Глава 4: «Алхимия»

Повсюду стоял невообразимый шум. В главном зале снаружи царила суета; через парадные двери и проход, ведущий во внутренние покои, шел непрерывный поток людей. Те, кто входил, несли тяжелые узлы и тюки с лекарственными травами; те, кто выходил, бережно держали нефритовые флаконы и тыквы-горлянки, наполненные только что сотворенными пилюлями.

Внезапно гул голосов стал еще громче.

— В девятом секторе, комната номер двадцать шесть, снова готова партия! — прокричал ученик Секты Небесных Врат, отвечавший за проверку. — Одна печь Пилюль Восполнения Небес, всего триста семьдесят штук! Высших духовных пилюль – сто двадцать четыре, средних – двести сорок шесть!

— Мастер Хо снова закончил плавку!

— Сотни духовных пилюль за один раз, и больше сотни из них – высшего качества… Это поистине невероятно!

— Мы не зря пришли именно к нему.

В главном зале люди из разных школ, оставленные здесь приглядывать за делами, зашептались. Кто-то восхищался, но, как водится, находились и те, кто не скупился на колкости.

— И откуда только выскочил этот мастер? Раньше о нем никто и слыхом не слыхивал.

— Варит-то он быстро, и выход из печи большой, да только жаль, что выше «высшего» ранга у него дело не идет. Что-то не видать у него пилюль ранга «высшая духовная», а об «абсолютном» и говорить нечего – ни единой штучки.

— Может, он и может их сварить, да только не хочет выставлять напоказ. Высших духовных пилюль и так достаточно, чтобы исполнить заказ, разве нет?

Последние слова принадлежали в основном другим алхимикам, которые вышли из своих комнат передохнуть.

В искусстве письма нет «первых», в боевых искусствах нет «вторых» – так говорят в народе, и среди алхимиков дела обстояли так же. Втайне они всегда состязались, и если кто-то начинал слишком ярко блистать, это неизбежно вызывало зависть. К тому же в этом кругу превыше всего ценились преемственность и корни. Каким бы талантом ты ни обладал, мастерство оттачивается на огромном количестве ингредиентов – какой дурак станет за так отдавать драгоценные травы безвестному выскочке на растерзание? Поэтому у каждого именитого мастера обычно был именитый Учитель. Но этот Мастер Хо был особенным: казалось, за ним не стояло никакой школы.

— Мастер Хо передал: он намерен сварить печь Пилюль Безупречности. Ему не хватает железного подсолнуха, пурпурно-золотой орхидеи, плодов вороньего младенца, крови дикого быка, слюны Лазурного Дракона… — выкрикнул ученик Небесных Врат.

— У меня есть слюна Лазурного Дракона! — громко отозвался кто-то из толпы.

Драгоценные снадобья, которые в обычное время днем с огнем не сыщешь, и редкостный мастер алхимии собрались сейчас в одном месте. Люди, представлявшие здесь свои школы, не были дураками и не собирались разбрасываться редкими травами, добытыми учениками с таким трудом. Они придирчиво выбирали. Раньше все стремились к мастерам с громким именем и высоким уровнем, и хотя этот невесть откуда взявшийся Мастер Хо выдавал пилюли лишь высшего ранга, что было далеко не пределом мечтаний, никто не мог сравниться с ним в эффективности. Он выдавал по печи в день, и в каждой были сотни штук. К тому же он готовил именно те снадобья, что помогали преодолевать барьеры, обострять чувства и исцелять поврежденные духовные корни.

В прежние времена спрос на такие пилюли был невелик: элите они были ни к чему, а тратить их на рядовых учеников душила жаба. Но теперь, когда все великие школы лихорадочно наращивали мощь, эти снадобья стали предметом первой необходимости, и Мастер Хо мгновенно оказался нарасхват.

В месте, скрытом за пеленой облаков и тумана, собралось несколько старцев. Чэнь Юаньци и еще несколько Повелителей Дао стояли поодаль, почтительно опустив руки.

Перед старцами в воздухе парил ореол света, похожий на ледяной диск. В этом сиянии отражалась смутная тень: человек, сидящий в позе лотоса перед алхимической печью, из-под которой вырывались багровые всполохи и бушевало ярое пламя.

— Как думаете, что это за малый и откуда он взялся? — спросил первый старец.

Второй старец непрестанно перебирал пальцами, совершая расчеты. Спустя долгое время он покачал головой:

— Не могу вычислить. Воля Небес в полном беспорядке. Не то что его происхождение – даже имени и возраста не разобрать.

— Что за метод алхимии он использует? Одна печь в день – это, пожалуй, слишком быстро, — пробормотал третий старец.

— Вряд ли это принадлежит какой-то из нынешних школ. Скорее всего, наследие Эры Далекой Древности, скрывающее в себе иные таинства. Все определенно не так просто, как кажется на первый взгляд, — уверенно произнес первый старец.

— Сяо Чэнь, а ты что скажешь? Что это за парень? — второй старец обернулся к Чэнь Юаньци.

— Раз даже глубокоуважаемые Предки не могут разглядеть истину, откуда мне знать? — Чэнь Юаньци пожал плечами.

— Ох и скользкий же ты тип. Хоть я и не вычислил его прошлого, но вижу, что тебе кое-что известно. Не связано ли это с тем малым, из-за которого в последнее время столько шума? — второй старец хихикнул.

— Священный дядя-наставник, я и вправду не знаю наверняка, могу лишь строить догадки, — Чэнь Юаньци понял, что не отвертеться, и ответил, собравшись с духом.

— Кто тебя заставляет угадывать в точности? Просто расскажи, к чему склоняешься, — велел старец.

— Судя по тому, что рассказывал Сяо Ло, за парнем по фамилии Сяэ должна стоять целая группа людей. Но группа эта весьма странная: по какой-то причине они никогда не вступаются за него… Или же… просто не могут этого сделать, — Чэнь Юаньци бросал осторожные взгляды на старцев.

— Говори прямо! Ты подозреваешь, что они, как и мы, не могут свободно разгуливать по миру, потому что их появление вызовет слишком сильные возмущения? — беззаботно бросил второй старец.

— Это лишь мои догадки, — Чэнь Юаньци не смел вести себя дерзко перед этими стариками.

— Продолжай, в твоих догадках есть смысл, — подбодрил его старец.

— Девчонка Цинлань говорила, что у него есть артефакт с собственной Благословенной Обителью внутри. Возможно, эти люди прячутся там, — Чэнь Юаньци высказал первое, не самое надежное предположение.

— Это пустые фантазии. Будь оно так, этому малому не понадобилась бы ваша помощь в беде. Людям вроде нас достаточно лишь пальцем шевельнуть, чтобы стереть в порошок любого его противника, и это не вызвало бы перемен в небесных знамениях. Думаю, девчонка Цзян ближе к истине: там его семья, — второй старец тут же отверг эту версию.

— Я еще не закончил! Я предполагаю, что внутри может находиться древнее формирование перемещения, — подстроился под ситуацию Чэнь Юаньци.

— А вот это возможно. Если такое формирование существует, то пока он здесь делает вид, что трудится, на той стороне кто-то помогает ему варить пилюли, и, боюсь, не один человек. Время выхода его партий подозрительно смещено: каждый раз, когда он закладывает новую печь, он выжидает три-пять дней перед тем, как выдать результат. Говорит, что готовится, но я в это не верю, — второй старец и сам был мастером алхимии, хотя его статус не позволял ему варить снадобья для других.

— Ваше слово в точности подтверждает мои сомнения, — поддакгул Чэнь Юаньци.

— Что еще? — старец знал, что Чэнь Юаньци хитрит и наверняка приберег еще пару мыслей.

Поняв, что не скроется, Чэнь Юаньци поспешно добавил:

— Я следил за тем, какие травы он запрашивает. Количество некоторых ингредиентов явно избыточно…

— Хочешь сказать, он выдает гораздо меньше пилюль, чем на самом деле варит? — второй старец снова принялся считать на пальцах. Подобные вещи Небесное Дао не скрывало, так что вычислить их было несложно.

— Разве не ходят слухи, что он присваивает себе пилюли высшего духовного и абсолютного ранга? — заметил Чэнь Юаньци.

Второй старец уже все понял. Он в уме перебирал комбинации трав и спустя долгое время пробормотал:

— Такой метод алхимии поистине пугающ.

— А разве есть у этого парня хоть что-то, что не было бы пугающим? — напомнил первый старец.

— И то верно, — рассмеялся второй и вдруг вскинул голову к небу.

Не только он – все присутствующие разом задрали головы.

— Небесная Скорбь! — Чэнь Юаньци изменился в лице.

— Это тот малый! — в один голос выкрикнули старцы. Хотя они не могли прозреть волю Небес, понять, на кого нацелена Скорбь, труда не составило.

Чэнь Юаньци на миг оцепенел, а затем с досадой пробормотал:

— Похоже, я ошибся. Никакого формирования перемещения там нет.

Остальные тоже осознали это: будь там портал, Небесная Скорбь не обрушилась бы в это самое место.

Впрочем, едва разобравшись с этим, все снова зашли в тупик: теперь прежние вопросы опять остались без ответов.

— Мне вмешаться? — с тревогой спросил Чэнь Юаньци, глядя на сгущающиеся тучи Скорби.

— Ты всегда был таким смышленым, как же сейчас сглупил? — второй старец чувствительно щелкнул Чэнь Юаньци по лбу. — Стоит тебе вмешаться, и всем станет ясно, что мы с ним заодно. Разве это не раскроет его личность? Здесь полно великих мужей, неужто не найдется тех, кто захочет помочь ему отразить Скорбь?

Не успел он договорить, как в воздухе возникли шесть фигур.

— Вот видишь, сколько желающих выслужиться, — старец кивнул на них.

И это было понятно.

Среди трех великих ремесел достичь успеха в создании артефактов или талисманов было сравнительно просто, ибо оба они опирались на «магию». Но алхимия – дело иное, она касалась «Дао». Поэтому стать Грандмастером Алхимии было в тысячи раз труднее, чем достичь того же в создании вещей или знаков. В нынешнем мире тех, кто по праву звался Грандмастером, едва ли набралось бы полтора десятка, и все они принадлежали к верхушке таких школ, как Тайсюй, Девять Светил, Храм Нанда или Храм Парящего Дракона. Даже в Секте Сюаньцзи не было фигуры такого уровня.

— Грандмастер Алхимии… Поразительно, — второй старец не находил слов.

— Похоже, нам придется заново оценить Сяэ Сяоюя и стоящую за ним Школу Меча, — Чэнь Юаньци отбросил свою обычную леность.

Раньше он полагал, что Школа Меча по уровню не выше Дворца Изумрудного Оперения, но появление Грандмастера Алхимии доказывало невероятную глубину их наследия.

Черные тучи в небе становились все гуще, постепенно закручиваясь в исполинскую воронку – в точности как тогда, когда явились Верховные Старейшины.

Пилюли, наделенные духовностью, также были ненавистны Небесам.

С треском и грохотом из туч вырвались молнии, стягиваясь со всех сторон, и вдруг один разряд ударил прямо вниз.

Чэнь Юаньци побледнел. Он сам когда-то проходил через Небесную Скорбь, и это зрелище пробудило в нем старые воспоминания: тогда ему пришлось объединить силы с тремя другими Повелителями Дао и пожертвовать двумя артефактами, чтобы выстоять.

В этот миг Верховные Старейшины ударили разом. Один выпустил поток сияния, подхватив молнию и не давая ей обрушиться; другой применил стратагему «выбить почву из-под ног», дробя разряд и превращая его в россыпь искр, окутавших зал.

Когда этот удар достиг крыши алхимической комнаты, от его мощи осталось едва ли две-три десятых.

Внутри комнаты Сяэ Сяоюй с мрачным видом взирал на падающие молнии. Он не боялся, что не сладит с ними, он сокрушался о том, что снова стал знаменитостью.

Мысленно он проклинал Хун Луньхая за то, что тот натворил.

В верхней части Крошечной Обители десятки печей непрерывно извергали разноцветный туман. Эти испарения клубились и кипели, а один сгусток и вовсе походил на яростный ураган.

Как все и предполагали, Сяэ Сяоюй поместил пилюли высшего духовного и абсолютного ранга в группу печей для многократной очистки и переплавки.

И вот только что в одной из печей одна-единственная пилюля обрела духовность. Все прочие снадобья в той печи обратились в прах, а их буйная лекарственная сила влилась в избранницу.

Дао Созидания было вовсе не таким прекрасным, как многие воображали. Суть созидания – в захвате, суть жизни – в законе джунглей. В тот миг, когда пилюля обрела искру разума, она поглотила силу своих собратьев и, инстинктивно почуяв опасность, принялась отчаянно биться.

— Я здесь больше не удержусь! — завопил Хун Луньхай. — Я немедленно перемещаю её наружу!

— Я не смогу её контролировать! — в панике выкрикнул Сяэ Сяоюй.

— Тебе и не нужно! Эта штука уже обрела разум и знает, как довести себя до совершенства, тебе нужно лишь подавить её, — Хун Луньхай, не слушая возражений, перебросил духовную пилюлю во внешнюю печь.

«Если уж ты не удержал, то как я-то смогу?», – в ярости подумал Сяэ Сяоюй. Но отступать было поздно, выбора не осталось.

Едва оказавшись во внешней печи, духовная пилюля начала неистово метаться. Многотонная громада печи заходила ходуном и даже сдвинулась с места.

— Эй, кто-нибудь, на помощь! — Сяэ Сяоюй в суматохе нашел мгновение, чтобы снять запреты с комнаты.

Снаружи уже дожидалась толпа. Как только собрались тучи Скорби, все поняли, что вот-вот родится духовная пилюля, а грохот из комнаты Сяэ Сяоюя не оставлял сомнений в том, кто её автор.

Когда запреты пали и люди увидели взмыленного Сяэ Сяоюя, они на миг растерялись.

— Быстрее! Защитите меня! — проорал Сяэ Сяоюй, лихорадочно выписывая магические жесты для изъятия пилюли. Жесты эти были лишь для вида – пилюля совершенно ему не подчинялась.

Его крик подействовал мгновенно: перед ним в секунду возникло с десяток защитных полей, два щита и один колоколообразный артефакт.

Едва защита встала, печь озарилась ослепительным светом, а затем грохнуло так, что заложило уши. Печь разлетелась вдребезги; огромные осколки шрапнелью впились в стены, изрытв их ямами, деревянные стеллажи рухнули, а пыль от взрыва заволокла все вокруг.

Сквозь эту завесу в небо ударил луч золотого света.

Верховные Старейшины в воздухе тут же вступили в дело. Хотя золотой луч метался из стороны в сторону с невероятной ловкостью, он не мог тягаться с методами бессмертных и был мгновенно окутан сразу несколькими кольцами сияния.

— Какая чудесная пилюля! С самого рождения наделена такой духовностью, — золотомантийный старец, уже являвшийся прежде, во все глаза смотрел на зажатую в руке добычу.

Пилюля казалась отлитой из чистого золота; её поверхность блестела как зеркало, в ней отчетливо отражались лица, а под оболочкой непрерывно переливался божественный свет, придавая ей живой вид.

Старец спустился на землю; следом за ним опустились еще пять Верховных Старейшин из разных школ. Все они почтительно поклонились Сяэ Сяоюю. Несмотря на огромную разницу в рангах, человек уровня Грандмастера имел полное право стоять с ними вровень.

— Грандмастер Хо… так молод и так одарен, это невообразимо, — они с первого взгляда прозрели маскировку Сяэ Сяоюя и были искренне потрясены.

Золотомантийный старец протянул пилюлю Сяэ Сяоюю. Хоть вещица и была редкой, самому ему она была без надобности.

Это была Пилюля Восполнения Небес, способная исцелить поврежденную основу. Она могла превратить заурядного посредника в гения уровня Четырех Наследников и Семи Истинных. К тому же она пригодилась бы Ван Чэню, У Вунхуа или Су Минчэну, чтобы исправить изъяны, допущенные при Возведении Основания. Но для Верховных Старейшин она не имела смысла – в свое время они были фигурами уровня Ло Вэньцина или Сяо Ханя, обладали высшими духовными корнями и заложили безупречный фундамент.

— Благодарю почтенных Предков за то, что отвели от меня Скорбь, — Сяэ Сяоюй низко поклонился. Старейшины могли считать его равным, но он сам не смел забываться.

— Пустяки, пустяки. Быть свидетелями рождения духовной пилюли – большая удача для нас. Скажите, нет ли у вас желания присоединиться к Секте Тайсюй? — старец тут же принялся переманивать Сяэ Сяоюя.

Сяэ Сяоюй покачал головой.

Старец не обиделся. Он видел маскировку, понимал, что юноша очень молод, и его расчеты прошлого Сяэ Сяоюя, где воля Небес оставалась неясной, уже подсказали ему, с какой грозной силой он имеет дело. Предложение было сделано скорее из вежливости, и отказ был ожидаем.

— Могу ли я полюбопытствовать, какой метод алхимии вы используете? Уж очень хочется утолить старческое любопытство, — старец решил зайти с другой стороны.

Сяэ Сяоюй, разумеется, не собирался говорить правду, но у него уже была заготовлена легенда.

— Мне посчастливилось обрести наследие древней школы алхимии. Этот метод зовется Искусством Девяти Превращений Алхимии. Каждая печь должна пройти через девять циклов превращений и закалок; с каждым циклом ранг пилюли повышается на одну ступень. Если удается завершить все девять, одна пилюля неизбежно обретает духовность. Однако сотворить духовную пилюлю крайне трудно – большинство разрушается еще до конца пути. Все это время я ежедневно варил по печи, пуская все высшие духовные и абсолютные пилюли на эти превращения, и в итоге получил лишь одну-единственную, — Сяэ Сяоюй притворно вздохнул.

— Вы слишком суровы к себе! Духовные пилюли не даются так просто. Древние методы и впрямь чудесны, — старец говорил совершенно искренне.

Сварить такую пилюлю – великий труд, даже Грандмастеры делают это лишь изредка, полагаясь на удачу. А этот древний метод позволял получить результат просто за счет огромного количества попыток – поистине великое искусство.

— Скажите, Грандмастер Хо, под силу ли вам сварить такие снадобья, как Золотые Врата или Небесные Волны? — старец наконец раскрыл свои истинные намерения. Остальные пять Старейшин тоже заметно оживились.

Пилюля Золотых Врат и Пилюля Небесных Волн использовались при прохождении Небесной Скорби. Для Земных и Небесных Бессмертных превыше всего в мире был лишь один вопрос – преодоление Скорби.

Чтобы вознестись, нужно пройти Скорбь; чтобы жить вечно – тоже. Но мощь Небес непредсказуема, и они готовы были отдать любую цену за помощь в этом испытании.

Сяэ Сяоюй на миг задумался, почувствовав, как сердце часто забилось – это был сигнал от Хун Луньхая.

— Я мог бы сварить их, но мой ранг слишком низок. Снадобья для Скорби хоть и уступают духовным пилюлям, но тоже могут навлечь гнев Небес… — Сяэ Сяоюй намеренно замялся. Это называлось «хочешь схватить – сначала отпусти»: если бы он сразу согласился, это вызвало бы подозрения.

— Об этом не беспокойтесь! Скорбь мы возьмем на себя. Если не хватит магической силы – тоже не беда: мы возведем Великое Перенаправляющее Формирование, через которое вам передадут самую чистую энергию. Я также подготовлю для вас несколько защитных артефактов, чтобы вы были в полной безопасности, — золотомантийный старец взял все заботы на себя, ведь для него это были сущие пустяки.

— Мой уровень ничтожен, а силы скудны, боюсь, я не смогу управлять артефактами, — продолжал ломаться Сяэ Сяоюй, что выглядело вполне правдоподобно.

Алхимики делились на два типа. Первые обладали талантом и с самого начала выбирали этот путь; их собственная сила обычно была невелика, а уровень культивации держался на поглощенных пилюлях. Такие мастера даже на стадии Истинного Повелителя, а порой и Повелителя Дао, не могли толком управляться с артефактами. Вторые же были мастерами уровня Повелителя Дао и выше, которые за долгую жизнь обрели глубокое понимание Дао и на склоне лет занялись алхимии. Сяэ Сяоюй явно не принадлежал ко вторым.

— Не волнуйтесь, ваша магическая сила не потребуется. Я дам вам артефакты, которые защищают владельца сами, они не станут тянуть из вас энергию, — старец по-прежнему не видел в этом проблемы.

Артефакты сами по себе редки, а те, что обладают навыком автоматической защиты, и вовсе дефицит. Но для человека калибра этого старца это не было преградой – в крайнем случае, можно было заказать их изготовление.

Сяэ Сяоюй, собиравшийся было вежливо отказаться, внезапно загорелся этой идеей. Такие артефакты обладали зачатками разума – не дотягивали до уровня духовных сокровищ, но были куда ценнее обычных вещей.

— У меня есть лишь один вопрос: Секта Тайсюй не страдает от нехватки Грандмастеров Алхимии, почему же Старший обратился ко мне? — недоумевал Сяэ Сяоюй.

— Я обратился ко всем Грандмастерам, кого нашел. Кроме вас, еще девять человек согласились помочь, и двое наших собственных мастеров тоже в деле, — не стал скрывать старец.

Сяэ Сяоюй все понял. Секте Тайсюй явно требовалась не пара пилюль, а целая гора. Похоже, они решили «подстелить соломки» перед Великим Бедствием и подготовить целую армию тех, кто сможет перейти со стадии Повелителя Дао на уровень Земного Бессмертного или с Земного на Небесного. Хоть это и один шаг, разница в силе была колоссальной.

Заодно Сяэ Сяоюй наконец осознал, почему Девять Светил и Сюаньцзи сблизились, а Тайсюй держалась особняком – у этой первой школы Дао давно были свои планы на спасение.

Варить снадобья для Скорби было трудно, тут, как и с духовными пилюлями, нужна удача. Для Хун Луньхая же это означало лишь одно: завалить печь ингредиентами, и рано или поздно результат будет достигнут.

— У меня есть небольшая просьба, — раз уж Сяэ Сяоюй решил ввязаться в это дело, он намерен был содрать с них три шкуры.

— Говорите без стеснения, — старец уже догадывался, о чем пойдет речь.

— Я слышал, почтенные Старшие истребили множество чужаков, среди которых было немало демонов, в том числе великих демонов. Их тела – истинные сокровища: жилы, кости и чешуя пойдут на артефакты и талисманы, а плоть и кровь – на алхимию. Я бы хотел… — Сяэ Сяоюй уже прикидывал в уме список.

Старец, не дожидаясь конца фразы, расхохотался:

— Эти материалы и так предназначены для алхимиков! Даже если бы вы не попросили, мы бы сами поднесли их вам на блюде.

— Что вы, как можно, — Сяэ Сяоюй не ожидал такой щедрости и вдруг почувствовал себя лягушкой на дне колодца, которая никогда не видела настоящего размаха.

Помимо легкой досады, он ощутил и тайную радость.

Травы возрастом в десять или сто тысяч лет интересовали его меньше, чем части тел демонов. Взять ту же ядовитую дракону: если он сможет извлечь её эссенцию крови, то сварит Пилюлю Драконьей Крови. Она позволит сменить кровь в жилах, а это и есть истинная переплавка костей.

Даже если не брать его самого, такая пилюля была жизненно необходима Су Минчэну. Она исправит недостатки его костяка, и в сочетании с силой мириад гу он станет невообразимо могуч.

Еще одно применение Пилюли Драконьей Крови – для простых людей. Его семья, Ли Гуанцзун, дядя Хэ, Чжуцзы и остальные… Если они выдержат напор лекарства, то их тела, изначально не годные для совершенствования, обретут средние или даже высокие способности.

В мире были тысячи мастеров алхимии, и даже здесь, на горе Небесных Врат, их собралось больше двух тысяч. Но Грандмастеров было лишь полтора десятка, и разница в отношении к ним была колоссальной.

Теперь Сяэ Сяоюй жил не в келье, а в целом дворце, выделенном Сектой Небесных Врат.

Здесь, как и в прежней комнате, пол был выложен белым нефритом, и даже колонны были из него же. Лишь крыша была сделана не из камня, а из кованого мягкого золота.

В самом центре зала высилась алхимическая печь, куда более совершенная, чем прежняя. Её опорами служили шесть извивающихся драконов; по исходящей от них ауре было ясно, что это не просто литье – в них наверняка были запечатаны души настоящих драконов. Под печью бушевало пламя, но то был не жар земли, а Божественное Пламя Бинлинь из Двора Доушуай, предоставленное Сектой Тайсюй.

Такую редкость Верхнего мира могла выставить лишь Тайсюй; даже Девять Светил, вторые в списке, не обладали подобным сокровищем.

Сейчас в зале разливалась небесная музыка, а воздух был напоен фиолетовой дымкой – верный знак того, что пилюли скоро будут готовы.

Однако мысли Сяэ Сяоюя были далеки от этой печи. Алхимией занимался Хун Луньхай. Раньше Сяэ Сяоюю приходилось помогать – выписывать жесты или вливать магическую силу, но теперь и это не требовалось.

Вокруг зала были расставлены десятка два знамен, через которые непрерывным потоком лилась чистейшая энергия. Сама печь была артефактом с зачатками разума, она слушалась малейшего веления мысли. Сяэ Сяоюю оставалось лишь сидеть на пуфу, изображая глубокое сосредоточение. Впрочем, он и впрямь занимался «алхимией», только не варил пилюли, а «переплавлял» их внутри себя.

В этот раз великие школы расставили сети и выкосили чужаков, по пути разгромив две Благословенные Обители. Число убитых великих демонов шло на десятки, а демонов уровня Повелителя Дао – на тысячи. Как и говорила та ученица, горы их тел были огромны.

Перед началом работы Сяэ Сяоюй затребовал целую гору эссенции крови, чтобы Хун Луньхай помог превратить её в снадобья.

Сяэ Сяоюй выбирал с умом: его интересовала кровь тех демонов, что славились скоростью полета. Сейчас он поглощал пилюлю, созданную из птицы-демона, известной как шестикрылая алая ворона. Она же – шестикрылый кровавый ворон, потомок древних видов, чья родословная восходила к самому трехногому золотому ворону, одной из высших кровей Эры Величайшей Древности.

Сяэ Сяоюй держал пилюлю во рту, и с каждым вдохом и выдохом из нее исходило слабое кровавое сияние, проникавшее в его плоть.

Его тело мелко дрожало; он с трудом сдерживал стон от пронзительной боли. Смена крови, переплавка костей, очищение покровов и промывание костного мозга никогда не были приятными прогулками.

В каком-то смысле совершенствование было формой крайнего самоистязания.

Спустя долгое время напряженные мышцы Сяэ Сяоюя наконец расслабились. Его даосское одеяние насквозь пропиталось влагой – это был не просто пот, от него исходил резкий, едва уловимый запах нечистот, вышедших из глубин тела.

Сотворив заклинание очищения, Сяэ Сяоюй наконец почувствовал облегчение.

— Пилюля Алой Вороны почти исчерпала свой эффект, пора переходить на другое снадобье, — пробормотал он себе под нос.

Потянувшись всем телом, он резко выбросил кулак вперед.

Удар не был сокрушительным – по силе он не шел ни в какое сравнение с мощью Су Минчэна и даже уступал Ли Гуанцзуну, который уже возвел основание и чей «Канон Богатыря» давал невероятный прирост физической силы.

Но этот удар был невероятно быстрым. Кулак рассек воздух с резким свистом, словно само пространство разорвалось в клочья.

Кулак разжался в ладонь, прямой выпад сменился рубящим ударом «ребром» – на этот раз скорость была еще выше, и в воздухе прогремел хлесткий хлопок.

В каждом бою Сяэ Сяоюй обнаруживал новые слабости. Исправляя их, он совершал резкий скачок в силе, пока следующая битва не обнажала новые прорехи.

Последние схватки дали ему понять: его реакция была молниеносной, но тело не поспевало за разумом, становясь обузой.

Сяэ Сяоюй никогда не забудет ту исполинскую когтистую лапу, что возникла из ниоткуда и медленно опускалась на него. Он хотел бежать, но тело не слушалось, и он мог лишь смотреть, как смерть приближается… Он не хотел пережить такое снова.

Было несколько путей решения этой проблемы, и самым простым и прямым был отказ от плоти.

На самом деле каждый культиватор рано или поздно вставал перед этим выбором. На стадии Повелителя Дао пути расходились: один вел к отказу от бренного тела, другой – к Святости Плотского Тела.

Первые видели в плоти лишь оковы. Когда взращен изначальный дух, тело становится ненужным. Врата Будды и вовсе считали его лишь «кожаным мешком», который в положенный срок следует сбросить; даосы же видели в нем лишь временное жилище, в котором живут по привычке.

Сторонники Святости Плотского Тела, напротив, считали плоть основой основ. Дух без тела для них был как дерево без корней или поток без истока.

Сяэ Сяоюй больше склонялся к первому пути, так как на ранних этапах он был легче. После Эры Далекой Древности из ста вознесшихся девяносто девять выбирали именно его. Те же, кто достигал святости во плоти, были фигурами исключительными – как первые четверо из пяти Божественных Императоров или трое Преподобных Дао: Ли Тайсюй, Девять Светил и Кунчань.

— Сносно, — Сяэ Сяоюй все еще не был доволен достигнутой скоростью.

Он по-прежнему чувствовал некую тяжесть. Если раньше его тело было куском ржавого железа, то теперь оно стало твердым деревом – оно все еще камнем шло ко дну, если его бросали в воду.

— Может, еще разок «пройтись по сусекам» и выпросить эссенцию крови более высокого ранга? — прошептал он.

— Тот старик вряд ли даст, — внезапно раздался голос Хун Луньхая.

Сяэ Сяоюй вздрогнул от неожиданности и быстро взглянул на печь.

— Ты не боишься, что она выйдет из-под контроля? — спросил он.

— Не волнуйся. В свои лучшие годы я один приглядывал за десятками печей одновременно, и ничего не случалось. Сейчас я лишь немного отвлекаюсь на разговор с тобой, беды не будет, — беззаботно ответил Хун Луньхай.

Сяэ Сяоюя укололо это самодовольство.

Теперь-то он понимал: когда Хун Луньхай просил его помочь с теневыми пилюлями, он не договаривал всей правды. Если бы ему нужно было лишь восстановить душу, хватило бы двух-трех штук; но он заставил Сяэ Сяоюя сварить почти пять тысяч! В итоге Сяэ Сяоюю пришлось всеми правдами и неправдами копить десятки тысяч заслуг, чтобы смыть ауру Подземного Мира, зато Хун Луньхай остался в выигрыше: на этих пилюлях он сумел раздробить свою жалкую остаточную душу на множество независимых фрагментов.

— Не будь таким мелочным, — Хун Луньхай заметил его недовольство и понял, что слегка перегнул палку, но у него были свои оправдания. — За эти пару лет сколько раз ты попадал в переплеты? Сколько раз был на волосок от смерти? Я же из-за тебя в постоянном страхе живу. Заставил тебя варить те снадобья лишь потому, что хотел подготовить себе побольше путей к отступлению. Если честно, рядом с тобой и девяти жизней мало.

— Ладно, твоя правда, — Сяэ Сяоюй не хотел тратить время на препирательства. — Что ты хотел сказать?

— Я просто не хочу, чтобы ты сел в лужу. В этих делах я разбираюсь лучше: для алхимика нет ничего хуже репутации жадины, — предостерег Хун Луньхай.

— Ты-то и говоришь о жадности? — саркастически подметил Сяэ Сяоюй.

— Я решил стать другим человеком, нельзя, что ли? — Хун Луньхай ответил с достоинством.

Сяэ Сяоюй сначала удивился, но быстро все понял.

— Все из-за титула Грандмастера Алхимии, да? — пробормотал он.

Когда Хун Луньхай погиб, он был лишь мастером – фигурой заметной, но не уникальной. К тому же у него не было опоры, и своего звания он достиг лишь благодаря обману и краже ресурсов.

Но теперь все иначе. Грандмастеров в мире меньше двадцати, и теперь Хун Луньхаю, даже если он не переродится, не нужно бояться старых врагов. Раз уж выпал шанс начать все с чистого листа, кто не захочет уважения?

— Надумал? Не будешь перерождаться? — спросил Сяэ Сяоюй.

— Я не буддист и не владею тайным методом шариры. Если перерожусь, нет никакой гарантии, что верну свои нынешние умения. Слишком велик риск.

Раньше Хун Луньхай любил рискнуть, но теперь его статус изменился, и он не хотел играть с судьбой. Стать Грандмастером Алхимии невероятно трудно; он прошел через смерть и стал этим странным существом – то ли призраком, то ли духом артефакта, – прежде чем поймать ту единственную искру понимания. Если он родится заново, это озарение может не повториться.

— Что ж, тогда титул Мастера Хо останется за тобой, — согласился Сяэ Сяоюй.

Хун Луньхай не возражал. Куда лучше начать жизнь с чистого листа как Мастер Хо, чем пытаться отмыть имя «раскаявшегося» Ядовитой Руки Царя Пилюль. Тем более что у этого Мастера Хо была весьма солидная опора.

Он прекрасно понимал: Верховные Старейшины великих школ наверняка приняли Сяэ Сяоюя за алхимика Школы Меча, потому и были столь обходительны.

В свое время Хун Луньхай закончил так плачевно именно потому, что за его спиной не стояло грозной силы. И хотя он не видел, чтобы Школа Меча хоть чем-то помогала Сяэ Сяоюю, само это имя работало безотказно.

— Ты все это время варил пилюли, вдоволь надышался их целебным туманом, а рождение духовной пилюли и Небесная Скорбь помогли закалить твою душу. Теперь она достаточно окрепла. С нынешней партией Пилюль Золотых Врат твой дух станет даже сильнее, чем при жизни. Раз ты завел этот разговор, значит, задумал найти тело для захвата? — Сяэ Сяоюй высказал свою догадку.

— От тебя ничего не скроешь, — признался Хун Луньхай.

— И хорошо. Твое присутствие рядом порой связывает мне руки, — Сяэ Сяоюй раньше не отпускал его лишь потому, что не знал, сколько секретов тот успел подсмотреть. В начале он и вовсе не подозревал о Хун Луньхае и мог ненароком выдать себя.

Но теперь Сяэ Сяоюю было уже все равно.

— Закончим эту печь и уйдем. Перед тем как отправиться в Южные Пределы, я найду тебе тело с отличными задатками, — Сяэ Сяоюй уже прикидывал, кто подойдет на эту роль.

— Только не вздумай подсунуть мне что попало, — Хун Луньхай, хоть и решил стать на путь истинный, не мог избавиться от своей подозрительности.

— Не волнуйся. Найду тебе культиватора на стадии Концентрации Ци с прекрасными корнями. С твоими знаниями ты быстро достигнешь уровня Истинного, — пообещал Сяэ Сяоюй.

— А не лучше ли найти Истинного, который прошел идеальное Возведение Основания? Не говори, что тебе это не под силу, — Хун Луньхай начал набивать цену.

— Такие люди – элита великих школ. Зачем мне лишние хлопоты? — Сяэ Сяоюй закатил глаза.

— И что же ты задумал? — Хун Луньхай отступил на шаг. Он не был наглецом, просто торговался, ожидая, что Сяэ Сяоюй предложит свой вариант.

— У меня есть свои правила. Я подыщу какой-нибудь знатный клан – там всегда полно парней с великолепными данными, но скверным характером. Среди них точно найдется достойная цель для захвата тела, — Сяэ Сяоюй не собирался убивать невинных.

Все, кого он лишал жизни, либо желали ему зла, либо были законченными мерзавцами.

Хун Луньхай задумался.

Он хотел захватить тело Истинного лишь для того, чтобы сэкономить время – ведь до Великого Бедствия осталось меньше десяти лет. Но, поразмыслив, решил, что план Сяэ Сяоюя не так уж плох.

Для культиватора важен каждый шаг, и первый из них – Возведение Основания.

В глазах Хун Луньхая то, что другие называли «идеальным», было далеко от совершенства. Он знал способы куда более эффективные.

Раз уж начинать все сначала, почему бы не сделать это безупречно?