Глава 140

— Рафаэль, иди.

Канна, вместо того чтобы обратиться к Орсини и его впустить, провожала Рафаэля.

— Не волнуйся и иди.

Рафаэль вежливо ей поклонился.

Только после того как он ушел, Канна перевела взгляд на Орсини.

— ….

`Не хочу с ним говорить`.

Канна на него взглянула, как на насекомое, и вернулась в комнату.

Но Орсини последовал за ней.

— Черт, что? Зачем вошел?

Орсини пропустил мимо ушей все ее слова и стал осматривать комнату.

Он взглянул на опрятную кровать и сразу же на диван.

И затем рассмеялся, обнаружив флакон с лекарством и окровавленную повязку.

— Почему этот ублюдок приходит сюда и получает лечение? Ну конечно, ты же лекарь, помогающий всем без исключения.

Не стоило и отвечать.

Канна потребовала, указывая на дверь комнаты.

— Сгинь.

Но Орсини, не последовав ее просьбе, развалился на диване.

ʹОрсини, снова ты испоганил мой диванʹ.

На днях она его поменяла, потому что этот ублюдок до него дотронулся, но он вновь уселся!

Орсини комфортно устроился и потянулся за закусками, которыми наслаждались те двое. Он взял несколько целых печенек и захрустел ими во рту.

Глядя на Канну.

— …

Хрусть-хрусть.

Жевание печенья действовало ей на нервы.

— Что ты творишь?

— Они выглядели весьма аппетитными.

Он небрежно смахнул крошки с губ.

— Почему? Тебе жалко для меня какого-то печенья?

— Уходи, если нет ко мне дела.

— У меня. Есть. Много. Дел.

Он внезапно подогнул правую брючину до колен.

Когда его крепкие бедра наполовину обнажились, Канна бессознательно отвела взгляд.

— Эй, посмотри сюда.

— Что?

— Посмотри, что у меня из-за тебя.

Переведя взор, она увидела.

Небольшую, но довольно глубокую рану.

— Ты помнишь?

Но Канна вместо ответа посмотрела ему в глаза.

Тогда ей послышалось, как в ушах отчетливо барабанил дождь.

Льющийся дождь, словно разрывая тело на части, хлюпающие в грязи ноги и сдавшийся Орсини, смотрящий на нее.

Канна, презирая Орсини, очень хладнокровно топтала его бедро.

Острым тонким каблуком она с силой впивалась в его плоть.

Но он спокойно принял всю боль, не поведя и бровью.

Потому она не знала, что останется столь глубокая рана.

Канна непрерывно заморгала.

Она вспомнила, как тогда внутри нее бушевало пламя гнева.

Честно говоря, в то время погода была не такой уж и холодной.

— Ну и что?

Канна сухо выдавила ответ.

— Хочешь услышать извинения?

— Не нужны мне твои жалкие извинения.

— Тогда зачем мне показал?

— По крайней мере я имею право лечиться у тебя.

Он неторопливо облокотился на диван. И указал на рану выше колена.

— Так уж и быть. У меня есть необходимое лекарство и бинты.

— …

— Так…может, дело в том, что тот ублюдок имеет право, а я нет?

— Не говори, что он ублюдок.

В тот момент чувства, отражающиеся в глазах Орсини, тут же изменились.