Часть 58

Учиха Саске медленно открыл глаза.

В скромной, но обустроенной комнате воздух был сухим и чистым.

Солнечный свет из окна резал глаза; в этом свете стоял мужчина, смотревший на него с мягкой, почти приветливой улыбкой.

Саске понадобилось две секунды, чтобы узнать его.

Мужчину, которого он когда-то вместе с Итачи свёл с ног — Якуши Кабуто.

Если бы не вмешательство брата, он, вероятно, тогда бы действительно убил его.

Саске приподнялся.

Осмотрел своё тело — целое, без ран.

Прислушался к потоку чакры — ровному, спокойному.

И на мгновение остолбенел.

После того, как он сказал Наруто о своём решении, он ведь использовал Риннэ Тэнсэй.

Следовательно, сейчас должен был проснуться не он, а Сакура.

Будто угадав ход его мыслей, Кабуто поднёс к кровати чашку горячего чая и тихо сказал:

— Удивлён? Ты действительно остался жив.

Саске принял чашку.

Стенки тонкого фарфора обжигали ладонь — но он не пил и не двигался.

— Значит… — его голос был глухим. — Моя техника провалилась ?

Если бы Риннэ Тэнсэй удался, он пусть и не умер бы сразу, но точно не очнулся бы в таком нормальном состоянии.

Кабуто покачал головой:

— Ты не облажался. Когда Наруто приволок тебя сюда, ты был на грани. То, что ты восстановился, — моя заслуга. Я использовал силу отшельника и лечил тебя все эти дни.

Но… Сакура не вернулась к жизни.

Саске резко нахмурился, взгляд стал тяжёлым:

— Риннэ Тэнсэй сработал, но она не ожила? Это невозможно.

— Случаи применения техники можно пересчитать по пальцам, — мягко ответил Кабуто. — Но ни одна попытка никогда не заканчивалась неудачей.

Однако с ней всё иначе.

Сакура не умерла по-настоящему — её душа ушла в другой мир, в другой поток времени.

Она не мёртвый дух, а живое сознание, вытянутое в иной слой реальности.

Возможно, именно поэтому она и не воскресла.

— Возвращение мёртвых — сама по себе противоестественная вещь. Ты должен понимать, что такие законы нелегко обойти.

Слова не были трудны для понимания — не для гения, каким был Саске с детства.

Но в этот раз он никак не мог принять сказанное.

Ему будто привиделось:

Сакура из того другого времени

смотрит на него так же, как в конце —

с холодом, с жалостью.

И говорит:

«Мне это не нужно».

Он был готов пожертвовать собой,

готов искупить прошлое любой ценой.

Но она с самого начала не позволила ему сделать это.

Как и тогда — когда она отдала жизнь, чтобы остановить его, летящего в самую тьму, — он снова не дал ей шанса.

— Зачем ты вообще решил выбирать за неё? — улыбка Кабуто постепенно исчезла, и в его ясных глазах появилась серьёзность.

— Риннэ Тэнсэй почти никогда не давал осечки. Кто не захочет вернуться к жизни? Когда открывается дорога назад, мёртвые всегда с радостью идут по ней. Но Сакура не просто умерла — она ушла в другое время, в другой мир. И теперь у неё там, вероятно, есть новые связи. Она не хочет возвращаться.

Он поднял взгляд:

— Если верить словам Наруто, тот “другой” ты, из её мира, куда сильнее стремится её защищать. Если ты действительно чувствуешь вину… разве не лучше позволить другому себе искупить её? Позволить ему дать ей счастье? Разве это не был бы идеальный для всех исход?

Идеальный для всех.

Этих слов не было ни в жизни Учихи Саске, ни в жизни Харуно Сакуры.

Никогда.

Картинки вспыхивали перед глазами:

мальчишка, весь в крови, с завязанными глазами, сражающийся в толпе; мужчина в маске, спокойный, как пустая ночь; Сакура, бегущая в сумерках, в слезах, отчаянно стремящаяся куда-то — к кому-то.

Саске поставил чашку и коснулся правого глаза.

В отражении чайной поверхности риннэган расплылся кольцами.

— Я не сомневаюсь в его желании защитить её. Но… у того меня недостаточно силы.

Кабуто чуть заметно нахмурился:

— Ты хочешь сказать…

— Они уже подошли к тупику. — тихо сказал Саске.

И эта спокойная ровность звучала болезненнее крика.

***

Сакура очнулась очень уставшей.

Усталость была не в теле — в сознании.

Казалось, она видела слишком многое… но, открыв глаза, не могла вспомнить ничего.

Ощущение, что её душу куда-то тянули, не исчезло.

Она никогда не испытывала техники Запечатывания Смерти… но сейчас почему-то казалось, что это очень похоже.

Она едва пошевелила холодными пальцами — и в тот же миг кто-то резко схватил её за руку, так крепко, что стало больно.

Когда-то это прикосновение заставило бы её сердце сорваться в бешеный ритм.

Сейчас — только ужас и отторжение.

Сознание ещё полностью не вернулось; тело было тяжёлым, заторможенным.

Но она рывком вырвала руку и, шатаясь, поднялась, села, ни разу не взглянув на того, кто был рядом.

Опустила глаза, вся сжалась — инстинктивная, глубинная настороженность.

Рука, которую она вырвала, застыла в воздухе.