Глава 214

Сакура медленно выплывала из тьмы. Веки казались неподъёмными, но она заставила себя открыть глаза. Попытка пошевелиться отозвалась паникой — тело не слушалось. Сознание мгновенно прояснилось.

Руки, ноги, голова — всё было намертво пристёгнуто к столу. Рот заклеен. Металлическая поверхность под спиной пропиталась влагой и воняла застарелой кровью. Только глаза оставались свободны — Сакура скосила взгляд на единственную видимую стену.

Ржавые медицинские инструменты покрывали её от пола до потока. Под ними тянулась грязная стойка. Откуда-то сбоку доносился шум льющейся воды и беззаботное насвистывание. Металлический скрип — вода стихла. В поле зрения появилась фигура в длинном, забрызганном бурым халате. Человек вытирал руки полотенцем, стоя к ней спиной.

Напевая, он принялся перебирать инструменты, раскладывая избранные на стойке. Внезапно мелодия оборвалась. Взмах запястья — и скальпель вонзился в стол у самого виска Сакуры.

— Вижу, ты проснулась, — произнёс доктор.

Послышался звук натягиваемой резины — он надевал перчатки.

— Ты так прекрасна, моя дорогая. О, невероятно прекрасна! — Доктор отошёл куда-то в сторону. — Но ты можешь стать ещё лучше. Лучше всех. Вершина красоты и совершенства — разве не этого ты хочешь?

Сердце Сакуры колотилось всё быстрее. Внезватно затянутая в перчатку рука схватила скальпель. Лицо доктора осталось вне поля зрения — голова была надёжно зафиксирована.

— Можешь не отвечать, я знаю — ты жаждешь красоты. Все жаждут, — голос сочился нежностью. — Даже я, хоть совершенство мне недоступно. Я и благословлён, и проклят одновременно. Благословлён даром дарить красоту, проклят неспособностью обрести её самому. Но я смирился. Я счастлив помогать другим стать прекрасными.

Часть стола с головой Сакуры медленно поднялась. Ржавые петли протяжно заскрипели, позволяя увидеть противоположную стену. Глаза девушки расширились от ужаса.

Стеклянные камеры. Внутри — полуобнажённые женщины, изуродованные до неузнаваемости. Они бились о стекло, их искажённые лица напоминали живые карикатуры, мозаику из плоти. Доктор приблизился к камерам, любовно погладил стекло.

— Полюбуйся их красотой. Разве это не совершенство? Если бы я только мог обладать такой красотой… Но увы.

Он обернулся, и Сакура замерла. Его лицо… оно было безупречно. Ангельская красота, превосходящая всё, что она когда-либо видела. Как такой человек мог считать себя уродливым? Волосы чёрные как вороново крыло, глаза — омуты изумрудной зелени. Красота почти сверхъестественная. Сакура потерялась в созерцании этого лица, почти забыв об изуродованных женщинах за стеклом. Почти.

— Знаю-знаю, ужасно, правда? — Он нежно коснулся своей щеки.

Доктор бросил тоскливый, завистливый взгляд на пленниц.