Глава 41
С чего бы ему не осмелиться просить денег?
Доля в прибыли есть доля в прибыли – он вложился рецептом и технологией производства стекла, оставив все деловые вопросы Четвертому брату. Его роль заключалась лишь в получении дивидендов. Теперь, когда им понадобились его чертежи, почему бы ему не получить за них плату?!
Слышали когда-нибудь об интеллектуальной собственности?
Вэй Юй был преисполнен праведного негодования.
Он продвигал техническое наследие китайской цивилизации от имени своих предков – было бы справедливо заработать небольшие комиссионные за труды. Да, абсолютно разумно!
Четвертый принц любил деньги, но Вэй Юй был еще скупее и хитрее.
Они спорили о плате за чертежи всю дорогу от Внутреннего города до Императорского и не умолкали, пока не достигли дворцовых ворот.
— Четвертый брат, в бизнесе хуже всего раздоры между партнерами. Теперь мы ведем дела вместе – всё твое мое, а мое твое, зачем же проводить границы между нами?
Но взывания к чувствам были единственным, что никогда не работало с Вэй Юем.
Он отверг это предложение с абсолютной непоколебимостью:
— Нет уж, бизнес есть бизнес. Мое – это мое. Даже между родными братьями счета должны быть чистыми. Я ничего не смыслю в торговле. Я прямо как Августейший отец – рад сидеть сложа руки и получать свою долю.
Когда дело касалось денег, забудьте о кровном родстве – даже если бы явился сам отец, это бы не помогло.
У Четвертого принца разболелась голова.
Не смыслит в торговле? Да он, кажется, только и знает, как заговорить зубы!
Он даже приплел «чистые счета между братьями» – и при этом утверждает, что ничего не понимает?
Он просто не хочет уступать ни медяка из этой проклятой платы за дизайн!!
Они спорили, пока у них не пересохло в горле, но Вэй Юй упрямо отказывался сдать хотя бы пядь земли. Четвертый принц был истощен морально и предпринял последнюю попытку:
— Ладно, тогда назови свою цену. Но учти: у твоего Четвертого брата и правда не так много денег.
И не совестно ему было такое говорить?
Сын Благородной супруги, принц с самой высокопоставленной матерью во дворце после императрицы – и у него нет денег?
Вэй Юй бросил на него многозначительный взгляд, после чего тут же расплылся в лучезарной улыбке:
— Совсем немного, немного. Я не жадный. Просто отдай мне поместье на окраине города, размер не имеет значения!
Четвертый принц думал, что тот попросит чистое золото или серебро. Услышав, что речь всего лишь об усадьбе, он мгновенно расслабился.
— Раньше надо было сказать. Хорошо, когда вернемся, я велю прислать тебе купчую и всё прочее.
Люди с огромными земельными наделами говорят уверенно. Четвертый принц в этот момент выглядел чертовски щегольски.
Вэй Юй был так доволен, что у него чуть слюнки из глаз не потекли.
— Четвертый брат, ты такой хороший человек. Мы ведь родные братья – к чему эти церемонии…
Восьмой принц, который всё это время оставался невидимым, молча повернулся и посмотрел на него.
Теперь он вспомнил, что они братья? Буквально мгновение назад всё сводилось к «чистым счетам».
Восьмой принц было подумал, что Вэй Юй смягчился и решил сказать пару вежливых слов, но в следующую секунду услышал:
— Четвертый брат, а когда ты пришлешь человека с документами? Не слишком ли это хлопотно? Если ты занят, я могу просто сказать Августейшему отцу и забрать их сам…
Восьмой принц безучастно уставился в пространство.
Да, он всё еще недостаточно бесстыден.
Четвертый принц был человеком слова.
Он обещал Вэй Юю поместье и доставил не только купчую, но и договоры с крестьянами-арендаторами.
Прижимая к себе шкатулку с документами на землю, Вэй Юй откинулся в кресле-качалке, сощурив глаза от радости.
— Ах, теперь я богат – две сотни му земли! Как только покину дворец, заведу ферму: куры, утки, гуси, рыба – экологический цикл, полная самообеспеченность… Хм… может, еще и свиней разводить?
Его мысли перескакивали с одного на другое.
Сяо Аньцзы в последнее время был так раздражен безынициативностью Вэй Юя, что перестал крутиться рядом.
Во дворе были только Хун Чжун и Бай Бань: один подметал, другой протирал окна.
Пробормотав что-то себе под нос и не получив ответа, Вэй Юй заметил, что семечки на столе закончились, и крикнул:
— Хун Чжун, принеси своему господину еще семечек.
Чернолицый Хун Чжун с метлой в руках обернулся и безучастно посмотрел на Вэй Юя:
— Ваше Высочество, семечки закончились.
— А? Закончились?
Вэй Юй рассеянно бросил:
— Тогда возьми серебро и купи еще на кухне.
— Ваше Высочество, семечки закончились, — повторил Хун Чжун.
Его тон оставался совершенно ровным и беспристрастным, ничего необычного – но всё же это немного нервировало.
Вэй Юй, очевидно, привык к этому и даже не осознал серьезности ситуации. Он лениво обхватил свою шкатулку с документами и пробормотал:
— Не может быть, чтобы во дворце закончились семечки. Сходи к евнуху Ван Си на кухню, он точно достанет…
Как говорится, добрые слова не повторяют трижды. Видя, что Его Высочество всё еще не сообразил, Хун Чжун с застывшим лицом повернулся к Бай Баню.
Бледный, лишенный эмоций евнух вышел в коридор с тряпкой в руке. Проходя мимо Вэй Юя, он небрежно бросил:
— Ваше серебро у Сяо Аньцзы. Он сказал, что в последнее время вы слишком раздражительны, и вам больше нельзя есть семечки.
Вэй Юй: «…»
Это заставило его замолчать.
Он резко выпрямился:
— Где Сяо Аньцзы?!
Этот глупый мальчишка взбунтовался?!
Дразнить его – это одно, но теперь он даже не дает ему есть семечки?!
Это просто возмутительно.
Бай Бань спокойно ответил:
— Главный евнух Ли Чэн взял его в крестники. Теперь он учится работать под началом своего крестного отца.
Вэй Юй: «…?»
Его челюсть отвисла, а затем снова захлопнулась. Он молча лег обратно.
Ну что ж.
Это серьезно.
Маленький дурачок учился обретать власть за его спиной – и, судя по всему, весьма успешно.
Вэй Юй не мог этого отрицать – он был искренне впечатлен.
Часто моргая, он долго размышлял и всё равно ничего не понимал, поэтому повернулся и спросил двоих во дворе:
— Как это вышло, что Сяо Аньцзы стал крестником Ли Чэна?
Главный евнух, перед которым заискивали даже министры – что он нашел в этом маленьком простофиле?!
Неужели Сяо Аньцзы – какое-то тайное сокровище?
Неужели Вэй Юй всё это время был слеп??
Хун Чжун:
— Главный евнух Ли сказал, что Сяо Аньцзы умен и честен.
Бай Бань:
— В ночь Праздника Циси Сяо Аньцзы сказал, что помог Главному евнуху Ли с одним делом.
Хун Чжун:
— Главный евнух Ли прислал Сяо Аньцзы много подарков.
Бай Бань:
— Сяо Аньцзы их не взял. Сказал, что не заслужил. Сказал, Ваше Высочество учили его не ждать награды за добрые дела.
Хун Чжун:
— Главный евнух Ли похвалил его за прямоту и надежность.
Бай Бань:
— И тогда он сделал Сяо Аньцзы своим крестником.
Они по очереди, фраза за фразой, быстро объяснили всё, что произошло.
Вэй Юй стоял с открытым ртом, совершенно ошеломленный.
Что за дикий поворот сюжета?!
То, что случилось на Циси… это было всего три дня назад!
Столько всего произошло за какие-то три дня – а он ни сном ни духом? Это что, шутка такая?
— Тц.
Вэй Юй глубоко вздохнул и улыбнулся:
— Почему вы оба знали, а я нет? Появились секреты? Больше не считаете меня своим господином? Планируете стать самостоятельными и уйти из семьи, так, что ли?!
Он вошел в образ короля драмы: с дрожащими губами, прижав руку к сердцу, он рухнул обратно в кресло-качалку с видом преданного человека – словно его поразил смертельный недуг.
Хун Чжун и Бай Бань молча смотрели на него две секунды, а затем синхронно отвернулись.
Его Высочество опять за свое.
И чтобы не попасться на удочку и не платить очередную «компенсацию за моральный ущерб», они решили снова превратиться в безмолвных деревянных истуканов.