Глава 385. Чистота

От лица Артура Лейвина.

‘Уф, пять часов слушать, как эти дворфы обвиняют друг друга, заставляет меня скучать по прохождению через толстую кишку мана-зверя’, — ворчал Реджис.

‘Может быть, эти встречи и не такие захватывающие, но они важны. Просто… постарайся насладиться видом’, — устало подумал я.

Зал Лордов в королевском дворце Вильдориала представлял собой удивительное зрелище. Сам зал находился внутри огромного жеода, который простирался по меньшей мере на семьдесят футов в ширину и, возможно, на сто футов от пола до потолка. Трудно было сказать, сколько именно, потому что пол был скрыт клубящимся серебристым туманом.

Длинный, вырезанный вручную стол, за которым заседала местная знать, стоял на тонком осколке кристалла, который парил без поддержки в воздухе в центре жеода. Чтобы добраться до него, нам пришлось пересечь ряд парящих камней, которые создавали своего рода дорожку.

Сам жеод переливался калейдоскопом цветов: морской, переходящий в ржавый, прорезанный фиолетовыми полосами, искрящийся желтым и белым. Когда свет менялся, цвета, казалось, прыгали и сменяли друг друга. Вместо осветительных артефактов по всему пространству с интервалами плавали вечно горящие свечи, обеспечивая постоянно мерцающий свет, который создавал впечатление, что волны цвета омывают миллион маленьких поверхностей жеода.

Я долго рассматривал его, в основном когда собравшиеся дворфы начинали тыкать пальцами или спорить о том, кто не справился с обязанностями, какие кланы заслуживают места за столом, а кто оказался предателем расы дворфов.

«При всем уважении к Копью Мике», — сказал лорд Сильвершейл, наверное, уже в седьмой раз, — «Эртборны оставались в хороших отношениях с алакрийцами в Вилдориале на протяжении всей оккупации. Им не пришлось покидать свои дома, никто из их родственников не погиб, защищая…»

«Вопиющая ложь», — ответил Карнелиан Эртборн, закатив свои черные как жук глаза. «Ещё и глупая, учитывая, что моя собственная дочь возглавляет эту проклятую войну».

Я перевел взгляд с Сильвершейла на Эртборна. Первый был старше, с волосами длиной до плеч, которые в основном поседели, и бородой, заплетенной в три косички. Карнелиан, напротив, выглядел относительно молодо. Его рыжие волосы цвета красного дерева совсем не походили на волосы Мики, но в его щеках была какая-то округлость, а в глазах светилась юность, что придавало ему тот же детский вид, что и его дочери.

«Где же был Клан Эртборнов все эти месяцы?» Лорд Сильвершейл обвел взглядом стол, но не Карнелиана, а остальных представителей знати. «Уж точно не в туннелях, сражаясь с алакрийцами и отступниками», — закончил он, скрестив руки и одарив остальных победоносной ухмылкой.

‘Ладно, ты прав’, — признал Реджис. Самое важное, похоже, позади.

Прежде чем эти двое успели продолжить спор — или, что ещё хуже, привлечь кого-нибудь из других лордов, — я встал. Хрусталь под моими ногами звякнул об окаменевшее дерево моего кресла, притягивая к себе все взгляды. Все присутствующие — столько гномьей знати, сколько мы смогли собрать за короткое время, выжившие члены совета Вириона и другие лорды — тоже поспешили встать.

«Боюсь, мне нужно время, чтобы подготовиться, прежде чем переходить к другим телепортационным воротам дальнего действия», — сказал я.

Мика облегченно вздохнула, затем, казалось, поймала себя на мысли, выпрямилась и сгладила выражение лица, сделав его более благородным. «У всех Копий, на самом деле, есть и другие обязанности, отец», — закончила она, слегка наклонив голову.

«Действительно», — сказал Карнелиан, глядя на свою дочь. «Мы слишком долго задерживали наших гостей. Пусть это заседание Собрания Владык будет прервано, чтобы вновь собраться завтра в полдень». Он стукнул костяшками пальцев по столешнице, словно судья, размахивающий молотком.

С другого конца стола Хелен поймала мой взгляд, слегка расширив его, её губы были плотно сжаты. Я точно знал, что она чувствует.

Трудно было жалеть дворфов, трудно было не сравнивать их боль и потери с эльфами. Но нельзя было отрицать, что они страдали. Сначала войны они спокойно убивали друг друга в туннелях под пустыней. Обе фракции считали друг друга глупцами и предателями рода, каждая сторона предавала то, что было в интересах всех дворфов.

Эта вражда не исчезнет за один день, и я был уверен, что мы ещё не видели всего кровопролития между дворфскими фракциями. Тем не менее, мы сделали все, что могли, за столь короткий промежуток времени.

Большинство дворфов были в восторге от того, что алакрийцев вытеснили из Вилдориала. Однако почти столько же дворфов были в ярости, когда алакрийцам позволили телепортироваться обратно в Алакрию. Даже среди Собрания Владык многие жаловались, что мы не казнили всех алакрийских солдат за их преступления. Я не мог их в этом винить.

Еще более спорным было решение позволить тем дворфам, которые были наиболее преданы алакрийцам, уйти вместе с ними. Несмотря на опасения знати, что мы только что дали Агроне больше солдат, я думаю, что вряд ли в Алакрии к ним будут относиться как к равным. Но к тому времени, когда они осознают собственную глупость, будет уже слишком поздно.

Однако к этим мужчинам и женщинам я не испытывал ни малейшего сочувствия.

Служитель открыл двери, ведущие обратно во дворец, который после всего великолепия Зала Лордов казался почти пустышкой. Гидеон прислонился к стене у входа, а четыре тяжеловооруженных и закованных в броню дворфа недоброжелательно смотрели на него.

Изобретатель оттолкнулся от стены при звуке открывающихся дверей и широко, по-мальчишески ухмыльнулся. «Наконец-то! Эти дворфы такие же тупые, как камень, в котором они живут…» Гидеон запнулся, затем прочистил горло, когда лица стражников потемнели. Я продолжал идти, и он пристроился рядом со мной. «В любом случае, я ждал тебя, мальчик. Мне нужно показать тебе несколько вещей, изобретений, над которыми я работал, пока находился под опекой алакрийцев. Есть несколько вещей, которые я действительно думаю…»

Я поднял руку, предотвращая поток информации, который должен был вылиться из Гидеона. «Я хочу увидеть это, хочу, но не сейчас, Гидеон». Лицо старого изобретателя опустилось. Скрутив кольцо из полированного черного камня со среднего пальца, я протянул его ему. Мгновение разочарования исчезло, когда он вырвал его у меня из рук. «Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на этом».

Он поднес его к глазам и несколько раз перевернул. «Но это всего лишь кольцо измерения. Что…» Он запнулся, его широкие налитые кровью глаза перескочили с кольца на меня, а на лице появилась возбужденная ухмылка. «О, пожалуйста, скажи мне, что ты привез подарки с другого континента». Он покачивался на ногах, чуть ли не подпрыгивая. «Возможно, некоторые из их технологий?»

«Очень специфическая технология», — подтвердил я. «Выясните, как она работает, и сможем ли мы её воспроизвести. Над чем бы вы еще ни работали, это имеет приоритет».

Мы вместе вышли из дворца, Гидеон засыпал меня вопросами, на которые я отвечал как можно лучше. Он поспешил прочь от парадных ворот, направляясь в Институт Эртборнов, чтобы вскрыть кольцо измерения и начать изучение, заверив меня, что не будет ни есть, ни спать, пока не получит нужные ответы.Из парадных ворот Королевского дворца, который находился на самом высоком уровне Вильдориала, я мог видеть всю пещеру, раскинувшуюся подо мной.

Город кипел: солдаты готовили оборону против неизбежной контратаки сил Агроны, из обширной системы туннелей, окружавших город, доставляли продовольствие и материалы, находили временное жилье для сотен беженцев, которых мы привезли с собой, и все это смешивалось с повседневной деятельностью горожан.

Центр города, огромная площадь, занимавшая весь нижний уровень, стала нулевой точкой для приема сотен беженцев, в основном эльфов, которых мы привезли с собой. Даже из дворца было видно, что площадь заставлена большими столами, ящиками и палатками для раздачи свежей еды и предоставления наиболее уставшим и слабым беженцам места для отдыха в ожидании более удобного жилья.

Множество гномов тоже стояли в очереди за едой, хотя я не

мог не заметить, как мало они смешивались с эльфами. Набрав в глаза эфира, я присмотрелся к людям повнимательнее. Никто не пытался скрыть горькие косые взгляды между двумя расами, и над площадью висело ощутимое напряжение.

‘Прискорбно, но не неожиданно’, — подумал я. Эльфы видят в гномах предателей, а эти голодающие гномы видят в эльфах конкурентов за ресурсы.’Им лучше разобраться с этим’, — подхватил Реджис. ‘Они все вместе окажутся под прицелом Агроны. Или Кэзесса. Кого-то, страдающего манией величия’.

Я сделал глубокий вдох, задержал его на несколько секунд, затем медленно выпустил обратно. ‘Я знаю’.

‘Я все еще думаю, что в Реликтовых Гробницах было бы лучше’, — подумал Реджис, мысленно пожав плечами. ‘Менее сложно’.

Действительно, Реликтовые Гробницы были бы непроницаемым убежищем от асур, учитывая, что они даже не могли войти в них.

Но тогда я был бы не лучше асур, подумал я с ноткой упрека. Реликтовые Гробницы стали бы такой же клеткой, как и убежищем, а я стал бы их хозяином.’Лучше хозяин, который защищает их, чем тот, кто готов пожертвовать ими ради собственной цели’, — угрюмо подумал Реджис.

‘Полагаю, так думали и Кэзесс, и Агрона, прежде чем стали нынешними тиранами’, — опроверг я.

‘Настоящая проблема в том, что ты никак не можешь определиться’, — взволнованно ответил он. ‘Споришь с собой — и, соответственно, со мной — каждый день о том, какой способ сделать что-то «лучше». Это война. Будут последствия, и ты должен быть готов принять это, что бы ты ни делал’.

‘Я знаю’.

‘А ты?’ Реджис надавил. ‘Например, вся эта история с порталом в Алакрию. Ты хочешь уничтожить его, но не хочешь отдавать его как инструмент, но просто отключить его все еще опасно, и ты боишься того, что случится, если ты ошибешься. Находиться здесь утомительно’. Его огромная форма теневого волка выпрыгнула на дорогу рядом со мной. Он тряхнул своей гривой, отчего пламя вспыхнуло.

‘Пойду-ка я на разведку’, — проворчал он, зашагал прочь по дороге, не обращая внимания на хор удивленных и испуганных возгласов гномов, мимо которых он проходил.

Я вздохнул, глядя ему вслед, но мой разум погрузился в диссонансную пустоту, мои мысли порхали, как оборванные паутинки в темноте, нарушаемые разочарованием Реджиса, которое все еще просачивалось в меня.

Я крепко зажмурил глаза, затем открыл их и снова сосредоточился на толпе, ища маму и Элли. Через минуту я нашел их за одним из длинных столов. Мама разливала суп по мискам, а Элли раздавала куски хлеба и полные фляги с водой.

Я хотел подойти к ним. Почти так же сильно, как я хотел остаться один. Мне была невыносима мысль о всех этих людях, их глаза, устремленные в мою сторону, умоляющие и просящие…

Я не винил их. Нисколько. Я понимал. В конце концов, я уже пережил все это раньше, будучи королем Греем. Но сейчас было не время.

Вместо того чтобы спуститься по петляющей дорожке на самый нижний уровень, я повернул и двинулся по краю королевского дворца через сад, полный светящихся грибов. У дальнего края дворца, там, где тесаный камень снова сливался с грубым, естественным обрывом пещеры, в стене был вырезан арочный туннель. Из него выходили пар и тяжелый сернистый запах природного горячего источника.

Короткий туннель выходил на уступ над рядом круглых бассейнов. Вода слабо светилась голубым светом, как будто поглощая и отражая свет множества светящихся грибов и свисающих лиан, которые росли на стенах и потолке. Больше никого не было; во время нашей короткой экскурсии по королевскому дворцу Карнелиан Эртборн объяснил, что алакрийцы запретили гномам пользоваться этими бассейнами.