Глава 673

Глава 673

Грудная клетка человека, перед которым Киното преклонялся всю жизнь, была варварски разворочена. Сквозь сломанные рёбра, торчащие, как прутья искорёженной клетки, виднелась чёрная пустота. Там, где должны были быть внутренности, вяло пульсировала густая серая жижа, медленно вытекая наружу, словно прокисшая овсянка.

Данзо бросился на него вслепую. Его единственный ссохшийся глаз бешено вращался в глазнице, не видя ничего. Им двигал лишь голод — тупой, ненасытный, животный.

Гэндзюцу: Пиршество Бездны.

Это был не просто страх.

Не просто иллюзия.

Это был персональный ад, сшитый из вины, памяти и застарелого ужаса. Мёртвые товарищи тянули его вниз, в смрадную, бесконечную трясину. А лидер — вернее, его смердящая оболочка — хотел только одного: сожрать его заживо, добраться до плоти, костей, страха, до самой сердцевины.

Киното сковал парализующий холод.

Не речной.

Не лесной.

Не тот, что живёт в промозглом ветре над водой.

Это была другая стужа — глубинная, древняя, замораживающая не тело, а саму душу. Та, о существовании которой не догадываешься, пока не встретишься с ней лицом к лицу.

— Как ты смеешь…

Иллюзия разлетелась вдребезги.

Киното вскинул руку и в ту же секунду стальной хваткой сомкнул пальцы на горле Такумы — ровно тогда, когда тяжёлый, до предела накачанный чакрой кулак впечатался ему в живот.

Удар получился чудовищным.

Тупая боль прострелила джонину внутренности, сотрясла рёбра, на миг выбила воздух.

Но даже она была ничем по сравнению с той яростью, что сейчас клокотала в нём.

— …ОСКВЕРНЯТЬ ЕГО ИМЯ?!

Такума захрипел, болтаясь в воздухе с передавленным горлом. В глазах потемнело, в ушах зашумело, а по телу уже расползалась знакомая липкая слабость — та самая, что приходит за миг до потери сознания. Но сдаваться было не в его правилах.

С глухим, звериным рыком он поджал колени к животу, влил в ноги такую порцию чакры, что мышцы едва не свело судорогой, и, как взведённая пружина, выстрелил обеими ступнями Киното прямо в грудь.

Даже джонин не смог проигнорировать такой удар.

Воздух с силой вышибло из лёгких Киното. Его корпус дёрнулся назад, пальцы на горле Такумы разжались, и этого мгновения хватило, чтобы Такума, кашляя и жадно хватая ртом воздух, вырвался.

Он тут же попытался разорвать дистанцию, отскочить, восстановить равновесие, хоть на вдох выскочить из-под этого чудовищного прессинга.

Ключевое слово — попытался.

В следующую секунду сталь в руках Киното превратилась в сплошной смерч.

Клинки засвистели так быстро, что взгляд не успевал за ними цепляться. Воздух перед Такумой словно расчертили десятками серебряных линий. Дюжина ударов обрушилась на него за долю секунды, располосовав тело от плеч до бедра. Его швырнуло прочь, за береговую линию, а по изодранной плоти тут же весело, почти издевательски, заплясали голубоватые разряды молний.

Такума заорал.