Глава 3: «Дан»

Сяэ Сяоюй покинул тот городок лишь пять дней спустя.

Когда он уходил, у подножия горы ниц лежали десятки тысяч человек. Они так и не узнали имени Сяэ Сяоюя, ведая лишь то, что этот безвестный даос велел выкопать в городе больше десятка ям-хранилищ. В этих наспех вырытых погребах хранилась брага, заквашенная на травах. Этого питья в сочетании с рисом и зерном, выделенным чиновниками и богатыми семьями, выжившим должно было хватить до тех пор, пока не прибудет продовольствие из других краев.

Сяэ Сяоюй помахал на прощание людям у подножия; он и сам возвращался с богатой добычей. Он не только постиг великое сострадание, но и обрел силу устремления множества людей и десятки тысяч заслуг. И хотя аура Подземного Мира, запятнавшая его душу, не исчезла бесследно, она развеялась на шесть или семь десятых.

В мгновение ока Сяэ Сяоюй взошел на гору Небесных Врат.

Здесь взору предстала столь же печальная картина, что и в уездном городе внизу. Полгода назад нефритовые чертоги тянулись один за другим, а величественные залы встречались на каждом шагу; теперь же большая часть превратилась в груды щебня, повсюду виднелись следы обрушений, а земля была изрыта выбоинами.

По пути Сяэ Сяоюй замечал, что почти каждый встречный культиватор секты Небесных Врат отмечен шрамами от ран.

— Старший брат, есть ли у вас приглашение? — кто-то преградил путь Сяэ Сяоюю.

Это был ученик на стадии Концентрации Ци, однако Сяэ Сяоюй почувствовал, как издалека его коснулось божественное восприятие. Очевидно, сейчас на горе Небесных Врат внешняя расслабленность скрывала внутреннюю настороженность, и втайне за порядком приглядывало немало тех, кто стоял рангом не ниже Повелителя Дао.

Сяэ Сяоюй не посмел вести себя дерзко и поспешно достал указ мастера алхимии.

— Я не принадлежу ни к какой школе, я лишь алхимик.

— Прошу прощения за дерзость, — тут же ответил ученик Небесных Врат.

Алхимики пользовались уважением повсюду, тем более что указ Сяэ Сяоюя был начертан на нефрите – знак того, что перед ним Мастер.

Впрочем, ученик не выглядел слишком уж впечатленным – сейчас на горе Небесных Врат собралось столько алхимиков уровня Мастера, что он успел к ним привыкнуть.

— Почему Мастер прибыл так поздно? — спросил он.

— Я прибыл давно, просто увидел у подножия горы, сколько людей в городе погибло или ранено. Мне стало их жаль, и я задержался на несколько дней, — объяснил Сяэ Сяоюй. Заодно он хотел проверить, как на горе отреагируют на тот шум, что он поднял внизу.

К его разочарованию, ученик Небесных Врат не только не проявил интереса, но и небрежно бросил:

— К чему Мастеру заботиться о тех смертных?

— Тот город прямо у подножия. С силами вашей секты достаточно было лишь пальцем пошевелить… Разве ученикам Небесных Врат не нужно накапливать заслуги для совершенствования? — прощупывал почву Сяэ Сяоюй.

— Мастер, вы многого не знаете, нам бы с собой совладать! — с горечью в голосе ответил ученик. — Меня приставили встречать гостей лишь временно, скоро мне опять разгребать руины. Позвольте, я провожу вас к жилью алхимиков. Вы, должно быть, слышали, что в этот раз большинство учеников разных сект, вошедших в Небесные Врата, пали от рук чужаков, так что прошу вас без нужды не бродить где попало.

— Это еще почему? Разве чужаки не были истреблены? — Сяэ Сяоюй придержал ученика за рукав.

Он пришел поздно и многого не знал.

— В сектах оказалось полно шпионов чужаков. Сейчас все на взводе. Если будете бесцельно разгуливать или болтать лишнее, легко навлечь на себя подозрения. Вы ведь не хотите искать себе проблем? — ответил ученик.

— Неужели? — Сяэ Сяоюй притворно изумился. — Если так, то нам, людям без школы и рода, легче всего попасть под подозрение? Братец, ты ведь не в темницу меня ведешь?

— Как можно? — рассмеялся ученик. — Пока вы истинный алхимик, никто не заподозрит в вас чужака.

— Странно это. Допустим, демонический народ не силен в алхимии или создании артефактов, это понятно. Но Демонические Врата и призрачные культиваторы имеют свои традиции в этом деле. Тот же эликсир бессмертия Демонического Пути весьма знаменит… — Сяэ Сяоюй все еще сомневался.

— Этого я не знаю, — ответил ученик. Его ранг был слишком низок, чтобы ведать о тайнах верхов, так что он просто пошел вперед, указывая дорогу.

Сяэ Сяоюй следовал за ним, не переставая размышлять. Даже среди демонического народа были племена, искушенные в травах: лунные кролики – признанные мастера аптекарского дела, да и змеи хуан и птицы ху от природы наделены даром готовить снадобья.

Он так и не пришел к выводу, когда ученик ввел его в величественный зал.

Это здание было одним из немногих уцелевших. Лишь один угол высокого постамента казался свежевыложенным – видать, чинили в спешке, следы работы были отчетливо видны.

В зале почитали Небесного Достопочтенного Царя Лекарств, но его изваяние явно перенесли сюда недавно – подножие совсем новое. В дальнем правом углу виднелась дверца, через которую постоянно сновали люди.

Ученик Небесных Врат подвел Сяэ Сяоюя к этой двери. За ней открылся совсем иной мир: ряды комнат, напоминавших кельи, но куда просторнее.

— Мастер, подождите немного, — сказал ученик и, забрав у Сяэ Сяоюя указ мастера алхимии, скрылся.

Примерно через время, за которое сгорает палочка благовоний, он вернулся, отдал указ обратно и протянул белую нефритовую табличку. На лицевой стороне был вырезан знак «Син», а на обороте – «Девятый сектор, номер двадцать шесть».

— Мастер, берегите ее. Это табличка от вашей алхимической комнаты, она же служит ключом. А мне пора возвращаться к делам, — проговорил ученик.

Сяэ Сяоюй отпустил его взмахом руки. Повертев табличку так и эдак, он быстро во всем разобрался.

Эта вещица была не просто ключом, а порталом.

Сяэ Сяоюй влил в нее каплю мечевой Юань. Мир вокруг завертелся, и мгновение спустя он оказался внутри помещения.

Комната была безупречно чистой. В самом центре на каменном возвышении стояла алхимическая печь, отливающая пурпуром. Она была испещрена облачными печатными знаками – несомненно, артефакт высокого ранга. У стены тянулись полки с аккуратно расставленными коробами для ингредиентов. В одном углу лежал пуховый мат-пуфу, в другом бил родник.

Обстановка казалась простой, но в этой простоте сквозила роскошь. Пол и стены были выложены нефритом и напоены духовной энергией. Постамент под печью был вырезан из цельного куска красного нефрита, что позволяло равномерно распределять жар земного пламени. Пуфу был сплетен из полыни с духовных гор – она успокаивала разум, и совершенствование на ней снижало риск искажения ци. Настоящее сокровище. А про родник и говорить нечего: для алхимика это бесценный дар.

Осмотрев источник и проверив печь, запустив земное пламя, Сяэ Сяоюй кивнул. Секта Небесных Врат и впрямь постаралась на славу.

Однако Сяэ Сяоюй не собирался пользоваться всем этим. Если он надумает варить пилюли, у него есть своя печь. Что же до родника – для других он, может, и редкость, но у Сяэ Сяоюя в Крошечной Обители был целый пруд золотой воды заслуг, что в десять раз лучше этой влаги.

Не доверял он и запретам, наложенным на комнату. Кто знает, не следят ли они за каждым его движением? Поэтому он наложил сверху еще шесть слоев запретов, полностью отгородившись от внешнего мира.

Закончив, Сяэ Сяоюй снова коснулся нефритовой таблички.

После привычной круговерти он вышел из алхимической комнаты, решив осмотреться. Ученик просил его не бродить «где попало», имея в виду пределы за залом, но внутри самого здания ограничений не было.

Едва войдя, Сяэ Сяоюй почувствовал, что это место подобно Крошечной Обители – скорее всего, оно было частью зала, возможно, располагалось прямо под крышей, оставаясь невидимым снаружи.

Высокая стена отделяла эту зону от остального пространства, так что Сяэ Сяоюй мог гулять лишь внутри. К счастью, кроме рядов комнат здесь был сад, утопающий в цветах, с изящными беседками и павильонами.

Секта Небесных Врат принадлежала к Вратам Дао, но в их методах совершенствования чувствовался след Врат Будды, поэтому и в убранстве этого места сочетались черты обеих традиций.

Великое Собрание Алхимии еще не началось официально, и большинство алхимиков проводили время здесь. Почти все они знали друг друга и собирались небольшими группами.

— Тот старик – Гуюнь, главный алхимик Секты Алхимического Котла, большой мастер по пилюлям долголетия… Старик в углу – Гэ Цзэн, придворный алхимик Алого Терема и мой заклятый враг. Впрочем, человек он неплохой: когда за мной охотились, он не стал бить в спину… А тот бледный тип – Призрачный Старик Хуянь Ло, мой старый недруг. Будет случай – прирежь его для меня… — Хун Луньхай, прячась в Пурпурном Дворце Сяэ Сяоюя, подглядывал наружу и представлял ему собравшихся.

Сейчас здесь по праву находились лишь те, кто носил звание Мастера. В обычное время увидеть хотя бы одного из них было великой удачей, а тут они собрались все вместе.

— Неужели здесь позволяют присутствие женщин? — Сяэ Сяоюй с удивлением посмотрел на алхимика по имени Хуянь Ло. Рядом с ним стояла девушка лет шестнадцати-семнадцати. Будь она наложницей, он бы не удивился, но на ней были одежды секты Небесных Врат.

— Этот тип из Демонического Пути, другие алхимики с ним и слова не молвят. Небесные Врата как хозяева обязаны проявить гостеприимство, вот и приставили ученицу развлекать старого мо, — пояснил Хун Луньхай.

— Ты когда-то участвовал в Великом Собрании Алхимии? — спросил Сяэ Сяоюй. Врата открывались раз в три с половиной тысячи лет, и Хун Луньхай явно не был настолько стар.

— Я слышал от других, нельзя, что ли? — огрызнулся тот.

— И Небесные Врата не боятся, что их ученицу «съедят»? Люди Демонического Пути законов не признают, — усмехнулся Сяэ Сяоюй.

— Это все же территория Небесных Врат, кто посмеет здесь бесчинствовать? К тому же, достигнув такого положения, волей-неволей приходится заботиться о репутации, — рассудил Хун Луньхай. Сам он был человеком безрассудным, но и ему было не чуждо тщеславие.

Пока они переговаривались, к Сяэ Сяоюю подошла девушка.

На вид ей было лет шестнадцать, хрупкая и тонкая, с узким лицом и чуть нахмуренными бровями – она казалась болезненно-прекрасной.

— Хе-хе, ты, как и тот старый мо, здесь в одиночестве. Люди Небесных Врат заботливы: видят, что тебе скучно, и прислали ученицу. Если тебе плевать на приличия, можешь попробовать распустить руки – и сразу узнаешь, будут ли проблемы, — подзуживал Хун Луньхай.

Сяэ Сяоюй, конечно, не принял эти слова всерьез.

Девушка подошла, отвесила поклон и тихо спросила:

— Мастер, должно быть, здесь впервые? Желаете, чтобы я стала вашим проводником?

— Буду признателен, — ответил Сяэ Сяоюй. Он как раз хотел кое-что разузнать, так что отказываться не стал.

— Куда бы Мастер хотел отправиться прежде всего?

Сяэ Сяоюй немного подумал и произнес:

— Я хотел бы подняться повыше и взглянуть на окрестности.

«Башня Сбора Звезд». Пусть она и не была настолько высока, чтобы касаться светил, но возвышалась над всеми прочими строениями. С ее вершины открывался широкий вид.

В прежние времена этот вид наверняка захватывал дух, но сейчас взору представали лишь руины и запустение.

Видя, как Сяэ Сяоюй оглядывает окрестности со вздохом, девушка помрачнела, разделяя его чувства.

— Сколько же людей погибло в этот раз? — сокрушался он.

— Уж лучше спросите, сколько выжило, — с горечью в голосе ответила она.

— Неужели все так плохо? — Сяэ Сяоюй переменился в лице.

— У нас в секте Небесных Врат пали почти все Старейшины, и один из трех Верховных Старейшин тоже покинул этот мир, — она всхлипнула; видно, и ее коснулось личное горе.

— Даже существа такого уровня пали? — Сяэ Сяоюй был искренне поражен.

— В самом конце те чужаки дрались как одержимые. Хоть наши и были готовы, против их тактики самопожертвования устоять было трудно, — девушка сама была свидетельницей тех битв, и картины конца света навсегда врезались ей в память.

— И сколько же чужаков сюда нахлынуло? — спросил Сяэ Сяоюй. Хоть он и сам был там, но в основные сражения не вступал, держась на краю.

— Не знаю. Знаю лишь, что горы тел, выброшенных оттуда, были огромны. Среди них было не меньше сотни тех, кто стоял высоко. От одного этого зрелища перехватывало дыхание, — с трудом вымолвила она.

— Выходит, наша сторона все же взяла верх, — пробормотал Сяэ Сяоюй.

Девушка огляделась и, убедившись, что никого рядом нет, шепнула ему на ухо:

— Я слышала, Предки великих сект намеренно дали уйти части чужаков, оставив на них тайные метки. Те твари ничего не заметили и в страхе бросились бежать, выдав больше десятка своих убежищ. Предки пошли по следу и не только уничтожили те логова, но и выявили множество шпионов. И среди Врат Будды, и среди Врат Дао… Секта Тайсюй, Школа Девяти Светил, Храм Нанда, Храм Парящего Дракона – никто не избежал позора. Говорят, среди предателей были люди весьма высокого положения!

Сяэ Сяоюй вздрогнул. Он и не предполагал, что за всеми этими событиями стоит масштабная чистка рядов в великих сектах.

— Тот, кто это задумал, поистине жесток. Погубил столько чужаков, но и пожертвовал элитой молодого поколения всех школ. Неясно, выгода это или потеря, — Сяэ Сяоюй не знал, что и чувствовать. Быть приманкой – сомнительная радость.

— Смотря как считать, — возразила девушка. — Открытие Небесных Врат стало своего рода пробным камнем. Те, кто погиб, возможно, и не были истинной элитой.

— Судя по твоим словам, ты не слишком высокого мнения об именитых учениках? — заинтересовался Сяэ Сяоюй.

— Не смейтесь над моими словами, Старший. Вы же знаете, наша секта Небесных Врат хоть и считается крупной, но с настоящими великими школами нам не тягаться. Их ученики всегда смотрели на нас свысока.

— Продолжай про тот пробный камень. Почему это открытие ворот стало им? — спросил он.

— Среди молодых учеников сильнейшими считались Четыре Наследника, Семь Истинных и Десять Преемников Будды. И что же? Из четверых остались лишь Ли Даосюань и Тань Чжичжэнь. Семь Истинных оказались крепче – потеряли двоих. А у буддистов совсем беда: из десяти Преемников выжили только трое.

— Зато те, кто раньше был в тени, внезапно прославились. Больше всего шуму наделали вернувшиеся из префектуры Тяньбао. Первый среди них – Преемник Школы Меча, что косит Истинных Повелителей как траву. Второй – по фамилии Су, тоже способный тягаться с великими. Третий – некто Рябой, говорят, изгнанник с горы Цанпин. И еще Преемник Девяти Светил.

— В великих сектах тоже появились новые имена. В Секте Тайсюй возвысились двое: Минсюань и Кон Дэжун. Оба постигли тайные методы Преподобного Дао Великой Пустоты, и их мощь не уступает Ли Даосюаню. В Школе Девяти Светил есть ученик Чжоу Янь – он не только осознал первые шесть глав «Небесной Перемены», но и в детстве обрел некое древнее наследие. Еще есть ученики у Горы Небесного Солнца… в Горах Северного Янь… — Девушка перечисляла новые таланты так, словно знала их всю жизнь.

Сяэ Сяоюй слушал очень внимательно. Он понимал: эти внезапно явившиеся миру гении и есть избранники бедствия, которых раньше великие школы прятали от чужих глаз.

— В малых и средних школах тоже нашлись герои. В Секте Радужных Пелен есть Цилинь, мастер древнего искусства летающих игл. Еще есть Секта Туманной Дымки, о которой раньше и не слыхали, а теперь оттуда вышла дева по имени Цинлань… У буддистов тоже есть умельцы: монах по имени Юаньу, который едва вошел в Небесные Врата, как поверг Юэ Гуаньтяня Пурпурный Гром. Еще один монах пришел из Каньданя… — Говоря о выходцах из простых школ, девушка воодушевилась еще сильнее.

— По твоим словам выходит, что это и впрямь испытание. Новички оказались сильнее старых знаменитостей, да и числом их больше, — кивнул Сяэ Сяоюй.

— Как говорится, рожденные временем. Раз Великое Бедствие близко, они и являются один за другим. Но если говорить о самом грозном, то это Преемник Школы Меча, — она вздохнула. — Вы не представляете, он не просто силен – он уже может основать собственную школу. Он даже составил «Канон Меча», и многие Повелители Дао отзываются о нем с восторгом.

Девушка говорила с таким благоговением, что Сяэ Сяоюй почувствовал неловкость. Он и не думал, что весть о составлении «Канона Меча» так быстро разойдется.

Он хотел было расспросить еще, но издалека донеслись звуки ссоры. Он тут же поднялся, вглядываясь вдаль.

В нескольких ли от них собралась большая толпа.

С одной стороны людей было немного, и возглавлял их Чэнь Юаньци. Другая сторона была многочисленной – и даосы, и буддисты, а впереди стояли те, кто носил за спиной мечи, явно мечевые культиваторы.

— Жизнь за жизнь, долг платежом красен! Твой ученик из Секты Сюаньцзи вместе с Сяэ Сяоюем убил столько наших людей, как ты намерен за это расплачиваться? — яростно кричал Чэнь Юаньци даос средних лет с длинным мечом.

— Тьфу на тебя! Бесстыдник! Замыслили недоброе, привели две сотни человек, чтобы задавить числом, и в итоге полегли от рук двадцати бойцов. Ладно молодежь опозорилась, так вы, старики, совсем совесть потеряли, раз смеете тут галдеть? — ничуть не уступал Чэнь Юаньци.

— Твои ученики убили наших людей, и ты еще смеешь говорить о правоте? — подпрыгивал от возмущения даос.

Чэнь Юаньци рассмеялся от гнева и, ткнув пальцем в сторону противника, сказал:

— Ты только и можешь ныть, что твоих побили. Я знаю, там парочка крыс уцелела. Один трус сбежал сразу, как только выбрался из ворот, тем и спасся. Позови его сюда, пусть предстанет перед нами, и мы выясним, у кого на уме была подлость.

Толпа притихла. Даос понимал, что правда не на его стороне.

— Что, не смеешь? Вы, мерзавцы, просто ищете повод, ваши помыслы и так всем ясны, — не унимался Чэнь Юаньци.

— Значит, Секта Сюаньцзи покрывает убийц? Люди, посмотрите, разве это справедливо? — даос принялся взывать к толпе, пытаясь разжечь негодование.

Чэнь Юаньци разгадал его маневр и, плюнув на землю, выругался:

— Опять за свое? Снова хочешь задавить числом? Неудивительно, что ваши ученики такие никчемные – каков поп, таков и приход.

— Мусор он и есть мусор. Когда слова кончаются, в ход идет сила, но и мы не лыком шиты, — к месту спора подлетела еще одна группа. Возглавлял их старец с белыми бровями и бородой – Учитель Чай Чжи.

Прибывшие принадлежали к Школе Девяти Светил, Дворцу Изумрудного Оперения, Горам Северного Янь, Обители Изумрудных Небес, Хребту, Подпирающему Небеса. Здесь были и люди из «Пурпурных Небес» Линь Юя, и из Горы Оленьей Охоты Чжэн Янхэ, и еще из десятка сект. Самым удивительным было присутствие людей из Секты Юаньчэнь и с горы Цанпин.

Увидев, что Юаньчэнь и Цанпин встали на сторону Чэнь Юаньци, Альянс Сект Меча опешил – ведь раньше те были на их стороне, а теперь переметнулись.

Народу становилось всё больше. Спор, начавшийся как обмен доводами, перерос в общую перепалку.

Внезапно пространство дрогнуло, и из пустоты явились более десяти фигур.

Все они были старцами. Они просто замерли в воздухе, не делая ни движения, но небеса тут же преобразились: разрозненные облака сгустились, слой их стал тяжелым, и в конце концов они закрутились в исполинскую воронку.

Сяэ Сяоюй смотрел на это величественное зрелище с трепетом: всякие Повелители и Истинные Повелители были лишь мелкой сошкой по сравнению с теми, кто стоял перед ними. Само Небесное Дао опасалось их существования.

— Великое Бедствие на пороге, а вы, вместо того чтобы думать о спасении, затеяли свару. Что за позорище! — проговорил старец в золотых одеждах, стоявший впереди.

— Не мы это начали, — Чэнь Юаньци отлично знал, когда нужно смиренно склонить голову, и сейчас выглядел крайне обиженным.

— Ваша Секта Сюаньцзи в последнее время что-то слишком активна, — холодно заметил белобородый старик.

— Старший Чжан, вы почтенный муж, одного поколения с моим Учителем, поэтому я не смею выказывать вам неуважение. Но если вы решили опираться на старость и кичиться возрастом, то это никуда не годится, — Чэнь Юаньци не дрогнул и ответил прямо.

Он был столь смел, потому что среди прибывших были двое Верховных Старейшин Секты Сюаньцзи, которые не дали бы его в обиду. К тому же испокон веков существовало правило: тем, кто выше рангом, чем Повелитель Дао, не пристало вступать в бой по пустякам.

— Чэнь Юаньци, ты славишься своим острым языком. В моей Горе Небесного Меча таких нет, и в споре нам с тобой не сравниться, но во всем должна быть справедливость… — Верховный Старейшина по фамилии Чжан вел себя точно так же, как и тот даос: не имея доводов, он просто упрямился.

Не успел он договорить, как стоящий рядом Верховный Старейшина холодно прервал его:

— Чжан, хоть в нашей Секте Сюаньцзи и есть краснобай Чэнь Юаньци, нам не сравниться с вашим повальным бесстыдством. Мы уговорились быть посредниками и не принимать ничью сторону, а ты с порога нарушаешь уговор.

Говоривший явно был одним из Предков Секты Сюаньцзи.

— Ладно, ладно, Сяо Чэнь тоже не святой. Ты уже нагнал достаточно туману, так что выкладывай свои козыри, и покончим с этим. Нечего нам больше любоваться на эти бесстыжие рожи. Тебе, может, и не тошно, а нам – в самый раз, — рассмеялся второй Верховный Старейшина Секты Сюаньцзи.

— Предки, не корите меня, я как раз собирался всё показать, — с этими словами Чэнь Юаньци достал знамя призыва душ и, обернувшись к своим старейшинам, добавил:

— Кое-кто здесь совсем лишился совести, и я боюсь, что они попытаются уничтожить улики прямо на месте. Прошу вас, помогите мне.

— В этом нет нужды. Пока я здесь, пусть только попробуют шевельнуться! — сурово бросил старец в золотых одеждах.

Чэнь Юаньци вовсе не собирался просить защиты для нескольких остаточных душ; он ждал именно этих слов. Теперь любой, кто посмел бы вмешаться, сам накликал бы на себя беду.

Взмахнув знаменем, Чэнь Юаньци выпустил из него вереницу призрачных, едва различимых фигур.

Это были души тех самых людей, которых убил Сяэ Сяоюй, отражая их нападение. Возглавлявший их мертвец тоже носил фамилию Чжан.

Затем Чэнь Юаньци извлек золотой талисман. Таких талисманов изначально было три; два Сяэ Сяоюй использовал в последнем бою, и остался лишь этот.

Собравшиеся здесь были рангом не ниже Повелителя Дао и с первого взгляда узнали происхождение этого артефакта.

— Отвечай, откуда у тебя эта вещь? — громко спросил Чэнь Юаньци.

— Дал Глава Секты, — хором ответили призраки.

— Зачем он дал вам это? — продолжал допрос Чэнь Юаньци.

— Глава сказал: если не сладим с Преемником Школы Меча и его друзьями, использовать этот талисман и убить их всех. Но он велел быть осторожными, так как талисман может вызвать пространственный шторм, и если они провалятся в пространственную трещину, мы ничего не получим, — ответил один из призраков.

Чэнь Юаньци холодно хмыкнул.

Повелители Дао и чаньские мастера вокруг переглянулись. Это было уже слишком; теперь никто не решался заступиться за Альянс Сект Меча.

— Сколько всего было таких талисманов?

— У меня было шесть, у остальных тоже. Сколько всего – не знаю, но точно не меньше десяти, — ответил главный призрак.

— У меня было три.

— У меня один.

Остальные призраки поспешили подтвердить его слова.

— К чему столько? Одного бы хватило, а если одного мало, то и десяток не поможет.

— Их готовили не только для Преемника Школы Меча. Глава прямо об этом не говорил, но мой учитель и старейшины намекали: если кто-то другой в Небесных Вратах обретет древнее наследие, мы должны прибрать его к рукам. Талисманы были на всякий случай, — ответил призрак.

Толпа взорвалась негодованием.

— Неслыханно! Какая дерзость!

— Замышлять такое… Они позорят имя праведников!

— Ученик нашей школы чудом обрел древнее наследие. Слава богу, этих мерзавцев перебили, иначе он пал бы не от рук демонов, а от рук «праведного» пути!

— Коварный замысел! Чем они лучше тех чужаков?

В этот миг даже те, кто прежде стоял на стороне Альянса Сект Меча, поспешили отойти подальше. Верховные Старейшины в воздухе тоже незаметно отдалились от представителя Горы Небесного Меча.

С древнейших времен ученикам разных школ дозволялось соперничать за счастливые шансы внутри Небесных Врат, и даже убийство не считалось чем-то из ряда вон выходящим. Но сбиваться в шайки и столь открыто планировать грабеж – это переходило все границы. Судя по размаху, их целью были даже такие фигуры, как Четыре Наследника, Семь Истинных и Десять Преемников Будды. Золотые талисманы явно предназначались для них.

Люди из Альянса Сект Меча побледнели как полотно. Стоявший в небе Верховный Старейшина и вовсе не знал, куда деться от позора.

Теперь все поняли, почему Чэнь Юаньци так шумел и не боялся огласки, созывая толпу зевак. Он с самого начала был уверен в своей победе.

— Старший Чжан, вожак этих призраков тоже по фамилии Чжан. Не ваш ли это потомок? Скажите-ка нам, что за планы были у вашей почтенной школы? Не сговорился ли кто с чужаками, чтобы одним махом истребить элиту всех сект, вошедших в Небесные Врата?

При этих словах Верховный Старейшина изменился в лице. Он думал, что его школе придется лишь пойти на большие уступки, чтобы замять дело, но не ожидал, что Секта Сюаньцзи окажется столь безжалостной и решит их окончательно погубить.

Не давая ему вставить ни слова, Чэнь Юаньци продолжил:

— Я и раньше удивлялся: мы использовали лучших учеников как приманку для чужаков, и как этот тайный план стал им известен? Оказывается, кто-то давно спелся с врагом и тайно передавал вести.

Верховный Старейшина Горы Небесного Меча пошатнулся, едва не рухнув с небес – обвинение метило прямо в него.

— Мои помыслы чисты перед Небом! Если я имею хоть какое-то отношение к тем чужакам, пусть меня поразит гром и душа моя развеется прахом! — проскрежетал он зубами, принося клятву.

Но Чэнь Юаньци не собирался отступать:

— Слыхал я, что у народа призраков из Подземного Мира есть свои способности, и они вовсе не боятся развеивания души – даже из жалкой искры они могут возродиться в новом теле.

Услышав это, Старейшина едва не захлебнулся кровью от ярости.

— Щенок, ты зашел слишком далеко! Пусть у нас и были свои корыстные цели, пусть на Горе Небесного Меча кто-то и перегнул палку, но всё это делалось лишь ради того, чтобы пережить Великое Бедствие. Сейчас все знают, что твоя Секта Сюаньцзи первой сошлась с Преемником Школы Меча и получила от него огромные выгоды, особенно тот летучий корабль. Когда грянет беда, вы просто погрузите всю школу и сбежите за море, оставив нас сражаться с чужаками! — вскричал он с нескрываемой горечью.

В его словах было три доли искренности и семь долей актерства – он пытался вызвать сочувствие и подстрекнуть остальных. Грядущее Великое Бедствие сейчас было главной болью всех великих сект.

— И то правда! Такое сокровище должно служить благу всего мира, а не прятаться в руках эгоистов, задумавших побег в разгар беды! — выкрикнул какой-то монах.

— Верно, откройте чертежи! Либо уходим все вместе, либо не уйдет никто! — подхватил другой.

На губах Старейшины промелькнула тень улыбки. Его слова сорвали последнюю завесу приличий.

Такова человеческая природа: если тебе плохо, ты не вынесешь чужого благополучия.

Видя, как всё больше школ – и даосских, и буддийских – поддаются на провокацию, пространство в вышине снова задрожало. На этот раз явилось куда больше людей – более сорока фигур.

Старец в золотых одеждах обратился к прибывшим:

— И вам не сидится на месте?

— Тут такой шум, что мы места себе не находим от беспокойства. Вот и решили взглянуть, что происходит, — ответил молодой культиватор в накидке из журавлиных перьев.

При его словах все разом смолкли, ибо он представлял Секту Тайсюй, а значит – и все Врата Дао.

— В этот раз мы расставили сети и перебили множество чужаков, а заодно выявили целую ораву шпионов в наших рядах. Среди них были люди высокого ранга, и почти все они – переродившиеся призрачные культиваторы. С виду они ничем не отличаются от людей, и распознать их крайне трудно. Единственное отличие в том, что они не боятся гибели души, поэтому клятвы на внутреннем демоне для них пустой звук. Такие важные вещи, как Корабль Небесного Меча, нельзя раздавать направо и налево – чем больше рук их коснется, тем выше шанс, что они попадут к чужакам. Так что забудьте свои требования, не то ими воспользуются вражеские лазутчики.

Молодой даос обвел толпу внизу ледяным, яростным взглядом.

Никто не смел встретиться с ним глазами, а те, у кого были нечистые помыслы, и вовсе понурились. Даос лишь выглядел юным, на деле же он был глубоким старцем с невероятно острым взором – никто не смел лгать ему в лицо.

— А если кто-то снова заведет об этом речь? — нарочно спросил Чэнь Юаньци.

Даос помрачнел и холодно отчеканил:

— Тот станет врагом всех Врат Дао.

— Что ж, это справедливо.

— Так и должно быть.

Люди из Сюаньцзи, Девяти Светил и Дворца Изумрудного Оперения закивали, а их противники окончательно пали духом.

Никто не смел недооценивать мощь клейма «враг Врат Дао». Стоило получить такую метку, как зависимые школы тут же объявили бы о выходе из союза, внутренние фракции устроили бы переворот, а выходцы из влиятельных кланов поспешили бы покинуть ряды секты. Такая школа развалилась бы сама собой, не дожидаясь внешнего удара.

— Альянс Сект Меча хотел поживиться, а в итоге остался ни с чем. Думаю, по возвращении они просто разбегутся, — тихо сказала девушка, наблюдая за зрелищем вместе с Сяэ Сяоюем.

Сяэ Сяоюй кивнул, он был того же мнения.

Он полагал, что у Альянса будет два пути: либо признать коварный замысел по истреблению других школ, либо найти высокопоставленного козла отпущения. Но в любом случае Альянс ждал крах. Он не ожидал, что Верховные Старейшины окажутся еще жестче и, не давая выбора, сразу пригвоздят их обвинением в пособничестве чужакам.

— Обычно великие школы Дао ведут себя сдержанно, а тут вдруг такое давление. Странно всё это… Неужели они так разволновались из-за близости Великого Бедствия? — Сяэ Сяоюй нахмурился.

Хоть он и сказал это вслух, в душе у него уже зрела догадка.

Девушка назвала это испытание пробным камнем для проверки талантов элитных учеников. Теперь Сяэ Сяоюй подумал о другом: возможно, это была и проверка боевых искусств.

Он не знал, как справились другие группы, но они со своими мечами буквально прорубили себе путь сквозь врага, доказав мощь мечевых культиваторов. Великие школы наверняка это осознали. А значит, чем больше мечей будет в их распоряжении, тем выше шансы выжить в грядущей беде.

Теперь было понятно, почему Секта Тайсюй, прежде державшаяся в стороне, внезапно поддержала их сторону, и почему Старейшины действовали столь беспощадно.

— Скажи мне, если Гору Небесного Меча прижмут, а Альянс распустят, какой выбор они сделают? — спросил Сяэ Сяоюй девушку.

— Какой тут выбор? Будут льнуть к тому, кто сильнее, — отрезала она.

Сяэ Сяоюй на мгновение опешил, а затем громко расхохотался. Он вспомнил, что чем выше ранг культиватора, тем больше он дорожит жизнью. Те, кто сумел достичь стадии Земного Бессмертного, пекутся лишь о Вознесении и бессмертии.

Гора Небесного Меча собирала союзников, лишь бы выжить в Бедствии. Теперь этот путь закрыт, но если есть другой способ уцелеть – какая разница, под чьим началом? Жизнь есть жизнь.

И неважно, в славе ты живешь или в бесчестии.

— Ты помогла мне разгадать эту загадку, так что эта пилюля Небесного Прорыва твоя, — Сяэ Сяоюй был в добром расположении духа и небрежно бросил ей снадобье.

— Благодарю вас, Мастер! — на лице девушки заиграла улыбка; эта пилюля была ей крайне необходима.

В Секте Небесных Врат были сотни тысяч учеников – по числу им не было равных в мире, но по положению они не дотягивали до великих школ. Ресурсов у них было мало, и такие рядовые ученики, как она, почти ничего не получали.

Спрятав духовную пилюлю за пазуху, девушка снова огляделась и прошептала Сяэ Сяоюю на ухо:

— Старший, открою вам секрет. Эта затея была направлена не только против чужаков – похоже, Врата Дао расставили ловушку для Врат Будды.

— Вот как? — изумился Сяэ Сяоюй.

— Посудите сами: у даосов из Четырех Наследников и Семи Истинных погибли четверо, а у буддистов из Девяти Преемников – семеро. Почему так? — в её голосе прозвучало некое злорадство.

Не дожидаясь ответа, она продолжила:

— Гора Небесных Врат стоит в Срединных Землях, и защищали её в основном местные. Старейшины Дао, конечно, спасали прежде всего своих учеников, а до буддистов им дела не было, если только те не шли плечом к плечу с даосами. У буддистов тоже всё непросто: их учение разделено между Срединными Землями и континентом Посо, и ладят они плохо. Вот и вышло, что трое выживших – из местных, а Посо осталось в дураках.

— Сами виноваты, больно они заносчивы. Им можно проповедовать в Срединных Землях, а нашим у них – нельзя, и в их святыни нас не пускают, — Сяэ Сяоюй относился к буддистам двояко. Он имел к их учению глубокое отношение, но не вписывался в их рамки, а к тем, кто с континента Посо, и вовсе не питал симпатии.

— Не забывайте и о другом: после этой чистки число шпионов в наших школах сократилось больше чем наполовину. Укрытия уничтожены, передавать вести им станет куда труднее, и они затаятся. А на континенте Посо такого не было. Если бы вы были чужаком, на кого бы вы напали в первую очередь, когда начнется Бедствие? — девушка хитро прищурилась.

Сяэ Сяоюй вздрогнул. Так глубоко он не заглядывал.

— Ты сама до этого додумалась? — удивился он.

— Не я одна. Вы же знаете, наши ученики, достигнув определенного уровня, должны странствовать – гадать людям, лечить их. Так мы ищем ресурсы и копим заслуги. Мы – самые осведомленные люди в мире, и среди нас всегда находятся те, кто сопоставляет слухи и факты. Со временем это стало целой наукой, — не скрывая, ответила она.

Глаза Сяэ Сяоюя загорелись. В отличие от прочих, он никогда не считал, что грубая сила решает всё. Если бы ему нужно было идти в опасное место и выбирать спутника между Ван Чэнем, У Вунхуа, Линь Юем и Чжэн Янхэ, он бы не раздумывая выбрал первых двоих.

— Много ли таких, как ты? — спросил он.

— Много. Кто преуспел в этом деле, идет на службу к чиновникам, становится советником. Служба государству – тоже путь совершенствования, — ответила девушка.

— И женщины могут быть советниками? — Сяэ Сяоюй слышал об этом впервые.

Девушка помрачнела; этот вопрос задел её за живое.

На деле у культиваторш было куда меньше возможностей, чем у мужчин. Среди Десяти Достопочтенных лишь двое были женщинами; среди великих школ лишь Дворец Изумрудного Оперения был чисто женским, остальные подобные школы были лишь придатками вроде Секты Ничан. Даже в таких местах, как Небесные Врата, где принимали всех, положение женщин было несравнимо ниже.

— Ты из ветви Пеньковой Одежды? — спросил Сяэ Сяоюй.

Секта Небесных Врат делилась на четыре ветви: лекари, гадатели, сказители и торговцы. Лекари врачевали – как тот лекарь Чжоу из Зала Верности и Праведности. Гадатели предсказывали судьбу и искали места для застроек. Сказители не были актерами, они несли слово, а торговцы занимались малым промыслом – от разносчиков до владельцев лавок. Ветвь Пеньковой Одежды как раз и была гадателями.

Девушка кивнула.

Женщине в этой ветви было несладко – кто станет слушать женщину-гадателя? У лекарей были свои целительницы, у сказителей – певицы, даже у торговцев было полно женщин за прилавками.

— Когда ты окончишь обучение? — спросил Сяэ Сяоюй.

Окончание обучения означало начало закалки – право странствовать по миру и копить заслуги.

— В нашей секте можно уйти в любой момент, мы свободны. Просто на горе больше шансов найти что-то ценное, а внизу придется полагаться только на себя. — Она вздохнула. — Многие, как и я, не могут решиться: и уйти страшно, и оставаться невмоготу… Вот и тянем время.

Сяэ Сяоюй взглянул на неё – четвертый уровень Концентрации Ци. Он лишь покачал головой: она была права, жизнь в такой секте немногим лучше доли вольного культиватора.

С другой стороны, это было логично. Секта Небесных Врат существовала для того, чтобы собирать вольных практиков под своим крылом, давая им прибежище и одновременно ограничивая их. Их путь совершенствования строился на заслугах, что побуждало сотни тысяч людей творить добрые дела, и этот путь был крайне экономен – он не требовал уймы ресурсов.

Тот, кто основал эту школу, был истинным Мудрецом и в то же время великим интриганом, ведь он получил целую армию последователей почти даром.

— Давай-ка я тебя проверю, — Сяэ Сяоюй задрал голову к небу, придумывая задачу.

— Мастер, из ничего и каши не сваришь. Прежде чем задавать вопрос, дайте мне достаточно зацепок, — она подперла голову рукой, глядя на него.

Сяэ Сяоюй нахмурился – это было непросто. Но тут его осенило.

— Хорошо. Давай возьмем то, о чем и так все судачат. Самая горячая тема сейчас – Великое Бедствие, а говоря о нем, нельзя не вспомнить Преемника Школы Меча. Расскажи-ка, что на самом деле произошло с ним в те годы?

Девушка улыбнулась:

— А я-то думала, будет что-то сложное! Об этом столько толков и догадок, я могу с ходу выдать десятка два версий.

— Мне нужна лишь одна, — Сяэ Сяоюй махнул рукой, сплетни его не интересовали.

Девушка задумалась, машинально водя пальцем по столу – видимо, это была её привычка.

Спустя долгое время она заговорила, словно рассуждая сама с собой:

— Самые ходовые версии таковы: либо Фан Юньтянь завидовал чужому таланту, либо Сяэ Сяоюй пострадал из-за обладания сокровищем. Но мне это кажется странным. Главная нестыковка в том, что в Секте Юаньчэнь всем было плевать на семью Сяэ Сяоюя. Значит, они и знать не знали, что в Павильоне Сокровенных Канонов хранится наследие Школы Меча. Сяэ Сяоюй в их глазах был пустым местом, так что ни о какой зависти или жажде сокровищ и речи быть не могло. И еще кое-что: против него свидетельствовали его же братья по школе, а их Фан Юньтянь подкупить бы не смог. Поэтому я думаю, что Фан Юньтянь действительно хотел кого-то подставить и у него были неопровержимые улики. А те, кто стоял за Павильоном, решили спасти того человека и провернули стратагему «слива засыхает вместо персика». Сяэ Сяоюю просто не повезло – он оказался под рукой и стал козлом отпущения.

— Козлом отпущения? — Сяэ Сяоюй замер. Повелитель Дао Чэнь когда-то говорил то же самое: в том деле крылось нечто иное, и он наверняка что-то знал.