Глава 384. Ветер Перемен
От лица Каэры Денуар.
Солнце садилось за клубящиеся грозовые тучи над Центральным Доминионом, настроение погоды отражало моё собственное. Это были напряженные и скучные несколько дней после непонятного финала Викториады.
Высокородный Денуар, как и следовало ожидать, пришел в полную боевую готовность после «Викториады». Они немедленно отозвали меня с моего поста в Центральной Академии и устроили так, чтобы вся Кровь вернулась в наше основное поместье для общего собрания на террасе. В течение нескольких дней поместье кишело кузенами и вассалами более низкого ранга, но Корбетт и Ленора держали меня в изоляции даже от нашей собственной Крови.
Похоже, они не хотели, чтобы кто-то еще выяснил всю глубину моей связи с Греем, пока они не заложат соответствующую политическую основу.
Это меня вполне устраивало. Я не могла поговорить с Косой Серис со времен Викториады, и я ничего не слышала от Грея — не то, чтобы я что-то от него ждала, — что только приводило ко все большему количеству вопросов, ни на один из которых у меня не было ответов.
Я обнаружила, что испытываю разочарование, которого не испытывала с тех пор, как была только что пробудившейся девочкой-подростком, вынужденной скрывать силу, которой я одновременно хотела бы не обладать, но в то же время хотела исследовать и понять. Однако, до тех пор, пока я не смогла бы встретиться с Косой Серис, я не видела лучшего варианта, чем просто затаиться и потакать желаниям моих приёмных родителей.
Внезапно во дворе под моим окном появился мальчик, который бежал изо всех сил. Неподалеку за ним гнался мальчик чуть постарше, в одной руке у него вращалась праща. Рывком он выпустил снаряд, но младший мальчик нырнул вперед, перекатившись под ним. Когда он вскочил на ноги, ему потребовалось немного времени, чтобы показать язык своему преследователю, затем он исчез с другой стороны двора, а старший мальчик последовал за ним по пятам.
Я улыбнулась. Это было слабое ощущение, тяжелое на моих щеках, но мне было приятно знать, что есть кто-то, кто не обременен всем происходящим. Даже если это были только мои юные кузены, которые оба были примерно такими же умными, как среднестатистический сельский житель.
Удар грома потряс стекло моего окна всего за мгновение до того, как по нему начали барабанить тяжелые капли дождя. Мальчики начали кричать, так как они, без сомнения, промокли насквозь от внезапного потопа.
Совсем близко, едва слышно за шумом бури, зашуршала ткань.
Схватив со стола серебряную заколку для волос, я вскочила на ноги и взмахнула ею, как оружием, затем вздохнула и опустила руку.
Мой приёмный брат Лауден стоял, прислонившись к дверному косяку моей спальни. Его мускулистая фигура заполнила дверной проём смутно угрожающим образом, хотя выражение его лица было скорее удивлённым, чем враждебным.
Он откинул свои тщательно подстриженные оливковые волосы в сторону, его улыбка стала шире. «Твои чувства притупляются, сестренка. Если бы я был убийцей…»
«Тогда эта булавка была бы у тебя в глазу, и твоя кровь была бы в огне», — холодно сказала я, слегка вздернув подбородок. «И я была бы избавлена от необходимости выслушивать любые твои назидательные рассуждения. Чего ты… или, скорее, чего хотят Корбетт и Ленора?»
Лауден поднял руки в знак мира. «Нет необходимости наказывать посланника, Каэра. Твой язык острее и обжигает сильнее, чем у санскифской жабы*. Отец хотел бы, чтобы ты была готова, вот и всё. Мы встретимся в течение часа».
# Прим. Пер. — (ориг. sun-scythe toad), дословно жаба с солнечной косой, но так как это скорее всего какой-то монстр, решил оставить ему название транслитом.
Я положила булавку и прислонилась к столу. «В течение часа. Сообщение получено».
Брови Лаудена поползли вверх, но он больше ничего не сказал, повернулся и вышел из моей комнаты.
«Возможно, это хорошо, что мой брат невежественный болван», — пробормотала я себе под нос, следуя за ним к двери номера и запирая её.
В области моего живота возникло чувство вины; то, что я чувствовала, не имело никакого отношения к Лаудену, и он действительно — возможно, впервые в моей жизни — приложил искренние усилия, чтобы быть приятным мне со времен Викториады. Конечно, он также несколько раз дразнил меня по поводу моего “парня” Грея, который, как оказалось, был где-то выше уровня Косы по силе, так что, возможно, страх подстегнул его внезапно похорошевшие манеры.
Подойдя к своему туалетному столику, я села на мягкий табурет и посмотрела на себя в зеркало, мои мысли задержались на Грее.
«Где он сейчас?» — я спросила зеркало, но не получила никакого ответа, кроме моего собственного выжидающего лица, смотрящего на меня.
Викториада изменила всё для нас с Греем — может быть, даже для всей Алакрии. Это еще предстояло выяснить, что во многом и было целью встречи, к которой я должна была подготовиться. События Викториады пролили свет сквозь трещину в кажущейся непогрешимости Агроны. Его правой руке был брошен вызов и она была убита, и когда Агрона прибыл, чтобы продемонстрировать силу своего нового любимца-мага, их обоих надули, они не сумели схватить Грея, что можно было рассматривать только как ошеломляющее поражение.
Но не каждый алакриец понял бы, что произошло. И даже если бы они это сделали, большинство из них можно было бы заставить забыть об угрозе войны с другими асурами или просто продолжать подчиняться из страха перед Вритрой.
Трусы, подумала я, наблюдая, как мои губы напряглись в хмурой гримасе.
Поддавшись внезапному безрассудному порыву, я расстегнула медальон, который всегда носила на шее, и с силой положила его на туалетный столик. В зеркале просто появились мои рога, больше не скрытые иллюзорными силами медальона. Я оторвала губы от зубов и зарычала на зеркало.
Это было бы вполне уместно на сегодняшней встрече, подумала я, прежде чем позволить выражению лица исчезнуть. Лицо, оставшееся позади, было холодным, почти несчастным. Одиноким.
Я так устала скрывать, кто я такая. О том, что я изолирована от окружающих меня людей. Грей был для меня чем-то, чего у меня никогда раньше не было: равным, доверенным лицом. Другом.
Я снова представила его полный сожаления взгляд за мгновение до того, как он исчез. Он не хотел оставлять меня здесь, уверяла я себя, но…
Насколько хорошо я действительно знала его?
Вздохнув, я взяла амулет и снова застегнула его на шее. В зеркале рога исчезли в мгновение ока. Осторожно потянувшись вверх, я провела рукой по невидимым рожкам, ощущая изгибы, бороздки и заострения. Просто потому, что я их не видела, не означало, что они действительно исчезли.
С отработанной эффективностью я подготовилась к встрече. Ленора пожелала, чтобы мое лицо было накрашено, и Корбетт уже выбрал для меня платье. Они ожидали, что я буду выглядеть грациозно и элегантно, но не угрожающе. Многие высококровные наступали себе на хвост и в менее ужасных обстоятельствах, чем те, с которыми сейчас столкнулись Денуары.
И как посторонняя — приёмная кровь Вритры — вся моя жизнь была обоюдоострым лезвием для Денуаров. Как бы я ни была предметом их гордости и потенциального расширения возможностей, любой неверный шаг со мной или с моей стороны мог так же легко привести их к краху. Таким образом, меня держали на коротком поводке всю мою жизнь, которая с каждым днём становилась только туже.
Я только что закончила закалывать волосы, когда раздался легкий стук в мою дверь.
Встав, я обернула вокруг себя золотое платье, наблюдая, как свет отблескивает на голубых драгоценных камнях, которые соответствовали моим волосам, которые я собрала в слегка беспорядочный пучок и закрепила золотой с рубином заколкой, которая при необходимости могла использоваться как лезвие. Я не ожидала, что на меня нападут в моем собственном доме, но… никогда нельзя быть слишком осторожным.
Величественной походкой я пересекла комнату и открыла дверь. Несса ждала снаружи с Арианом. Несса прищелкнула языком, критикуя прищурившись на мои волосы.
Ее пальцы дрогнули, когда она сказала: «Леди Каэра, верховный лорд и леди Денуар просят вашего присутствия в гостиной».
«Конечно», — сказала я, и она повернулась и зашагала по коридору. Я последовала за ней и услышала мягкие шаги Ариана позади меня.
По пути в гостиную мы пересеклись всего с несколькими другими обитателями дома. Каждый из них прекратил то, что делал, чтобы отвесить мне неглубокий поклон, но я чувствовала, как их взгляды прожигали мне спину, как только я проходила мимо. Там было любопытство, но также и страх, разочарование и даже откровенная враждебность.
Возможно, они не знали, каковы были мои отношения с таинственным Греем, но они знали, что это был маяк, привлекающий нежелательное внимание к Высокородному Денуару. В то время как другие Крови — Высокие, Названные или другие — возбужденно сплетничали о недавних событиях, Денуары были в состоянии повышенной готовности, неуверенные, выживут ли они — мы — или нет.
Хотя я была уверена, что Денуары возложат вину на меня, на самом деле именно настойчивость Корбетта и Леноры в вовлечении высококровных в дела Косы Серис привела к этому моменту. Приглашать Грея на ужин, встречаться с ним на публике, задавать бесконечные вопросы о нем в Кардигане и Центральной академии… они пытались установить связь между собой и Греем. И они преуспели, что поставило под угрозу всю Кровь.
Не то чтобы я винила их за это. Какими бы ни были их доводы, они дали Грею шанс, даже защиту во время суда. Это почти заставило меня испугаться того, что должно было произойти. Последние несколько дней я вообще не могла понять настроение Корбетта.
Вместо того, чтобы войти в гостиную через главные двери, Несса провела нас вниз по лестнице для прислуги и через затененный альков. Корбетт, Ленора и Лауден уже были там, как и брат Корбетта, Арден. Тиген и незнакомая мне женщина — я предположила, что это одна из охранников Ардена — стояли по бокам от дверей гостиной.