Глава 436

В кабинете Инэначи, ирьёнин и его подопытный корчились на полу, оба крича от разрывающей головы боли и судорожно схватившись за виски.

— Ч-что… что ты сделал?! — задыхаясь, прохрипел Такума. Шатаясь, он с трудом поднялся на ноги и выхватил кунай, но тут же рухнул обратно на пол, когда у него в глазах все не просто поплыло – учетверилось. Он чувствовал, как сердце колотится в груди, как пойманная птица, быстрее, чем в любом, самом отчаянном бою, а в венах бурлил такой поток адреналина, которого хватило бы, чтобы поднять на дыбы целую лошадь.

Инэначи перестал кричать и замер на полу, широко раскрыв глаза и бессмысленно уставившись в потолок. Его грудь быстро и прерывисто вздымалась и опадала, словно ему отчаянно не хватало воздуха. Такума позвал его еще несколько раз, но тот не отвечал, погруженный в какой-то свой, внутренний ужас.

Когда мучительная боль наконец утихла, а равновесие и зрение вернулись в норму, Такума немного успокоился. Он осторожно подошел к Инэначи, который, казалось, был совершенно не в себе. Его взгляд был расфокусирован, пуст, он выглядел безвольной куклой, будто находился без сознания, но с открытыми глазами. Осторожность уступила место неподдельному беспокойству за ирьёнина, неподвижно лежащего на полу.

— Инэначи-сан?

Такума легонько коснулся его руки, и это, казалось, вывело того из ступора. Инэначи поспешно, почти судорожно сел и, резко развернувшись, крепко схватил его за плечи. Он так сильно вспотел, что крупные капли пота стекали с его носа и подбородка, капая на одежду.

— С тобой что-то очень, очень серьезно не так, Такума, — произнес Инэначи суровым, незнакомым тоном. От его обычной спокойной, почти джентльменской манеры не осталось и следа; он казался почти фанатичным, одержимым, с силой встряхивая его за плечи.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Забудь пока о теневых клонах и обо всем остальном. Нам нужно срочно поговорить о том, что я только что видел в твоем сознании, потому что я боюсь… я очень боюсь, что в самых его потаенных глубинах скрывается нечто, чего там быть категорически не должно.

Такума сперва подумал, что тот преувеличивает, сгущает краски, но дикий, почти животный ужас в глазах Инэначи говорил об обратном.