленный Холодный Дворец или хотя бы Внутренний Зал Наказаний, Нэй Чэн Юань, ведь эти места лучше прочих подходили для содержания под стражей. Но неожиданно паланкин принца направился ко Дворцу Сюань Чэн, резиденции бывшего императора Яня.

Хуа Чжу Юй была немного озадачена, но потом ей пришло в голову, что Хуанфу У Шуан, возможно, хотел сначала навестить отца, прежде чем отправиться на встречу с Хуанфу У Шуном, поэтому девушка не стала слишком зацикливаться на этом.

Прибыв ко дворцу Сюань Чэн, Хуанфу У Шуан приказал остановить паланкин. Навстречу ему для приветствия вышел главный дворцовый евнух. Он повел всех прибывших за собой в боковой дворцовый зал. Подойдя к массивной книжной полке, украшавшей одну их стен, он быстро сдвинул ее в сторону, открывая спрятанный лестничный пролет, спускающийся вниз, в кромешную тьму.

Чжу Юй даже подумать не могла, что в зале Сюань Чэнь может иметься секретная комната, и что в этой комнате будут держать в заложниках императора Кана. Да и никто другой никогда не смог бы додуматься до подобного.

Они медленно спустились вниз по лестнице. Свет, освещавший проход, был слабым и тусклым. Атмосферу можно было сравнить с той, что царила в Зале Внутреннего Наказания, холодная и мрачная. Внутри обнаружилась лишь одна кровать, простая, но вроде бы уютная, с теплым одеялом и единственной подушкой.

Хуанфу У Шан свернувшись, лежал на кровати. Евнуху пришлось три раза встряхнуть его, прежде чем юноша, наконец, открыл глаза. Видимо, ему было сложно приспособиться к свету факела, потому что император довольно быстро болезненно прищурился, а затем и вовсе закрыл глаза на долгие несколько минут. Когда веки Хуанфу У Шана поднялись в следующий раз, его взгляд скользнул по Хуанфу У Шуану, затем Хуа Чжу Юй и, наконец, Дань Хун, стоявшей рядом с ней.

Его глубокие темные глаза, напоминавшие спокойную воду, продемонстрировали ошарашенное выражение. Но оно довольно быстро сменилось обычным спокойствием.

Император Кан повернулся к Хуанфу У Шуану и холодно произнес:

— Я ведь уже сказал, что не соглашусь!

— Ваше Величество, вы продолжаете упрямиться? – произнес Хуанфу У Шуан, подойдя ближе и возвышаясь над своим братом. – Чего именно вы ждете? Спасения? От чьих рук? Это указ нашего отца – Императора. Даже без вашего указа об отречении я смогу взойти на трон. Я просто пытаюсь предотвратить ненужное кровопролитие и спасти жизни ваших людей, вот и все.

Хуанфу У Шан холодно улыбнулся в ответ, не произнеся ни слова.

Вперед вышла Хуа Чжу Юй, пытаясь рассмотреть императора Кана в слабом свете факела. После заключения он выглядел куда более худым, даже изможденным. Судя по следам на тыльных сторонах ладоней, он подвергался пыткам. Но даже так темные глаза юноши сверкали глубоким льдом, упрямым и непоколебимым.

Чжу Юй не ожидала, что этот слабый и хрупкий мальчик будет обладать таким сильным духом. Тяжелый вздох сорвался с ее губ.

Что Хуанфу У Шан, что Хуанфу У Шуан… не родись они в королевской семье, они могли бы стать любящими братьями, заботящимися друг о друге. Но происхождение заставило их превратиться в непримиримых врагов.

Если сравнить их на основе того, что больше подходил для трона и королевских дел, то этим человеком, несомненно, был Хуанфу У Шуан. Хотя бы даже потому, что Хуанфу У Шан являлся лишь марионеткой в ​​руках Цзи Фэн Ли. Сегодня вечером, неважно как, но она должна была уговорить императора Кана отказаться от власти и титула. Она вручила указ, который чуть раньше написал Хуанфу У Шуан, Дань Хун, молча кивнувшей в ответ. Затем Чжу Юй  удалилась прочь вместе с Хуанфу У Шуаном и евнухом.

В такой ситуации Хуанфу У Шан не стал бы ни к кому прислушиваться. Но все же Дань Хун была его императорской наложницей, а значит единственной, кто имел хоть какой-нибудь шанс его переубедить. А им оставалось лишь смиренно ждать результатов.

Зал Юань Чэн был залит мягким светом свечей.

Спустя время, которого хватило бы, чтобы неспешно опустошить две чашки чая, Дань Хун показалась из секретной комнаты.

— Ну как? – тут же поинтересовалась у нее Хуа Чжу Юй.

Дань Хун кивнула и достала из рукава указ об отречении, написанный Хуанфу У Шаном. Чжу Юй приняла указ и передала его Хуанфу У Шуану.

Принц глубоко вздохнул, словно бы только что с его плеч свалилось тяжкое бремя. Приняв документ, он перевел взгляд на Дань Хун и с улыбкой произнес:

— У Сун Чжао И проблемы со здоровьем, но она очень постаралась во благо этого принца. На этот раз Чжао И внесла немалый вклад в государственное благо и теперь может хорошо отдохнуть. С сегодняшнего дня я снимаю с вас домашний арест, отныне вы вольны свободно приходить и уходить.

Дань Хун приветливо улыбнулась и почтительно поклонилась.

Уже на выходе Хуа Чжу Юй пронзила мысль о том, что Цзи Фэн Ли наверняка пытается разузнать местоположение Императора Кана. Если он узнает, где прячут Хуанфу У Шана, то вполне сможет попытаться вызволить его. Нельзя быть уверенным в том, что Левый Канцлер не отправил своих людей втайне следить за их передвижениями этим вечером.

Чжу Юй остановилась и внезапно обернулась к Хуанфу У Шуану.

— Ночной пейзаж так прекрасен. Ваше Высочество, как насчет прогулки по Дворцу?

На короткий момент принц растерялся, но затем широко улыбнулся и ответил: