Перестань в меня тыкать
Прошло почти два месяца. Миссис Хилшер выписали из больницы, но муж решил, что ей лучше пожить некоторое время в другом доме с сиделкой, пока она полностью не поправится. Макс и мистер Хилшер каждую ночь проводили в поместье, а днем у меня было столько работы — только организация целого офиса с бумагами, — что мы не слишком-то уединялись с Брамсом. За исключением ночей. Они были только наши, и никто не мог этого отнять. Каждую ночь мы крепко обнимались, целовались, чтобы компенсировать потерянное дневное время, которое нам приходилось проводить, не держа друг друга в объятиях.
В апреле у Брамса был тридцать четвертый день рождения, который мы отпраздновали перед сном. Я купила пачку зефира и воткнула в одну из них маленькую свечку, уговорив его загадать желание.
Я никогда не дарила никому столько любви, сколько дарила Брамсу в последние недели. Я старалась, чтобы он чувствовал себя как можно более защищенным, но его детское «я» все еще было слишком напугано прошлым, чтобы его вспоминать. Ему снова и снова снились одни и те же кошмары, и, к сожалению, он иногда ходил во сне.
Когда случался лунатизм, я следовала за ним повсюду, но через некоторое время поняла, что это почти не нужно, поскольку он каждый раз делал одно и то же. Спускался по лестнице в пижаме, открывал тяжелую входную дверь и просто неподвижно стоял, глядя остекленевшими глазами на темные владения. Однажды он простоял так несколько часов, а потом развернулся и пошел обратно к моей кровати. Это было самое жуткое зрелище в моей жизни. В последующие разы я просто вела его обратно в постель, как только он доходил до двери.
***
Это был воскресный майский вечер, я лежала в постели с Брамсом и пыталась отдохнуть. Но каждый раз, когда я почти засыпала, мне приходилось просыпаться от легкого давления на живот.
— Ты ведь понимаешь, что ты тыкаешь в мой живот? — раздраженно спросила я Брамса после того, как он в сотый раз за вечер осторожно углубил указательный палец в мой живот.
Он поднял на меня глаза и положил ладонь на мою открытую кожу.
— Он такой твердый и большой, — утверждал он.
— Он не такой уж и большой, — возразила я.
Я была на семнадцатой неделе, и за последнее время мой живот так сильно вырос, что я уже не могла носить обтягивающие рубашки на глазах у окружающих, так как им было бы несложно обнаружить, что я беременна. К счастью, большая часть моей одежды была довольно свободной, а погода в Северной Англии позволяла мне носить свитера в мае. Так что мой секрет был в безопасности, по крайней мере, пока.
Когда я оставалась наедине с Брамсом и снимала с себя защитную одежду, мой растущий бугорок открывался миру и его глазам.
Чаще всего он делал вид, что ничего особенного в этом нет, и не проявлял никакого интереса к растущему внутри меня существу. Но иногда, когда он думал, что я не замечаю, он начинал изучать бугорок любопытными глазами и нежными прикосновениями. Когда я проснулась и посмотрела на него, он вдруг отдернул руку, и на его лице отразилось смущение, как будто его застукали или что-то в этом роде. Честно говоря, мне было трудно смотреть на эту сцену без смеха.
— Когда именно ты завтра встречаешься с Аароном? — спросил Брамс.
— Во время обеденного перерыва, около половины двенадцатого, — ответила я, положив руку на руку Брамса.
Он бросил на меня встревоженный взгляд.
— Я тоже нервничаю. Но я уверена, что он не взбесится, когда я ему скажу. Я знаю его, он не такой, как все. Аарон классный… А ты как думаешь, Дэни? — спросила я у обнажившегося бугорка и положила свою руку на него рядом с рукой Брамса, — О… Она говорит, скажи папочке, чтобы он перестал тыкать в меня пальцем.
— Она? — Брамс нахмурился, игнорируя мою шутку. Я заметила, как он смутился, когда я сказала «папочка», очевидно, он все еще привыкал к мысли о том, что станет чьим-то отцом.
— Или он. Понятия не имею… Я просто не хочу больше называть ее — или его — «это». Поэтому я буду говорить «он» и «она» попеременно.
— Дэни любит поглаживания? — спросил Брамс.
— Да, ей это нравится. И мне тоже, — я улыбнулась, когда он начал медленно поглаживать мой живот, — И мы оба любим тебя больше всех.
Брамс выглядел немного растроганным моими словами, но именно это и было моей целью. Он почти не получал положительных отзывов в течение всей своей жизни, и я хотела, чтобы он знал, насколько он нужен мне, и нам.
***