Глава 2: «Полная свобода»

На бескрайней глади океана, зависнув в воздухе, полукругом замерла группа людей.

В самом центре этого полукруга, разделенные сотней чжанов, лицом к лицу стояли двое.

Сяэ Сяоюй держался величественно и грозно. Сюда прибыло его воплощение Тысячи Мечей, и даже когда он просто неподвижно стоял, от него исходило леденящее ощущение острой, как бритва, мощи. Стоявший напротив него старец Ло выглядел довольно жалко: его губы и подбородок были залиты кровью, а из уголков глаз сбегали две багровые струйки.

В руке Сяэ Сяоюя смутно проступала полупрозрачная черная змея.

Она казалась призрачной, зыбкой, подобной тени и дыму – это был судьбоносный изначальный гу старца Ло.

Старец Ло был шаманом Гу, а у каждого такого мастера есть свой судьбоносный изначальный гу. Он дарует колоссальную силу, но таит в себе смертельную опасность: если этот гу погибнет, его хозяин если и не умрет на месте, то гарантированно останется тяжелым калекой.

Но столь огромный изъян искупался не менее внушительными преимуществами: мощь судьбоносного изначального гу была поистине чудовищной. Его можно было считать аналогом воплощения изначального духа, причем не обычного, а прошедшего демоническое перерождение.

Начиная с ранга Повелителя Дао, в пределах одного и того же уровня демоны превосходят людей. Поэтому и судьбоносный изначальный гу сильнее обычного воплощения изначального духа – разница между ними была как минимум пяти – или шестикратной.

Увы, каким бы сильным ни был старец Ло, ему было не сравниться с Сяэ Сяоюем. Им хватило всего одного размена ударами, чтобы исход схватки был решен.

— Хорошо, очень хорошо! — процедил сквозь зубы старец Ло, и в его глазах вспыхнула ярость. — В те годы я был слеп, раз приютил тебя, когда ты пришел искать спасения. Знай я, что все обернется так…

— Мы с тобой ничего друг другу не должны, — бесцеремонно оборвал его Сяэ Сяоюй. — И не забывай, сколько выгоды ты сам извлек из нашей сделки. Если бы не я, ты и твоя крепь давно бы сгинули. Если бы вас не вырезали карательные отряды императорского двора, то прикончили бы чужаки. В те годы ты посадил одно крошечное семечко, а взамен пожал бескрайнее пшеничное поле. И после этого у тебя поворачивается язык попрекать меня?

— Не будь меня, ты бы давно погиб от рук императорских ищеек! О каком «после» ты вообще говоришь? — для старца Ло спасение жизни было долгом, превосходящим любые земные блага.

— Императорские ищейки? Да разве двор тогда вообще знал, где я нахожусь? Я отправился в Мяоцзян лишь для того, чтобы избавиться от проклятия. В тех землях полно Великих Шаманов, и за те сокровища, что я мог предложить, любой из них с радостью помог бы мне. Я выбрал тебя только из-за старины Су, — Сяэ Сяоюй наотрез отказался признавать этот долг. В те годы он выдавал себя за ученика Врат Будды, его маскировка была безупречной, и ему незачем было искать чьего-то покровительства.

— Полно вам, прекратите этот спор! — донесся издалека крик Майиму. — К чему эти препирательства о том, что было раньше – курица или яйцо? Мы, мяо, ценим спасение жизни превыше неба, и для нас в порядке вещей стать верным слугой своего спасителя. Но мы также относимся к этому как к долгу чести: вернул долг при первой возможности – и вы в расчете. Стоит ли из-за этого собачиться?

Слова Майиму попали не в бровь, а в глаз: спор Сяэ Сяоюя и старца Ло упирался исключительно в разницу взглядов их народов.

Однако Сяэ Сяоюй не собирался уступать. Он повернулся к ней и спросил:

— Ты ведь тоже когда-то приняла помощь от старца Ло, так почему же ты не стала его верной служанкой? А взять Акэсая из крепости Хуалао – он получал благодеяния от многих Великих Шаманов, а старый вождь крепи Тецю и вовсе спас ему жизнь. Но Акэсай не стал гнуть перед ним спину. А стоило старому вождю умереть, как крепь Тецю тут же сделали придатком Крепи Драконьего Владыки, и ежегодная дань с нее ничуть не меньше, чем со всех остальных.

Закончив речь, Сяэ Сяоюй изрыгнул короткий, леденящий душу смешок, полный ядовитой насмешки.

Его намек был предельно ясен: дело вовсе не в обычаях мяо или ханьцев. Среди ханьцев тоже хватало тех, кто под предлогом спасения жизни безжалостно выжимал из должника все соки. И точно так же среди мяо встречались те, кто легко забывал о былых благодеяниях. В конечном счете все решала только сила. Если спасенный обретал могущество и превосходил своего спасителя, то дальнейшее зависело лишь от его совести. Вернуть долг сторицей – это уже верх благородства, а о рабском служении и речи быть не могло.

И действительно, стоило Сяэ Сяоюю произнести это, как и Майиму, и старец Ло лишились дара речи.

— Твоя правда, — старец Ло, чья некогда прямая спина вмиг ссутулилась, глухо произнес:

— Сейчас твой кулак сильнее, а значит, тебе и устанавливать правила.

— Все это время крепь Чиюэ занимала самое почетное место среди всех общин Мяоцзяна, и я доверял вам важнейшие дела. К сожалению, ты глубоко разочаровал меня. Вместо того чтобы заниматься делом, ты принялся плести интриги, — голос Сяэ Сяоюя так и дышал суровостью. Он действительно был в ярости – старец Ло впустую растратил десять лет его жизни.

— И что же ты намерен делать? — безжизненно спросил старец Ло.

— Раз крепь Чиюэ не справляется, мы поручим это другим. Более того, отныне я не стану делать исключений: попробовать свои силы сможет любой желающий. Да что там – даже если у простого раба появится стоящая мысль, пусть дерзает. Кто покажет лучший результат, тот и возглавит дело.

Эти слова Сяэ Сяоюй предназначался вовсе не старцу Ло, а стоявшим неподалеку Великим Шаманам.

Те поначалу опасались, что вспыхнувшая ссора ударит по ним самим, но никак не ожидали, что все обернется такой неслыханной выгодой. Лишь Дунькунь, Молунь, старец Небесная Змея и Майиму ничуть не удивились – первые трое слышали об этом от самого Сяэ Сяоюя, а Майиму узнала обо всем от Дунькуня.

— Какая изящная попытка избавиться от того, кто стал не нужен, — старец Ло злобно усмехнулся и повернулся к Великим Шаманам:

— Чему вы радуетесь, глупцы? Сейчас вы из кожи вон лезете, чтобы отдать ему все, что он требует. Но стоит делу завершиться, и он точно так же вышвырнет вас пинком под зад!

Лучше бы старец Ло помалкивал. Услышав это, Сяэ Сяоюй окончательно вышел из себя:

— Тот паршивец Бацзя заварил всю эту кашу только потому, что ты сам ему потакал! Все вокруг твердят, будто ты совсем из ума выжил от старости, но я так не считаю. В свое время ты точно так же опекал двух других мерзавцев, надеясь усадить одного из них на место Ины. Но стоило ветру перемениться, и ты без колебаний избавился от них, словно от дорожной грязи. Те двое погибли при весьма странных обстоятельствах – и ты смеешь утверждать, что в этот раз у тебя не было тайного умысла?

Старец Ло был слишком скрытным и хитрым, чтобы можно было легко разгадать его истинные мотивы. Поэтому Сяэ Сяоюй намеренно использовал столь туманные обвинения, чтобы посеять в душах шаманов зерно сомнения ко всему, что говорил старик.

— Наглая клевета! Какая еще у меня могла быть цель? — глаза старца Ло метали громы и молнии. Больше всего на свете он ненавидел, когда его мешали с грязью.

Однако Сяэ Сяоюй не дал ему договорить и жестко перебил:

— Тебе больше не нужно беспокоиться о быстротечности жизни – у тебя в запасе есть еще как минимум тысяча лет, а если совершишь прорыв, то проживешь и того дольше. Разве при таких раскладах ты бы добровольно отказался от власти? Но ты не мог открыто отобрать ее у Ины, да и меня опасался. Вот и выставил вперед этого паршивца Бацзя, позволив ему творить бесчинства. Так ты и мою реакцию прощупал, и козла отпущения себе заранее подготовил. Спусти я все на тормозах, ты бы его руками прибрал к себе всю власть, мало-помалу лишив Ину всякого влияния. А если бы дело запахло жареным, ты бы просто избавился от этого глупца, как поступал уже не раз.

Сяэ Сяоюй шаг за шагом срывал маски со старца Ло.

Никто не знал, насколько правдивы были эти обвинения, но Сяэ Сяоюю требовалось лишь одно – заставить шаманов сомневаться.

— Ты просто сотрясаешь воздух! — задыхаясь от ярости, выкрикнул старец Ло.

— У каждого здесь есть своя голова на плечах, пусть сами думают, — Сяэ Сяоюй обвел взглядом присутствующих.

За исключением Майиму, большинство Великих Шаманов не отличались выдающимся умом и легко поддавались чужому влиянию. И сейчас они смотрели на старца Ло с явным подозрением.

Этого Сяэ Сяоюй и добивался. Куя железо, пока горячо, он продолжил:

— Я велю Ине полностью отойти от дел. Отныне она будет лишь женой старины Су и моей невесткой, и больше не будет иметь к крепи Чиюэ никакого отношения. Связь между ханьцами и мяо я поручу старцу Небесная Змея, и распределением всех ресурсов тоже займется он – чтобы ни у кого больше не возникало глупых мыслей о моей предвзятости. Все ваши наработки останутся при вас, я не стану забирать их силой. Мне нужны только выращенные вами насекомые-гу, чтобы никто не смел обвинить меня в неблагодарности.

С каждым словом лица Великих Шаманов светлели все больше.

Падение крепи Чиюэ означало, что влияние остальных общин неизбежно вырастет. К тому же старец Небесная Змея действительно подходил на роль посредника куда лучше Ины: у него не было собственного клана, ко всем общинам он относился одинаково и никого не стал бы выделять. А уж то, что секреты разведения гу останутся в их руках, и вовсе служило лучшей гарантией безопасности на будущее.

Главное, слова Сяэ Сяоюя внушали им доверие, ведь он никогда не лез в их внутренние дела ради собственной выгоды. На его фоне старец Ло со своими шкурными интересами выглядел крайне неприглядно – особенно в последние годы, когда Бацзя успел изрядно попортить кровь всем Великим Шаманам. И падению этого выскочки они были только рады.

Лицо старца Ло становилось все более мрачным. Он понимал, что проиграл эту партию и любые слова теперь бессмысленны.

Возможно, в словесной дуэли он бы еще потягался с юношей, но Сяэ Сяоюй мог предложить шаманам реальную выгоду, а он – нет.

Перед лицом выгоды любые доводы разума блекнут.

— А теперь поговорим о тебе, — Сяэ Сяоюй не собирался спускать дело на тормозах. — Будь то духовные насекомые или гу, необходимые для «Преображения Царя Насекомых» – все они выводятся твоими людьми. Да и на кораблях-питомниках работают в основном выходцы из крепи Чиюэ. Пока ты здесь, я не смогу спать спокойно.

— Я знаю, что ты хочешь убить меня, — угрюмо произнес старец Ло.

— Я не стану убивать тебя, — покачал головой Сяэ Сяоюй. Такая мысль действительно посещала его, но в итоге он отказался от нее. — Ты сойдешь на берег прямо здесь. Тебе позволят забрать с собой всех, кто пожелает уйти добровольно. Демонам сюда не добраться, а с твоими силами прокормить себя и горстку сородичей не составит труда. Я даже оставлю вам приличный запас провизии, семян и домашней птицы.

Старец Ло промолчал, его лицо оставалось темнее тучи. Он прекрасно понимал, что мало кто из сородичей захочет последовать за ним. Жизнь в Мяоцзяне приучила людей быть прагматичными до мозга костей.

Услышав это решение, Великие Шаманы облегченно вздохнули.

Им было плевать, кто прав, а кто виноват, их заботил лишь исход дела. Если бы пролилась кровь, это стало бы скверным знамением: раз Сяэ Сяоюй сегодня убил старца Ло, то завтра ничто не помешает ему расправиться и с ними.

Нынешний же исход устраивал абсолютно всех.

Посреди бескрайнего океана одиноко высился остров.

Это был огромный клочок суши длиной в сотню ли и шириной в несколько десятков. На таком просторе без труда нашлись источники пресной воды, а в самом центре острова раскинулось чистое озеро.

Из-за удаленности от материка здесь не было и следа человеческого жилья, да и крупных животных почти не водилось – лишь ящерицы, змеи да прочие низшие твари делили эти земли с перелетными птицами.

Сейчас на песчаном берегу стояли пять человек. Четверо из них со сложным, непередаваемым чувством провожали взглядом уходящую вдаль флотилию кораблей, и лишь лицо старца Ло оставалось бесстрастным.

Он действительно не ожидал, что кто-то из сородичей добровольно разделит с ним изгнание. И пусть их было всего четверо, его сердце наполнилось горькой благодарностью.

— Предок, может, для начала срубим несколько бамбуковых теремов? — повернувшись к нему, спросил пожилой мужчина-мяо.

Старцу Ло сейчас было не до обустройства быта, и он лишь устало махнул рукой.

Поняв, что предок не в духе, четверо мяо не стали докучать ему расспросами и молча принялись за работу.

На острове не было ни бамбука, ни крупных деревьев, но для опытных практиков это не стало преградой. Достав из бездонных мешков металлические трубы, они принялись быстро соединять их между собой.

Посреди бескрайнего океана древесина ценилась на вес золота, а вот железо не стоило почти ничего, поэтому любые постройки здесь возводились из прочных стальных каркасов.

Им требовалось лишь собрать основу, обтянуть ее прочной сетью и набросать сверху сухой соломы – так за считанные минуты получалось вполне сносное жилище, где можно было обойтись даже без стен.

Пока четверо сородичей суетились на берегу, старец Ло внезапно вскинул голову и ледяным тоном произнес в пустоту:

— Можешь выходить, незачем прятаться.

Вокруг царила тишина.

— Хватит играть в прятки, я знаю, что ты здесь, временно исполняющий обязанности главы секты Ло.

Старец Ло решил сразу раскрыть карты.

Пространство дрогнуло, и перед ним возникла фигура Ло Юантанга.

— Я так и знал, что этот паршивец не оставит меня в покое, — ядовито усмехнулся старец Ло. — И что теперь? Будешь следить за мной до конца моих дней?

— Ну и досталась же мне доля, — с усмешкой отозвался Ло Юантанг. — У него столько внешних воплощений, а отправить сюда решили именно меня.

Потеряв все прежнее величие, старец Ло больше не пытался строить из себя важную персону.

— Этот мальчишка становится все более властным и бесцеремонным. Неужели у тебя, как у главы школы, нет на этот счет никаких мыслей? — спросил старец Ло.

— Тебе незачем пытаться поссорить нас, — покачал головой Ло Юантанг. Он от природы отличался спокойным нравом, а годы руководства школой сделали его мудрым и дальновидным. — В свое время Ли Тайсюй был куда более жестоким и безжалостным, он без колебаний вырезал всех несогласных. Сяэ Сяоюй даже тебя оставил в живых, так с чего бы нам беспокоиться?

Старец Ло растерянно моргнул. Лишь сейчас он в полной мере осознал свою недальновидность. Он считал себя умудренным опытом и невероятно хитрым, но на деле его кругозор оказался слишком узким. Знай он обо всем этом раньше, он вел бы себя куда осмотрительнее, но теперь раскаиваться было поздно.

— К тому же ты допустил одну роковую ошибку, — Ло Юантангу явно было скучно, и он не прочь был поговорить.

— Я весь внимание, — старец Ло за долгие годы общения с ханьцами успел перенять их манеру речи.

— Я не знаю твоих истинных целей. Возможно, ты просто прощупывал почву, а возможно, действительно хотел возвысить своего праправнука и сделать его вождем – все это Сяэ Сяоюю глубоко безразлично. Беда в том, что ты запустил дело. Те задачи, что тебе поручили, напрямую влияют на выживание человеческого рода и исход Великого Бедствия. И тут уж не только у него – у меня и у старшего брата руки чесались прикончить тебя.

На сей раз Ло Юантанг говорил абсолютно искренне.

Последние годы они молча наблюдали за выходками Бацзя, и их души тоже кипели от негодования. Они не вмешивались лишь из нежелания раздувать конфликт и из уважения к Сяэ Сяоюю.

Старец Ло застыл как громом пораженный. О такой стороне вопроса он даже не задумывался.

Спустя долгую паузу он тяжело вздохнул:

— Я думал, у нас еще полно времени. Великое Бедствие только-только началось, так что небольшая задержка ничего не изменит.

— Это лишь твои глупые фантазии, — покачал головой Ло Юантанг.

Тем временем на борту одного из кораблей уходящей флотилии Сяэ Сяоюй обсуждал ту же тему с Иной.

— Самонадеянность губит глупцов. Роковая ошибка старца Ло заключалась в том, что он решил поиграть со мной в прятки. Если бы ему действительно нужна была власть, он мог сказать об этом прямо, мне не жалко. Но он предпочел выставить себя хитрецом, начав эту нелепую игру, и в итоге напрочь забыл о деле.

Сяэ Сяоюй ледяным взором окинул стоявших перед ним бледных, как смерть, мяо из крепи Чиюэ.

Главными зачинщиками были старец Ло и Бацзя, но и эти люди не были невинными овечками – они охотно принимали блага из рук выскочки, закрывая глаза на его бесчинства.

Сяэ Сяоюй действительно поступил с ними жестко, избавившись от ставших ненужными помощников, и никакие красивые слова не могли этого скрыть. Но и старец Ло был хорош: Ина сделала для сближения ханьцев и мяо больше любого другого, а он обошелся с ней как с отработанным материалом. Что же касается этих мяо, то они преклонялись перед Бацзя вовсе не из уважения к предку, а из-за тех щедрых подачек, которые тот им раздавал, совершенно не задумываясь о том, откуда берутся эти богатства.

Сяэ Сяоюй повернулся к Ине:

— Отныне ты больше не будешь соваться в дела крепи Чиюэ.

Среди мяо тут же послышались тихие всхлипывания.