Глава 75

Дело Хэ Аня было улажено, и Вэй Юй повернулся к Хэ Юну.

— Даю тебе последний шанс: ты занимался растратами?

Он спросил об этом в лоб.

Толстяк на мгновение опешил от такого вопроса, но тут же пришел в себя и с несчастным видом принялся причитать, жалуясь на несправедливость:

— Ваше Высочество, прошу вас, рассудите здраво! Как бы ничтожный осмелился посягнуть на имущество князя! Я не обманывал хозяина и не притеснял арендаторов. Управляя поместьем столько лет, я вставал на рассвете и ложился за полночь, каждый божий день думая лишь о выгоде господина!

Его Высочество остался непреклонен и сменил вопрос:

— Тогда почему ты такой дородный и носишь парчу? Неужели жалованье управляющего настолько велико?

Глаза Хэ Юна округлились:

— Ваше Высочество, этот ничтожный толст от природы!

Осознав, что именно в этом причина подозрений Его Высочества, толстяк почувствовал себя обиженным до глубины души.

— Этот ничтожный всегда был склонен к полноте. Даже если я не буду есть целый день, а стану пить одну лишь воду, я всё равно не похудею. Разве это от обжорства!

Говоря об одежде, толстяк потянул себя за полу халата и с жалобным видом посмотрел на Вэй Юя:

— Этот ничтожный служит управляющим в этом поместье, и хотя мое жалованье составляет всего четыре таэля в месяц, у меня также есть несколько акров земли, я держу свиней и содержу небольшую лавку дома.

Так что для управляющего княжеским поместьем не было зазорным одеваться прилично, верно?

Поняв намек Хэ Юна, Вэй Юй замолчал.

Так, значит, у него просто такой тип телосложения, склонный к полноте?

Что ж, ладно.

Это была его ошибка, и он признал ее про себя.

Поразмыслив пару секунд, Вэй Юй одарил управляющего Хэ мягкой улыбкой, мгновенно став вежливым и учтивым.

— В таком случае, это я слишком много надумал и обидел управляющего Хэ. Это моя вина, и я надеюсь, управляющий Хэ не примет эту досадную мелочь близко к сердцу.

Управляющий Хэ запаниковал:

— Не смею, не смею! Ваше Высочество слишком добры. Это всё вина этого ничтожного.

— Полно тебе, не говори так. Ошибка есть ошибка, и я свою признаю. Тебе тоже не стоит принижать себя. Я по-прежнему рассчитываю, что ты и дальше будешь усердно трудиться на благо поместья.

— Этому ничтожному стыдно, но я глубоко благодарен за доверие Вашего Высочества! Ради Вашего Высочества этот ничтожный в будущем расшибется в лепешку, но будет управлять поместьем образцово!

— Вот и славно. Таким и должен быть управляющий. Я возлагаю на тебя большие надежды, управляющий Хэ!

— Ох, этот ничтожный благодарит Ваше Высочество за похвалу… Кстати говоря, Ваше Высочество ведь еще не трапезничали? Этот ничтожный велел заранее приготовить обед на кухне. Не желаете ли поесть сейчас?

— Тьфу ты, а ты и впрямь заботливый управляющий.

Эти двое, внезапно поладив, пошли прочь, непринужденно беседуя.

Любезности между взрослыми всегда были до тошноты фальшивыми.

Глядя вслед уходящему принцу, И Шисань, который всё еще считал себя почти ребенком, молча повернулся к Фан Шэну за указаниями:

— Господин, а как быть с ними?

И Шисань имел в виду стайку детей, которых они привели с собой.

Его Высочество уже ушел, и Фан Шэну тоже нужно было следовать за ним.

Фан Шэн покосился на гвардейца:

— Ты их привел, ты за них и отвечай.

Фан Шэн удалился, оставив И Шисаня стоять с таким лицом, будто его мучил запор, и пялиться на кучу детишек.

Мог бы хоть слово сказать, прежде чем уходить!

Он же понятия не имел, как возиться с детьми!

Раз уж было решено остаться в поместье на пару дней, значит, так тому и быть. Вэй Юй не собирался тратить остаток своего отдыха впустую.

К тому же, поскольку он задумал построить здесь школу, нужно было распланировать территорию и всё подготовить до своего отъезда.

Что касается приюченных детей, Вэй Юй не позволил им вернуться в горы, а велел остаться в поместье. Он также отправил людей в город закупить побольше ткани и готовой одежды.

Всё это либо будет выдано детям в долг сейчас, либо послужит наградой позже.

Какой бы милосердной ни была душа, работать себе в убыток – плохая затея!

Вэй Юй решил преподать детям урок «ценности», чтобы они не выросли нахлебниками…

Днем, после послеобеденного сна, Вэй Юй в сопровождении управляющего Хэ прохаживался вдоль межей. Указав на определенный участок земли, он сказал:

— После осенней жатвы ничего здесь не сажай. Отведем это место под школу. Просторное, светлое, вдали от суеты – атмосфера для учебы будет что надо.

— Да, да, этот ничтожный всё понял.

Хэ Юн усердно кивал, делая пометки в памяти.

Вэй Юй развернулся и указал на другое место:

— Там построй столовую. Сделай ее большой – не только для учеников, но и для всех работников поместья.

Глаза Хэ Юна округлились, он нахмурился, но, немного подумав, всё же зафиксировал указание.

Вэй Юй снова указал рукой:

— Вон там построй общежития. В будущем в школе наверняка будет не пара человек. Нужно возвести просторное здание для общего проживания…

На этот раз Хэ Юн промолчал.

Он взглянул на Мудрого князя, несколько раз порывался что-то сказать и наконец с горечью выдавил:

— Ваше Высочество, если вы всё это застроите, в поместье скоро совсем не останется пахотных земель!

Двести акров – как их можно было так быстро израсходовать?

Вэй Юй ответил:

— Не паникуй и не спеши. Если земли и впрямь не хватит, мы просто прикупим несколько соседних участков.

А кто за них заплатит – что ж, это определенно будет не сам Вэй Юй.

Разумеется, платить придется отцу!

Разве он строит школу для себя? Разве таланты, которых здесь взрастят, будут служить лишь ему? Он и так проявляет доброту, не требуя со старика плату за труды. Еще и за землю платить из своего кармана?

Мечтать не вредно.

Хэ Юн немного успокоился.

Раз Его Высочество так говорит, значит, не стоит бояться, что земля закончится, арендаторы разбегутся, а сам он останется управляющим без дела.

Но покой Хэ Юна длился недолго. В следующий миг из уст Вэй Юя прозвучала новость, подобная грому среди ясного неба:

— Кстати, отныне арендная плата в поместье снижается до пятидесяти процентов.

— Да, этот нич… что?!

Слова были произнесены так буднично, что Хэ Юн едва не согласился по привычке, но когда до него дошел смысл, он пришел в ужас.

Он тут же попытался возразить:

— Ваше Высочество, нельзя этого делать! Если снизить ренту до пятидесяти процентов, начнется хаос!

— Какой еще хаос? — вопросом на вопрос ответил Вэй Юй.

— Это…

Хэ Юн замялся и после секундного колебания выпалил:

— Ваше Высочество снижает ренту из сострадания к людям, не желая, чтобы они страдали. Но испокон веков арендная плата составляла семьдесят процентов. Все знатные люди в столице собирают именно столько. Боюсь, если вы установите пятьдесят процентов…

— Боишься, что соседние арендаторы, прослышав об этом, сбегутся сюда или начнут требовать от своих господ того же? И это встревожит знать, чьи интересы будут ущемлены, и они даже могут подать на меня жалобу императору, верно?

То, что Хэ Юн не смел произнести вслух, Вэй Юй договорил за него.

Вэй Юй улыбнулся – лицо его не выражало ни тени беспокойства – и спросил:

— Управляющий Хэ, каков мой статус?

Хэ Юн отвел взгляд:

— Разумеется, вы – Его Высочество Мудрый князь.

— Верно. Я – принц. Все земли под небом принадлежат монарху. Весь мир принадлежит моему императорскому отцу. Что плохого в том, что я хочу снизить ренту для своих арендаторов? Разве это преступление? Они хотят жаловаться на меня за то, что я убавил жалкие две десятые? Пусть пробуют! Посмотрим, посмеют ли!

Услышав дерзкие и властные слова Мудрого князя, Хэ Юн посмотрел в спину своего господина и почувствовал небывалый прилив воодушевления.

И впрямь!

Его господин – принц! Как смеет любая безродная дворняга клеветать на него!

Мудрый князь милосерден и великодушен, у него добрая душа. Что плохого в том, чтобы снизить ренту на двадцать процентов ради блага народа?

Любой, кто выступит против, наверняка и сам погряз в коррупции!