Глава 39

«А кто же Мы

Те, кому надлежит быть одним?

Без песен и историй;

Сердце самих себя?

Избранники Унум

Многие из Немногих

Ветвь без Соплеменников

С Равнинами для Обзора…»

– Выдержка из остронской Поэмы, источник неизвестен

В депо обслуживания рядом с Северной Посадочной площадкой Парсон-Лак работал быстро.

Он не был технически продвинутым человеком, но он понимал необходимость полевого ремонта. Из ослабевших силков ускользнёт даже самая маленькая добыча. Несмотря на всю примитивность ловушек охотника, Парсон-Лак проявлял остроту ума, выходившую за рамки его внешней дикости. Сварочный аппарат в его руках закрыл самые большие выбоины в боевом каркасе Гринира. Работа была дилетантская, но аккуратная.

С иглой он обращался лучше, аккуратными стежками закрывая самые нехорошие раны на кровоточащем боку Гринира.

В этом не было ничего удивительного.

До того, как стать Охотником, он был Рыбаком.

Браккар был из клонированных. Его смертельным врагом. Они встретились на Равнинах. Почти нахрен убили друг друга сначала. Парсон-Лак был тогда молодым охотником. Гордым, полным дури и огня, как и все молодые охотники. Гринир угрожали его дому. Они угрожали Цетусу и Унум, которая следила за ними всеми.

Их убийство было чем-то большим, чем состязание. Это была страсть. Подразделение Браккара было просто очередным усиленным разведывательным отрядом, отправленным задолго до того, как Гринир обосновались в нескольких шагах от остронского порога. Они были в незнакомых им землях, неописанных.

Его территория, не их. Остронец выследил их одного за другим, его трофейная винтовка Гринлок пробивала бронированные панцири и настигала мягкую клонированную плоть под ними. До тех пор, пока их не осталось только двое: гигант и остронец.

Дуэль продолжалась почти целые день и ночь. У Браккара закончились боеприпасы, Парсон-Лак был до смерти напуган неутомимым гигантом, который просто не умирал. В конце концов знание следопытом местности победило: Гринир обнаружил, что запутался в силках на дне ямы, окружённый со всех сторон дикими кубрау, одержимо готовыми защищать своё гнездо. В бешенстве от боли, Гринир заревел в мучительной ярости, когда они набросились.

Парсон-Лак издали наблюдал, как гигант ломает диких гончих одну за другой. При всей его ярости, за ними оставалась численность, и они чуяли смерть. Они гнали его, оскалив клыки.

Парсон-Лак смотрел, как Гринир дерётся до конца, с гудящим в его руках ножом, почти ослеплённый искрящимися электричеством, шипящими силками. Битва не прекращалась, и им овладело странное чувство. Жалость с оттенком завистливого восхищения. Гринлок прозвучал трижды.

Первый выстрел пришёлся альфе кубрау в горло. Сразу же последовавшие второй и третий свалили ещё двоих. Остаток стаи сбежал, подвывая. Они все слишком хорошо знали звук винтовки Парсон-Лака. Гринир вскарабкался на ноги, наконец освободившись от проклятой сети. Оно огляделось в замешательстве. Оно заметило Парсон-Лака на холме с подветренной стороны, с винтовкой в руках.