Часть 64

Увидев Сакуру, Наруто почувствовал, будто в груди вдруг закрылось какое-то зиявшее до этого пустое место — то самое, что отзывалось болью с каждым вдохом.

Ещё до встречи с ней он уже знал, что случилось: и Орочимару, и Саске предупредили его о её нынешнем состоянии. Даже Кураму, который обычно молчит и редко вмешивается, задела мощная волна эмоций — он приоткрыл глаза в духовном мире и тихо произнёс:

«Наруто, успокойся».

Ему действительно стоило взять себя в руки: чтобы не напугать её, не выдать себя.

Он — не Саске. Кроме обрывочных снов, что позволяли лишь слегка прикоснуться к тому миру, куда она попала, он не знал ничего.

Как ему смотреть ей в глаза? Как говорить с ней? Каким тоном? Он не представлял. Поэтому и стоял, оцепенев, переполненный чувствами, но полностью скованный ими.

Так продолжалось до тех пор, пока Сакура сама не заметила его. На бледном лице вспыхнула улыбка, она мягко произнесла его имя — «Наруто» — и первой подошла, обняв его.

Он сглотнул, дрожащими руками обнял её в ответ — сначала осторожно, затем чуть крепче. Уткнулся лицом в её волосы, глубоко вдохнул и с усилием проглотил сорвавшееся было с губ «Сакура…». Глухо, немного запнувшись, выдохнул:

— Сестрица.

Вероятно, потому что в этот момент Наруто был слишком похож на Саске в тот день, Орочимару, наблюдавший за ними, снова усмехнулся.

Двое сильнейших мужчин из ныне живущих…

Возможно, и Наруто, и Саске могут позволить себе быть слабым только перед этой женщиной.

— Наруто, ты… немножко больно меня обнимаешь, — наконец сказала Сакура.

И только тогда он растерянно ослабил хватку.

Он посмотрел на её улыбку — и синие глаза понемногу потемнели, становясь похожими на ночное небо под редкой лунной россыпью, тихо излучающее мягкость.

Он не сводил взгляда с её тонких, чистых черт, нескольких выбившихся прядей у лба, лёгкой дуги бледных губ, светлого знака Бьякуго на лбу. Будто пытался прочесть по каждому её штриху всё, что ей довелось пережить в том далёком мире, куда он сам не мог дотянуться — радости, боль, всё до последнего мгновения.

Он снова протянул пальцы, обмотанные бинтами, и коснулся её щеки. В ту же секунду горячая волна накрыла сердце — Наруто почувствовал, как глаза мгновенно наполняются, и, сколько бы он ни пытался сдержаться, слеза всё-таки скатилась.

Он — Седьмой Хокаге. Он не должен показывать ей такую детскую, уязвимую сторону. Он хотел, чтобы она гордилась им.

С этой мыслью он уже собирался смахнуть слёзы, но она опередила — коснулась его лица первой, стирая эту одну горячую дорожку. В её взгляде было столько нежности, и… тихой радости.

— Вот и хорошо, — сказала она. — Ты ведь исполнил свою мечту.

Помнишь, когда мы только встретились, я сказала, что ты обязательно станешь Хокаге?

Эта нежность предназначалась тому Наруто из другого времени. Но нынешний, стоявший перед ней, ощущал её так, будто она принадлежала и ему. Он приоткрыл губы, но слова не сорвались — вместо них он просто снова обнял её.

Он не выдержал. Вся злость на себя, на Саске, вся вина, все застывшие в груди тоска и навязчивая боль, бессонные ночи после её ухода — всё растворилось в её улыбке и в этой одной фразе. Он никогда не умел, как Саске, давить чувства до конца.

Лидер Деревни, Спаситель мира, стоял, обнимая девочку, которую любил с юности, и плакал, как ребёнок.

Сакура слегка растерялась. Она погладила его по голове, а затем взглянула в сторону Саске, который всё это время молчал.

Саске чуть замер, потом подошёл и медленно положил руку Наруто на плечо.

Орочимару с тихой усмешкой наблюдал за ними, и на мгновение ему показалось: седьмая команда, тот самый, о воссоединении которого никто уже не смел мечтать, снова стоит перед ним.

Наруто рассказывал Сакуре о том, как стал Хокаге.

За эти годы он сильно повзрослел, но под её взглядом — когда говорил обо всём пережитом — в его лице вновь проступали черты того шумного, сияющего мальчишки.

А когда Сакура смеялась или хвалила его, он тонул в её ясных глазах без остатка; казалось, кровь в жилах снова начинала кипеть.

Но силы постепенно покидали её тело: взгляд оставался ясным, тёплым, но держаться она уже едва могла.

Сакура слушала его — и будто просто на миг прикрыла глаза, а затем мягко опустилась головой на плечо Саске.

Уголки её губ всё ещё были приподняты — но сознание уже медленно ускользало.

Голос Наруто становился всё тише, пока наконец он не заметил, как по её виску соскальзывает почти невесомая, бессознательная слезинка.

Он осторожно стёр её, улыбнулся и очень тихо прошептал:

— Добро пожаловать домой, Сакура-тян.

Голос был таким тихим, что он сам едва расслышал собственные слова.

***