Глава 3. Снадобье

Ли Субай и Цзыхуан-цзы вернулись в префектуру Тяньбао, чтобы собрать остальные школы. Половина Повелителей Дао под предводительством Сюаньнюань-цзы и Минхэ отправилась на разведку к уже известным убежищам чужаков – это были их следующие цели. Остальные же временно остались на тех нескольких островах.

Пользуясь тем, что бои еще не начались, Акетина приставила Сяэ Сяоюя к делу – помогать с алхимией.

Все ингредиенты уже отобрали и разложили по кучкам согласно рецептам, которые предоставил Сяэ Сяоюй.

Собрать удалось не всё: чего-то было в избытке, чего-то не хватало, а несколько видов трав и вовсе отсутствовали. К счастью, Му Фэйцин оказался ходячим складом снадобий. У него при себе был пространственный артефакт, набитый лекарственным сырьем. Недостающие ингредиенты нашлись у него под рукой, и, поскольку они не были особо редкими, он просто отдал их.

Закончив с делами, Му Фэйцин поспешил удалиться – от этих местных дикарей у него уже голова шла кругом.

Теперь всё зависело от Сяэ Сяоюя.

Несколько сотен местных дикарей обступили Сяэ Сяоюя, и он чувствовал огромное давление, но прогнать их не мог – Акетина распорядилась, чтобы они учились у него искусству создания снадобий.

Процесс был крайне сложным: от подготовки до завершения требовалось выполнить когда пятьдесят-шестьдесят, а когда и больше сотни шагов. Чтобы выучиться этому с нуля, потребовалось бы лет пять или шесть, поэтому Акетина решила взять числом. Каждому этапу обучалось по несколько человек: одни отвечали только за подготовку, другие – только за варку. Среди толпы наверняка нашелся бы хоть один, кто сумеет всё запомнить.

— Смотрите внимательно, если что непонятно – спрашивайте. Второй раз повторять не стану, — громко объявил Сяэ Сяоюй, засучивая рукава.

Акетина, стоявшая рядом, принялась переводить. Она долго что-то лопотала, и, судя по ее свирепому тону, она вряд ли ограничилась словами Сяэ Сяоюя. Скорее всего, она добавила угрозы вроде: «Кто не научится – вырежу всю семью».

Сяэ Сяоюю было всё равно. Он взял ступку и принялся за работу.

Обычно обучение начинают с простого, но Сяэ Сяоюй поступил иначе: первым он выбрал самое сложное в приготовлении снадобье.

И вовсе не потому, что хотел схитрить или плохо научить. Просто это снадобье обладало мощнейшей силой; оно предназначалось для уровня Истинного Повелителя и было пределом того, что Сяэ Сяоюй мог изготовить обычными методами.

Он мог бы создать нечто и более высокого ранга, но для этого требовались особые приемы – их с Хун Луньхаем секретные техники, которые он ни за что не стал бы передавать чужакам.

Сяэ Сяоюй готовил это средство, чтобы все увидели результат – только так он мог извлечь для себя выгоду.

Чтобы местные дикари всё разглядели, Сяэ Сяоюй раз за разом повторял каждое действие. Благо материалов здесь было в избытке, и он мог их не жалеть. Впрочем, была и другая причина: его задело намерение сабли того старого дикаря. Он не верил, что старик понимает концепцию «состояния», скорее, тот просто махал саблей так долго и часто, что движения стали привычными, отточенными и в итоге превратились в инстинкт.

Это напомнило Сяэ Сяоюю о Хун Луньхае. Что касается боевой мощи, то, если не считать сносного владения ядами, у Хун Луньхая не было иных козырей, однако его мастерство в алхимии граничило с самим Дао. Если бы технику варки пилюль можно было превратить в намерение меча или сабли, он, пожалуй, смог бы сразить даже Повелителя Дао.

«Любой метод в Поднебесной ведет к Дао», – гласила старая мудрость, передаваемая во Вратах Дао, но никто не принимал её всерьез. Сейчас же Сяэ Сяоюй ощутил в ней глубокий смысл.

Теперь, работая над снадобьем, Сяэ Сяоюй просчитывал каждый шаг с помощью Диска Небесных Тайн. Начальное движение, промежуточные действия, сила, с которой бросаются ингредиенты – всё выверялось до мельчайших подробностей, не допуская ни малейшей погрешности.

Этот подход напоминал его собственное намерение меча: со стороны всё выглядело невероятно искусно, вызывая вздохи восхищения, и в чем-то перекликалось с техникой сабли старого дикаря.

Раньше Сяэ Сяоюй, возможно, почувствовал бы неловкость, но теперь ему было всё равно. У каждого свои таланты: старик искусен с саблей, Хун Луньхай – в алхимии, а использование Диска Небесных Тайн – это его, Сяэ Сяоюя, уникальный дар.

Есть путь сабли, есть путь алхимии, и использование Диска Небесных Тайн несомненно тоже может достичь высот Дао.

Сяэ Сяоюй решил, что отныне, чем бы он ни занимался, он будет сохранять это состояние. Даже во время совершенствования он станет просчитывать движение истинной Ци через Диск Небесных Тайн, направляя её по кратчайшим путям с предельной скоростью. Он хотел, чтобы это вошло в привычку и стало естественной реакцией организма.

Занимаясь делом, Сяэ Сяоюй давал пояснения. Он говорил подробно, словно терпеливый и внимательный учитель.

Не то чтобы он сам этого хотел – просто он не мог иначе. По реакции окружающих дикарей он чувствовал, понимают они его или нет. Если большинство не схватывало суть, он объяснял еще проще, пока не добивался понимания хотя бы от половины присутствующих.

В этот момент подошел Му Фэйцин, намереваясь узнать, не нужна ли какая помощь, но, увидев работу Сяэ Сяоюя, впал в ступор.

В движениях Сяэ Сяоюя не было ничего лишнего. Все приемы – простые, четкие, плавные, словно течение воды. Даже сам Му Фэйцин не сделал бы лучше. Но больше всего его поразили объяснения: Сяэ Сяоюй излагал не просто порядок действий, а глубокую теорию, причем умудрялся делать это самыми простыми словами. Местные дикари вряд ли осознавали всю сложность такого подхода, даже Акетина не понимала, но Му Фэйцин, будучи знатоком, почерпнул для себя немало и невольно заслушался.

Сейчас у всех были дела, и Му Фэйцин не был исключением, но он замер, очарованный. Вскоре его пришли искать, и этот человек тоже оказался мастером алхимии. Его реакция была точь-в-точь как у Му Фэйцина: сначала он оторопел от техники Сяэ Сяоюя, а затем был полностью захвачен его словами.

Если бы Сяэ Сяоюй создавал пилюли, эти двое Повелителей Дао, возможно, не придали бы этому такого значения, но он готовил именно снадобье. Принципы молочных снадобий Демонических Врат и пилюль Врат Дао во многом схожи, но у каждого свои сильные стороны. Слушая Сяэ Сяоюя, оба Повелителя Дао чувствовали, будто перед ними открываются новые горизонты.

Народу прибывало. Те, кто не смыслил в алхимии, были поражены точностью движений Сяэ Сяоюя, а знатоки, подобно Му Фэйцину, ловили каждое слово.

Сами того не замечая, Повелители Дао оттеснили дикарей во внешние ряды.

Акетина наблюдала за этим со стороны, но мешать не стала.

Поначалу она беспокоилась, искренне ли Сяэ Сяоюй собирается их учить, но, видя такую картину, отбросила все сомнения. Теперь она, наоборот, переживала, справятся ли её люди.

У местных дикарей не было понятий «мастер» или «грандмастер», но существовали свои критерии. Акетина выставила того старого дикаря специально, чтобы показать Сяэ Сяоюю: у них тоже есть умельцы.

Тот старик был личностью известной. Пусть его магическая сила была невелика, по статусу он приравнивался к старейшине. Если Маръ считался грандмастером, то старик был мастером.

Другие дикари тоже пытались перенять технику сабли у этого старца, но мало кому это удавалось. Поэтому в их представлении вещи такого уровня не могли даваться легко.

Время шло, и вдруг в толпе разлился необычайный аромат.

— Какое чудесное снадобье! — Му Фэйцин прикрыл глаза, вдыхая запах, и не удержался от похвалы.

На этот раз это была не лесть, а искреннее восхищение.

На их уровне совершенствования пробовать лекарство на вкус было необязательно – по одному запаху можно было судить о нем почти безошибочно.

— Какое мастерство! — Му Фэйцин очнулся от забытья и вновь принял свой обычный льстивый вид, на этот раз явно пытаясь угодить.

— Ничего особенного. Мне еще далеко до того парня. Будь он здесь, он бы непременно нашел целую кучу изъянов, — безучастно ответил Сяэ Сяоюй.

Му Фэйцин не расстроился из-за того, что лесть не достигла цели, а, напротив, посерьезнел.

Один из стоявших рядом Повелителей Дао опешил и внимательно посмотрел на Сяэ Сяоюя, пытаясь понять, не притворяется ли тот скромником.

Тут кто-то из задних рядов спросил:

— Тот парень, о котором ты говоришь, – это Грандмастер Хо?

— Его фамилия не Хо. Его настоящее имя – Хун Луньхай, некогда известный как Ядовитая Рука Царь Пилюль, — Сяэ Сяоюй воспользовался случаем, чтобы прославить имя друга.

— Так это он.

— Разве он не погиб?

— Достичь уровня грандмастера, будучи вольным культиватором, – непросто, совсем непросто.

Среди собравшихся культиваторов Врат Дао большинство были знатоками алхимии, так что прозвище «Ядовитая Рука Царь Пилюль» им было знакомо.

Сяэ Сяоюй продолжил:

— Он погиб, осталась лишь алая остаточная душа, нашедшая приют в алхимической печи. Но нет худа без добра: так он познал сокровенный смысл жизни и постиг Дао Созидания.

— Невероятно!

— Кто бы мог подумать, что такое возможно!

Глаза Повелителей Дао загорелись, но тут же погасли.

Такое невозможно повторить. Остаться лишь клочком души – это ли не крайняя опасность? Чтобы выжить в таком состоянии, нужно обладать колоссальной удачей. К тому же, не встреть этот человек Сяэ Сяоюя, он бы, скорее всего, окончательно исчез, не имея шанса на возрождение.

Это вопрос судьбы, воли Небес и великого Созидания; такое не обрести силой.

— Не будем об этом, — Сяэ Сяоюй обернулся и протянул чашу Акетине. — Снадобье готово. Нужно испытать его.

Волны благоухания щекотали ноздри. Акетина не сомневалась, что средство превосходное и наверняка ей поможет, но она помедлила, а затем указала пальцем на одного из стоявших рядом дикарей.

— Ты хочешь, чтобы он пробовал? — Сяэ Сяоюй нахмурился.

— Глупость! Какая нелепость! — зашумел рядом Му Фэйцин.

— Он слишком слаб и не вынесет мощи этого средства. Если он его примет, то просто взорвется, — предостерег Сяэ Сяоюй.

— Ты считаешь меня дурой? Я хоть и не варю пилюли, но о таких вещах слышала, — Акетина отмахнулась, явно не принимая слова всерьез.

— Тогда зачем ты это делаешь? — удивился Сяэ Сяоюй.

— Избыток силы и некачественное снадобье – вещи разные, я сумею отличить одно от другого, — настаивала она.

Выбранный дикарь оставался невозмутимым, словно его вовсе не заботила скорая смерть.

Сяэ Сяоюю больше нечего было сказать. Он небрежно бросил чашу Акетине и развернулся, чтобы уйти.

— Стой! — раздался зычный крик из-за спин толпы. К ним вышел старый Король Дикарей, с которым Сяэ Сяоюй постоянно вел дела.

— Я верю ему, так что испытую снадобье я, — с этими словами Король Дикарей быстро подошел к Акетине и протянул руку.

Акетина поколебалась, но всё же отдала ему чашу.

Взяв её, старый Король Дикарей спросил:

— Как его принимать?

— Просто проглотить. Обычная доза – ложка, но для пробы хватит и половины, — Сяэ Сяоюй остановился и обернулся.

Услышав это, Король Дикарей схватил стоявшую рядом большую поварешку и потянулся к чаше.

Сяэ Сяоюй изменился в лице. Король Дикарей взял огромный черпак! Сяэ Сяоюй мгновенно оказался рядом и перехватил его руку. С горькой усмешкой он выудил из кучи хлама маленькую ложечку: