Глава 11.2

— Это… не то, что я ожидал, — признаётся Клинт.

Когда Питер протягивает ему тарелку с печеньем и тот берёт одно, то смотрит он на него как на убийцу его семьи.

— А почему они коричневые?

— Как сказал бы Пол Голливуд, их передержали на огне, — говорит Ванда.

— Кроме того, по цветам мы их начали разделять только в середине первой партии, — вторит ей Питер. — Мы думали, они выйдут радужного цвета, но, как видите, не вышли.

— Это было очень обидно, — соглашается Ванда.

— Вы… Вы… испортили конфеты.

Питер переминается с ноги на ногу.

— Это был своего рода научный эксперимент, — говорит он. — Долго рассказывать.

— Ты не мог просто курить травку, как нормальный подросток? — спрашивает Клинт. — Это так необычно.

— Эй, моя жизнь — это не только скитлз и обугленные радуги, — говорит Питер. — Я легко взвожусь. Я сократил свой слоган «принимать наркотики — это не круто» до «наркотики — это круто». Я бунтарь.

— И чего ты надеялся этим добиться?

Клинт с озадаченным выражением на лице нюхает печенье. Питер вырывает его у него из рук и откусывает. Сладкий, но горелый ароматизатор, однако печенье есть печенье. Клинт, наблюдающий, как он жуёт, выглядит несколько впечатлённым.

— Это была идея ЭмДжей, — вставляет Ванда.

Клинт пожимает плечами и засовывает руки в карманы.

— Вот как. Кто я такой, чтобы сомневаться в вечной мудрости ЭмДжей?

— Почему если это идея ЭмДжей, то она заведомо крутая? — спрашивает Питер. Не будь он влюблён в ЭмДжей, всё равно бы нашёл подобные действия двойным стандартом. Питер никак не может понять, что же связывает таких людей, как Клинт и ЭмДжей. ЭмДжей рассказывала ему, как поймала Клинта на взломе вентиляции и как он потом её «нанял» его личным психотерапевтом. Питер не понимает. Он не хочет понимать.