Глава 32

Мы взяли кофе в «The Coffee House» — известной кофейне той эпохи, и неспешно прогулялись по близлежащему парку. В наших предыдущих разговорах мы никогда не углублялись в серьёзные темы, но теперь у нас было время. Наша беседа охватывала множество тем, при этом я умело обходил всё, что не соответствовало той эпохе или могло бы вызвать у неё дискомфорт. В конце концов, она спросила о моей семье, и я рассказал ей, как я родом из Японии — ну, из Японии моего мира, хотя, честно говоря, разницы почти не было. Я поведал ей историю о том, как мой отец влюбился в японку и переехал через море, чтобы быть с ней.

— Мой отец влюбился в японскую девушку, которая училась с ним в одном университете. После бесчисленных попыток ухаживания он наконец добился успеха, и они стали парой. По словам отца, они провели вместе четыре прекрасных года, прежде чем её семья, точнее её отец, узнал об этом.

— И что случилось потом? — спросила она, полностью погрузившись в историю.

— А как ты думаешь? Её отец не одобрил англичанина, и ей пришлось выбирать между разрывом отношений и тем, чтобы быть отвергнутой семьёй. Хотя, если подумать, зная характер моего деда, даже если бы мама решила остаться, он бы никогда не отрёкся от неё. Ну да ладно, продолжим… Поскольку это был последний год университета, мама умоляла отца позволить ей закончить учёбу, и при строгом условии, что она немедленно вернётся домой после окончания, родители разрешили.

Я сделал глубокий вдох и продолжил:

— Она согласилась, и прошёл целый учебный год, в течение которого мой отец пытался вернуть её, заставить передумать, но… в итоге потерпел неудачу.

— О… Но ты здесь, значит, это не конец истории, да? — неловко спросила она.

— Как это может быть конец? — спросил я с усмешкой. — После окончания учёбы, не видя её несколько месяцев, отец начал расспрашивать окружающих и узнал, что она вернулась в Японию. Он решил, что это будет его последняя попытка вернуть её, продал большую часть своего имущества и потратил все деньги на авиабилет и кольцо. Затем отправился за ней.

Я улыбнулся и продолжил:

— Он знал город, откуда она родом, но не знал точного адреса. Три недели он провёл на улицах Каруидзавы в её поисках. Он не хотел сдаваться, но деньги закончились, а срок визы подходил к концу. И вот, подавленный и неудовлетворённый тем, что не смог достичь своей единственной цели, он взял такси и направился в аэропорт, так как у него оставались деньги только на обратный билет в Великобританию. Должно быть, это была воля вселенной, потому что именно тогда он случайно заметил её выходящей из продуктового магазина. Он выпрыгнул из движущейся машины и упал на колени прямо перед ней, рассказал свою историю и сделал предложение.

Я усмехнулся, переходя к следующей части:

— Понятное дело, она сказала «нет» — после трёх недель на улице он выглядел и пах ужасно, но его поступок тронул её сердце. Видишь ли, она всё ещё любила его, но из-за семьи не могла просто взять и сказать «да».

— Пфф… Могу представить его выражение лица, — рассмеялась она.

— Да, он был опустошён, но на этом всё не закончилось. Она дала ему немного денег и сказала прийти к ней домой на следующий день чистым и опрятным, чтобы обсудить всё с её семьёй. Тебе нужно кое-что знать о моём дедушке — он строгий человек с суровой внешностью, но в глубине души у него нежное сердце. Он любил свою дочь всем сердцем и был готов на всё, чтобы видеть её счастливой. Со стороны казалось, что в семье всем заправляет он, но настоящая власть принадлежала бабушке. Однажды у них была ссора, и дед был прав, но бабушка заставила его спать на диване и вообще перестала готовить. Понадобилось всего три дня, чтобы дед извинился, хотя был не виноват.

— Ха! — вырвался у неё милый смешок.

— Так вот, возвращаясь к истории… Отец был полон решимости быть с мамой. Он пошёл в отель, снял номер на ночь и хорошенько привёл себя в порядок, по крайней мере, так он говорил. На следующий день он пришёл к ним домой, но его не впустили. Он провёл полдня перед их дверью в позе догэдза.

Увидев её недоумевающее выражение лица, я пояснил:

— Это азиатская традиция — ты становишься на колени и кланяешься, касаясь головой земли. Это крайне неудобно и используется для выражения уважения, глубокого извинения или просьбы об одолжении.

После её кивка я продолжил основную историю:

— Итак, после половины дня в такой позе начался дождь, и бабушке наконец стало его жалко, она впустила его. Если вкратце — отец поругался с дедом, бабушка встала на сторону мамы и отца, и у деда не осталось выбора, кроме как согласиться на их отношения. Отец переехал в Японию. Через год после свадьбы родился я. Остальное уже история.

— Эй! Почему ты так быстро закончил? — спросила она, надув губы.

— Пришлось, иначе я бы рассказывал об этом не меньше часа, — ответил я со смехом.

Недовольная моими словами, она состроила самую милую гримаску, которую я когда-либо видел.

По мере нашей прогулки Оливия постепенно начала раскрываться. Хоть она всё ещё осторожничала, рассказывая о своём прошлом, но поделилась несколькими ключевыми моментами из своего детства. Я знал, что она рассказывает не всю историю, но решил не акцентировать на этом внимание. Мы прошлись по парку и в итоге добрались до набережной, где выбрали уютное место, чтобы посмотреть на закат.

— Так, Энди, ты уже рассказывал о своей работе, но не вдавался в подробности. Что именно и где ты будешь преподавать? — спросила она после минутного молчания.

— Хм… Я буду вести около двадцати классов для одарённых учеников в частной школе.

— Звучит престижно, но чёрт возьми, разве это не слишком много? — удивилась она количеству.

— Не совсем, в частной школе семь учебных лет и четыре факультета, но не так много детей.

— Факультета? — переспросила она озадаченно.

— Представь их как братства. Когда первокурсники начинают учебный год, их распределяют по одному из четырёх факультетов, где они живут в соответствующем общежитии.

— А! Но тогда почему двадцать, а не двадцать восемь классов?

— Ну, предмет, который я буду преподавать, факультативный, и дети могут выбрать его начиная с третьего курса.

— О… Теперь понятно. Но всё равно кажется много, надеюсь, ты не единственный преподаватель по этому предмету.

Кривая улыбка на моём лице, должно быть, ответила на её вопрос, но я всё равно подтвердил её опасения.

— На самом деле всё не так плохо, в каждом году около 50 студентов, а поскольку мой предмет факультативный, количество учеников вполне управляемое. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь, — с нотками уныния усмехнулся я.

— А о чём предмет? Наверное, это что-то, чем ты по-настоящему увлечён, раз собираешься преподавать?

— Эх, не совсем, — я пожал плечами. — Предмет интересный, но не из списка моих самых любимых.

— Тогда почему именно его? — спросила она с недоумением.

— Хорошая зарплата и доступ к одной из крупнейших библиотек Британии?

— Где можно подписать контракт? — с энтузиазмом поинтересовалась она.

— Я поспрашиваю, но ничего не обещаю, — усмехнулся я. — Возвращаясь к теме, предмет называется «Маггловедение».

— Магло… что? — она выглядела озадаченной, не понимая слова.

— Э-э… Это устаревшее слово для обозначения обыденного. Не спрашивай, почему они до сих пор его используют, понятия не имею.

— Пфф… Может, хотят придать этому особый шарм. И о чём же он?

— В основном о геополитической ситуации в мире, истории и подобных вещах.

— То есть, по сути, история, — произнесла она с невозмутимым видом.

— В двух словах, да, — согласился я, кивнув. — Но там есть немного науки и политики. Судя по твоему выражению лица, это не входило бы в список твоих любимых предметов?

— Ни за что, — она покачала головой и усмехнулась. — И я не представляю, как дети могут наслаждаться такими темами. Тебе придётся проявить особую креативность, чтобы сделать уроки интересными.

— Я уже об этом позаботился.