Часть 57

Харуно Сакура прекрасно помнила: чтобы избежать повторения прошлой ошибки, ещё на месте встречи Пяти Каге — сразу после стычки с Райкаге — она приказала Суйгецу увести Карин подальше.

Но Карин всё равно оказалась здесь.

Неизвестно, сколько времени она пряталась за тем массивным обломком напротив — пока Данзо, потерявший возможность пользоваться Идзанаги из-за исчерпанных Шаринганов на правой руке, не вытащил её наружу и не поставил перед собой как живой щит.

Как иронично: человек, который почти стал Хокаге, помимо силы, украденной у клана Учиха, не обладал ни малейшим настоящим достоинством. Потратив жизни собственных подчинённых, он теперь опускался до последнего — брал заложников.

Учиха Саске выглядел так, будто только что вылез из пожара: измождённый, измазанный кровью и пеплом. Но выражение лица у него не менялось ни на миг — даже когда Данзо схватил Карин.

Взгляд Данзо стал тяжелее.

Глаза юноши напротив были точно такими же, как тогда, на встрече — когда он, вызывающе стоя вниз головой на потолке, не удостаивал никого вокруг даже взглядом, глядя только на него одного.

Тогда в этих глазах не было ни отчаянной жажды мести.

И сейчас в них не было ни крупицы торжества, хотя расплата была уже почти в его руках.

С самого начала — будь то чернее ночи или вспыхнувшие алым — глаза Саске отражали лишь холодный блеск и жажда убийства.

Он всё это время смотрел на Данзо как на человека, который уже мёртв.

Кунай в руках Данзо чуть сильнее надавил — острие полоснуло по бледной, беззащитной шее Карин, оставив тонкую кровавую линию, резко выделяющуюся на фоне её ярко-красных волос.

Тоби тихо протянул:

— Ого?

Настроение у него, похоже, было превосходным — он с явным удовольствием обратился к стоявшей рядом Сакуре:

— Всё-таки Итачи был умнее. Угрожать Саске тобой куда эффективнее, чем Карин… Ну или он просто считает, что раз ты рядом со мной, то ты моя подчинённая — вот и не трогает. Кто знает.

Никто ему не ответил.

Сакура резко оттолкнулась ногами от земли и в одно мгновение оказалась в самом центре поля боя.

У Учихи Саске, чьё лицо до этого не менялось ни на йоту, брови чуть дрогнули; в его голосе, низком и приглушённом, проскользнула едва уловимая ярость:

— Что ты здесь делаешь?! Уходи!

Сакура перевела взгляд на стиснутую Данзо Карин — затем на меч Кусанаги в руках Саске. И не двинулась.

Саске рванул голосом:

— Тоби, ты смерти желаешь?!

Тоби, сидевший на перилах моста, лениво поднял руку, будто махал на приветствие:

— Это ты сказал мне держаться от Харуно Сакуры подальше.

Терпение Саске иссякло окончательно.

В его правой руке вспыхнула Чидори — режущее голубое сияние, слепящее и яростное.

Саске больше не говорил с Сакурой.

Он посмотрел прямо на Карин.

Медленно, твёрдо, почти мягко произнёс:

— Карин. Не двигайся.

Эти слова, этот знакомый, хрипловатый тембр напомнили Карин о том давнем дне в Лесу Смерти — о моменте, когда этот же мальчишка спас её от чёрного медведя… и о его неловкой попытке скрыть заботу после.

Сейчас, спустя столько лет, она смотрела на того же человека — выросшего, измученного, но всё с тем же голосом — и её страх понемногу уходил. Даже уголки губ чуть дрогнули, будто в слабой, почти счастливой улыбке.

А Сакуре по спине пополз холод.

От затылка до самого сердца.

— Саске!!!

Её крик разорвал воздух, но уже ничего нельзя было остановить.

Чидори — прямая, яркая, без колебаний — прошла сквозь грудь Карин.

И, не теряя силы, пробила жизненно важное место Данзо.

Уголок её губ так и не успел опуститься — как алая струйка медленно потекла наружу.

Глаза Карин широко раскрылись. Когда Данзо, пошатнувшись, разжал руки и позволил ей упасть, она всё это время смотрела только на одно лицо — на неподвижного Саске, чьё выражение не изменилось ни на долю секунды.

Лишь когда кто-то подхватил её, когда очки с глухим звуком ударились о землю и всё вокруг размыли слёзы и кровь, она смутно различила чьё-то лицо.

Харуно Сакура.

Её дрожащий, полный паники голос звал её по имени — будто спрашивал, зачем она вернулась.

Да… почему?

В голове Карин мелькнула догадка: Сакура заранее отправила её с Суйгецу прочь — чтобы не случилось этого.

Но теперь это уже не имело значения.

Карин упрямо повернула голову — но сил поднять взгляд уже не было.

Она видела лишь его ноги, стоящие неподвижно на месте, и кончик клинка, свободно опущенный вниз.

Та же спокойная, почти безмятежная стойка…

И всё так же больно смотреть.

— Са…ске… — выдохнула она.

С усилием, на последнем дыхании.

И новый поток крови залил её губы.

В ладонях Сакуры вспыхнул мягкий изумрудный свет — чакра медицинской техники.

Она попыталась восстановить ткани вокруг сердца, разорванные молнией.

Но не хватало… почти сантиметра.

Одного проклятого сантиметра.

Карин могла умереть так же, как умерла некогда она сама — от его руки.