Незавершенные дела

«Большое воссоединение» прошло совершенно замечательно, Брамс и Аарон легко нашли общий язык. Это было так ново — видеть, как Брамс общается с другим другом, внимательно слушает его, иногда даже задает вопросы Аарону и отвечает на них сам. Он по-прежнему был невероятно застенчив, но, по крайней мере, участвовал в настоящем моменте, не уходя в свои мысли и не прячась в свою скорлупу.

— Я так горжусь тобой! — похвалила я, проводя пальцами по мягким темно-каштановым кудрям.

Мы лежали на его кровати в тайной комнате, Брамс уютно устроился в моих объятиях. Мы зашли в комнату, чтобы найти книгу, но внезапно возникшая идея решила… в общем, вернуть приятные воспоминания о тех временах, когда я жила с ним в этих стенах.

Брамс наградил меня улыбкой, от которой стали видны его маленькие ямочки. Боже, как же я любила эти ямочки… Затем он потерся личиком о мою шею и стал похож на мурлыкающего кота, изголодавшегося по любви и ласке, которую я охотно ему дарила. Я крепко обняла его, оставляя поцелуи на его локонах. Его волосы пахли приятной смесью моего сладкого шампуня с ароматом жвачки, который он постоянно у меня крал, и его уникального мускуса.

***

Я подошла к проему, ведущему в гостиную. Тот был скрыт за картиной, изображающей прадеда Брамса. В потайном коридоре я помахала Брамсу на прощание, так как хотела заварить себе чай перед уборкой второго этажа.

Я вышла из стен и закрыла за собой потайную дверь. Гигантская картина упала на прежнее место и, слившись со стеной, издала щелкающий звук. Несмотря на лунатизм Брамса и все проблемы, которые нам предстояло решить в ближайшем будущем, настроение у меня было хорошее, я была искренне рада настоящему моменту. В глубине души я знала, что мы поступаем правильно, и, впервые в жизни слепо следуя своей интуиции, верила, что все будет хорошо. У меня была работа в Уэльсе, нам помогали Барбара и Аарон. Я наконец-то поверила в себя — в нас, — что мы разберемся со всем остальным. И, наконец, щекочущее волнение, которое я испытывала от того, что под моим безразмерным свитером появился бугорок, вытеснило все страхи и тревоги. Маленький Дэни рос в моем животе…

Я никогда не представляла себе, что у меня будет ребенок в двадцать семь лет — иногда я вообще отказывалась от мысли иметь детей, — но у меня как-то всегда были довольно твердые принципы и представления о том, как надо воспитывать ребенка. Я знала, что буду строгим родителем, что буду передавать все свои знания об этом удивительном мире, но маленький человечек должен быть свободен в своем выборе. Свободен принимать собственные решения, терпеть неудачи, любить, падать, побеждать — просто исследовать и бесстрашно смотреть в лицо жизни. А я буду стоять за ним до самой смерти, как в безопасном месте, куда он сможет вернуться в любой момент.

Я поговорила с Брамсом, и он согласился растить Дэниела в безусловной любви, которая не декларирует никаких «только если». Такой любви, которой не было ни у кого из нас. Я понимала, что Брамс, с другой стороны, нуждается в моем руководстве, ведь он так мало повидал на свете. Но, очевидно, ради нашей семьи я была готова дать ему это.

Напевая про себя веселую мелодию, зная, что дома никого нет, я шла по направлению к кухне, думая о том, как здорово, что…

Я подпрыгнула и вскрикнула от ужаса, обогнув диван и заметив Макса, удобно лежащего на нем с подушкой под белокурой головой. Он сделал то же самое, одним грубым движением выдернув белые наушники из ушей, когда его взгляд встретился с моим.

— Элисон?! — он резко вскочил, и в его глазах отразился ужас, как будто он увидел стоящего перед ним призрака. В течение нескольких секунд в гостиной было слышно только наше тяжелое дыхание и тихий рэп, доносившийся из наушников, которые он все еще держал в руках.

— Макс? — я взяла себя в руки, массируя грудь, чтобы убедиться, что сердце еще бьется, — Когда ты вернулся?

— Час назад. Я искал тебя, но тебя не было в твоей комнате, тебя нигде не было… Подожди… Как ты здесь оказалась? — спросил он в полной растерянности, осматривая комнату глазами, словно пытаясь найти объяснение моему внезапному появлению из ниоткуда.

Я тяжело сглотнула. Я знала, что должна придумать что-то правдоподобное. Быстро.

— Я, эм… Я гуляла, и… Я хотела положить книгу, которую взяла с собой, обратно на полку, но… Но я не видела тебя, когда заходила за диван, только когда обернулась.

— Ты не видела меня? — Макс нахмурился.

— Нет, не видела… Мои мысли в последнее время очень рассеяны, — я кивнула, стараясь казаться как можно более уверенной.

— Понятно, — светловолосый Хилшер усмехнулся, его голубые глаза по-прежнему не отражали ничего, кроме замешательства.

— Как жизнь? — спросила я необычно дружелюбным тоном, чтобы отвлечь его от моего загадочного появления, — Давно тебя не видела.

— Да, я был занят, — он закатил глаза, и я поняла, что он проглотил наживку. Он бы не упустил возможности поговорить о себе, — Делами отца и… личными делами.

— Каким бизнесом владеет твой отец? — спросил я с вынужденным любопытством. На самом деле я знала, что они производят мелкие детали и инструменты для различных компаний. Этой информации мне было достаточно, чтобы понять, что такое инженерное дело.

— Мы разрабатываем и производим различное оборудование, которое заказывают наши клиенты, — Макс ответил, и я заметила нотку разочарования, смешанную с обычной гордостью, с которой он рассказывал о своих достижениях.

— Тебе нравится этим заниматься? — спросила я, удивляясь, почему я никогда раньше не задавала ему этот очевидный вопрос. Наверное, потому, что он никогда не был мне настолько интересен, чтобы задавать его.

— Ты спрашиваешь меня, нравится ли мне заниматься бизнесом в инженерной сфере или вести дела для своего отца? — Макс послал мне наглую улыбку, уже сделав предположение, что я не уверена в том, что работать на мистера Хилшера — разумная идея. Что ж, в этом он был прав.

— Я спрашиваю и о том, и о другом, — я пожал плечами.

— Это очень нелепо, — Макс засмеялся, обнажив свои идеальные зубы.

— Нелепо? — спросила я в ответ. Я понятия не имела, что значит «нелепо».

— Забавно, — он улыбнулся.

— Почему это забавно?

— Потому что обычно ты вообще ни о чем меня не спрашиваешь.