Глава 422

Такума пощадил последнего из троицы охранников, лишь оглушив его, и оттащил бесчувственное, обмякшее тело в ближайшую незапертую комнату – на тот случай, если Крайту по какой-то причине не удастся захватить пленного для допроса. Он не стал сразу следовать за Крайтом вглубь бункера, а решил немного задержаться, чтобы прикрыть напарнику тыл от возможного появления других охранников, которые могли сбежаться на шум недавней стычки.

Вскоре, продвигаясь по тускло освещенному коридору, он наткнулся на безжизненное тело охранника, распростертое посреди прохода в неестественной позе. Пульса не было – Крайт, видимо, уже успел здесь побывать и без лишнего шума разобрался с ним. Такума, не задерживаясь, пошел в противоположном направлении, куда указывал едва заметный след на пыльном полу, и через пару десятков шагов наткнулся на неприметную дверь, запертую снаружи на массивный стальной засов. Он сильно сомневался, что внутри окажется кто-то из ученых или другой охранник, раз уж дверь была заперта снаружи, но любопытство взяло верх, и он все равно с силой толкнул ее плечом.

Внезапное, резкое бряцание тяжелых цепей, донесшееся из кромешной тьмы комнаты, мгновенно насторожило его. Оставаясь начеку у самого порога, готовый к любой неожиданности, он быстро нашарил рукой выключатель рядом с дверным косяком и щелкнул им, заливая небольшое помещение резким, неприятным светом единственной лампочки.

Нижняя половина стен комнаты была облицована старой, местами потрескавшейся и пожелтевшей от времени кафельной плиткой, верхняя – грубо выкрашена казенной белой краской, уже начавшей облупливаться. Пол также покрывали большие, холодные на вид белые плиты. В одном углу был установлен простой металлический унитаз, рядом с ним, ничем не прикрытые, – такой же металлический душ и небольшая раковина. В дальнем углу комнаты, сиротливо прижавшись к стене, стояла грубо сваренная металлическая кровать с тощим, свалявшимся матрасом, а на ней, съежившись, сидел маленький мальчик лет десяти, не больше. Одна его тоненькая, почти прозрачная ножка была прикована ржавой цепью к вбитому в стену кольцу.

Мальчик, одетый в какую-то мешковатую, явно слишком большую для него одежду, был болезненно-бледен, его кожа отливала нездоровым синевато-зеленым оттенком. Под широко раскрытыми от испуга глазами залегли глубокие темные круги, а кожа, казалось, безжизненно висела на острых, выпирающих костях. У него были неестественно длинные, тонкие пальцы с заметными перепонками между ними, а его ступни больше напоминали неуклюжие ласты. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы с первого взгляда понять: этот несчастный ребенок – очередная жертва бесчеловечных экспериментов, в результате которых его тело приобрело некоторые явные признаки водоплавающего существа.

Заметив Такуму, мальчик испуганно отполз в самый дальний угол кровати, насколько позволяла цепь, его глаза были полны первобытного, животного ужаса, когда он смотрел на незнакомца в маске, забрызганной свежей, еще не высохшей кровью. Такума инстинктивно хотел успокоить ребенка, как-то дать ему понять, что не желает ему зла, но совершенно не знал, как это сделать – было совершенно очевидно, что мальчик натерпелся здесь немыслимых издевательств и уже никому не верил.