Глава 137

Канна затаила дыхание.

Она ничего не сказала. Она не могла вымолвить ни слова.

Постепенно ее зрение привыкало к темноте, и облик Каллена начал отчетливо вырисовываться.

Он стоял весьма близко — на расстоянии вытянутой руки.

— Выметайся, Каллен Эдис.

— Вы должны следить за своими словами, сестра.

Каллен ответил спокойным тоном.

— Вы теперь перестали притворяться заботливой и доброй сестрой?

— Да, так.

— Как-то грустно.

Каллен рассмеялся.

— Правда как-то грустно.

Сестра была настолько жестока, что выступали слезы.

Весь смех, слетавший с ее губ, улыбки на ее лице — все были полной фальшью. Ласковый голос, нежное прикосновение к его волосам.

Все фальшь.

В этом не было ни капли настоящего.

Он знал. Он не настолько глуп, чтобы не знать и быть невольно обманутым.

Ее раздражение, обида, презрение и непоколебимость, казалось, прятались где-то под маской лицемерия. Он упорно старался их не видеть, но…Невольно все знал и все видел.

Было бы куда лучше, если бы он об этом не знал.

Когда затаившееся презрение обнажилось перед лицом Каллена, он почувствовал глубокую печаль и разочарование.

Да, хорошо бы.

Он бы предпочел жить в полном неведении и в сетях обмана.

— Подумайте еще раз. Я намного полезнее, чем думает сестра.

— …

— Впредь я больше не помешаю вашим встречам с Аргоном. Можете повторно выйти замуж. Если хотите, я поддержу его как следующего императора. А сестру короную императрицей.

Он был на полном серьезе. Если сестра пожелает, он готов возвысить ее на самую вершину империи.

Но сестра очень упрямая женщина, так что она, несомненно, откажется.

— Я ненавижу тебя.

Он так и думал.

— Мне не нужно ничего подобного.

И об этом он уже догадывался.

Это все ее непоколебимое упорство.

Она из тех людей, которые не получали помощь даже от тех, кто изначально поддерживал и был на их стороне. От них последует только лишь недовольство.

И все-таки он не мог ненавидеть эту железную стену. Колючий шип беспричинно пронзает плоть настолько болезненно, что невольно сочится кровь.

Однако он не ненавидит эту боль.

— Я хочу от тебя лишь одного. Сгинь с моих глаз.

— Если я уйду, завтра мы сможем продолжить беседу? Или послезавтра?

Каллен уже пытался сам себя вытащить из крепких пут сестры.

— Нет, сестра никогда в жизни не пожелает со мной встретиться.

— Так что, теперь ты мне угрожаешь?

— Боже упаси.

Раздался смех, будто прозвучала нелепость.

— Если бы я хотел пригрозить сестре, то не вел бы себя столь опрометчиво. Я хочу знать правду и хочу услышать честные слова

— Но что, если я не хочу этого?

Затем Каллен очень вежливо ей ответил.

— Вы вскоре захотите.

Канна медленно подняла руку и схватила свое ожерелье.

В нем содержится яд.

Если распылить его на плоть, вы ощутите жгучую боль, а если в рот — возможно, смерть будет неизбежной.

Она надеялась, что ей не придется его использовать.

Если она на этой пойдет, ее ждут необратимые последствия.

Вряд ли Каллен поведет себя агрессивно, поскольку это не присуще ему. Но в случае подобных событий Канна ответит ему той же монетой.

— Тогда вам изначально не следовало проявлять ко мне доброту. Я не могу угадать капризы сестры.

— Я же говорила. Тебя обвела вокруг пальца мерзкая стерва. Ты сам ошибся.

— Нет.

Каллен ясно на нее смотрел даже в глубокой темноте.