Глава 421

Такума с силой распахнул очередную стальную дверь, и его тут же ударил в нос такой невыносимый, густой смрад разложения и экскрементов, что к горлу мгновенно подступила тошнота, а на глазах невольно выступили слезы. Он брезгливо сощурился, пытаясь вглядеться в полутемное, плохо освещенное помещение, и снова испытал глубокое потрясение, увидев длинные ряды тесных, грязных клеток вдоль стен, в которых метались самые разные, изуродованные до неузнаваемости животные. Все они отчаянно выли, рычали, лаяли и жалобно скулили от непрекращающегося рева сирены и собственного страха. Ему не нужен был яркий свет, чтобы с ужасом догадаться: несчастных животных держали здесь в поистине чудовищных, нечеловеческих условиях, превратив их короткое существование в настоящий, непрекращающийся ад.

— Шевелись, Медоед, не время для сантиментов, — произнес Крайт, стоявший чуть позади него, и в его обычно спокойном голосе прозвучали непривычные нотки холодной стали.

Такума не видел выражения его лица, скрытого под маской, но отчетливо почувствовал исходящую от напарника волну с трудом сдерживаемой, ледяной ярости. Он молча убрал руку с дверной ручки, оставил дверь в это жуткое место распахнутой и решительно пошел вперед по коридору.

Однако, как только они завернули за следующий угол, с одной стороны донеслось отчетливое шарканье нескольких пар ног.

— Иди вперед, я их задержу и догоню, — быстро сказал Такума, легонько подталкивая Крайта дальше вглубь темного коридора. Тот коротко кивнул и бесшумно скрылся из виду. Им все равно пришлось бы рано или поздно столкнуться с этими охранниками, и было бы гораздо разумнее, если бы один из них мог спокойно и без помех найти нужного им ученого, не отвлекаясь на затяжной бой, а затем вернуться на подмогу товарищу.