Глава 336: «Чирику»

Когда Учиха Шин вышел из резиденции даймё, перед ним появился монах.

Чирику с недоумением посмотрел на Шина:

— Позвольте узнать, господин Хокаге, по какому делу вы пожелали встретиться со мной?

В конце концов, прежде их пути никогда не пересекались.

— Не так давно я посетил Храм Огня и наслышан о вашей секретной технике, — ответил Учиха Шин. — Однако в самой обители никто не мог её продемонстрировать. Чтобы дать мне возможность увидеть её своими глазами, настоятель рассказал о тебе. Не согласишься ли ты сойтись со мной в небольшом поединке?

Чирику на миг опешил. Вот, значит, в чём дело… Клан Учиха славился своей воинственностью, и этот Хокаге, судя по всему, не был исключением – иначе он не снискал бы столь громкой славы в Третьей мировой войне шиноби.

— Лишь по велению судьбы мне удалось овладеть этим искусством, — произнёс монах. — Но раз господин Хокаге просит, недостойный монах осмелится показать своё скромное умение.

Чирику согласился без колебаний: во-первых, к этому обязывало высокое положение гостя, а во-вторых, ему и самому хотелось проверить, насколько велика пропасть между его силами и мощью прославленного Хокаге.

Раз уж господина Хокаге интересовала исключительно секретная техника Храма Огня, Чирику не стал медлить. Он молитвенно сложил ладони перед грудью, и на лице его застыло выражение кроткой скорби, словно у сострадательного бодхисаттвы.

— Прибытие Тысячи Рук! — выдохнул он.

За его спиной замерцал призрачный силуэт. Постепенно он уплотнялся, обретая зримую форму – поразительно похожую на проявление Сусаноо.

Однако чутьё Учихи Шина уловило нечто большее: помимо чакры в этой ауре явственно ощущалось дыхание природной энергии.

«Неужели он соединяет чакру с природной энергией прямо вне тела?» – мелькнула догадка. Пожалуй, это было даже сложнее, чем постижение сендзюцу, и требовало либо запредельного контроля, либо исключительной душевной чистоты и отрешённости.

Неудивительно, что в Храме Огня освоить эту технику удавалось считаным единицам, а в нынешнем поколении и вовсе одному лишь Чирику. Впрочем, у такого метода было неоспоримое преимущество: тело практика избегало губительного искажения от необузданной природной энергии.

— Господин Хокаге, я начинаю, — предупредил Чирику.

«Хм? Надо же, предупреждает… Всё-таки сказывается монашеское воспитание, какой вежливый». Шин мысленно усмехнулся.

— Нападай, — ответил он вслух.

Из уважения к противнику Учиха Шин встал в открытую боевую стойку мастера стиля Вин-Чун, подобно Ип Ману. Всё-таки перед ним стоял монах, а не вражеский шиноби, и прибегать к привычным для ниндзя внезапным уловкам было бы неуместно.