Глава — 19

Итачи не стал терять времени и сразу отправился спать. Его чувство вины понемногу утихало и он успокоился. Так же, как и Хидан, он не хотел раздувать из всей этой ситуации гигантскую проблему. В то же время, нельзя отрицать, что это всё же заслуживает внимания.

Но он решил, что можно поговорить об этом позже. Хидан жив и с ним всё в порядке.

Мозг, выключайся.

Он зажмурился и натянул на себя одеяло, и волнение снова начало его одолевать. Он вообще не представлял себе, каково это. Каково это, когда твоя собственная жизнь тебя уничтожает? Когда тебя отвлекают неуловимым счастьем, чем-то радостным, в то же время незаметно подстраивая для тебя ситуацию, которая разрушит всё, что ты имеешь?

Он попытался успокоиться и вернуться к приятным воспоминаниям о Кисаме и, кажется, провалился в сон. Но на границе сна он постоянно слышал приглушённые голоса Хидана и Таюи и звук телевизора, с каким-то очередным ужасным фильмом. Он услышал звук, похожий на взрыв фейерверка, но решил, что это попкорн, когда прозвучал сигнал микроволновки. И хотя он был уверен, что вовсе не заснул, он открыл глаза и взглянул на будильник, который показывал, что прошло уже восемь часов. Уже почти десять часов вечера!

«Чудесно…», — сердито пробормотал он, сбрасывая с себя одеяло. Это было странно, он всего одну ночь провёл с Кисаме, а его тело вело себя так, будто не хочет спать без этого тёплого тела рядом. Или, может, у него просто настолько сбился режим …

И вот, он проснулся в 10 часов вечера в воскресенье, когда нормальные люди только ложатся. Работать завтра будет тяжело…

В любом случае, стоило поесть, может, сделать пару бутербродов. Ему не хотелось терять пару лишних килограмм, чтобы какие-нибудь городские придурки опять ляпнули про анорексию. Дебилы.

Он надел свободную футболку и побрёл по коридору. Теперь, когда он вспомнил про людей в городе, он подумал, как все его бесят. Нет, он не ненавидел людей, он, конечно, мог быть стервозным, когда его что-то злило, но в целом, он не держал на людей зла. Какой смысл тратить на них нервы.

И хотя он пришел к выводу, что это нормально, что о его отношениях теперь многие знают, и что с этим ничего нельзя поделать, теперь он был необъяснимо зол. Общество, человечество. Хидан часто говорил, как сильно он его ненавидит. И хотя Учиха не был полностью согласен с ним, доля правды в его словах была. Почему так важно, кто с кем спит? Нет причин сплетничать об этом.

Конечно, его, как и любого другого, можно обвинить в сплетнях. Но по большей части это были безобидные сплетни, а в остальном у него всё равно не было друзей, с которыми можно было бы посплетничать, кроме Хидана, который всей душой это ненавидел. Он был хорошо знаком с парой своих коллег-психиатров, но и только…

Блин, разве не было стереотипа, что у геев, как правило, куча подруг? Почему у него не было друзей?

Ну да, потому что тебе действительно нужно было, вообще-то, идти куда-то и заводить друзей. А он не делал этого, потому что пришлось бы приложить слишком много усилий, чтобы избавиться от навешанных на него ярлыков. Потому что доверие к людям практически исчезло, и он не собирался знакомиться с кем-то, кто всё равно скоро уйдёт. Это было не только утомительно, но и болезненно.

Итачи вздохнул, заходя в комнату, и шокированно замер, когда увидел уснувших на диване Хидана и Таюю.

Она всё ещё здесь? Это была его первая мысль, но она мгновенно вылетела из головы, когда он заметил, что она использует Хидана в качестве подушки, и прижалась к нему довольно близко. Он остановился как вкопанный, нахмурив брови.

Телевизор всё ещё был включен и освещал их мягким голубоватым светом.

Хидан растянулся по диагонали на диване, его голова откинулась назад и лежала на подлокотнике, одна нога была вытянута на подушках, а другая дотягивалась до пола. Всё выглядело так, будто он уснул прямо на середине фильма.

Таюя лежала, плотно прижав колени к телу и скрестив руки. Она опиралась на Хидана, головой удобно лёжа у него на его груди, поднимаясь и опускаясь еле заметно, когда альбинос ритмично дышал. Учиха сделал вывод, что Хидан уснул первым, и Пинкетт воспользовалась возможностью прилечь рядом с ним. Так ли это было, или нет, он не был уверен. Возможно, он просто подсознательно защищал своего друга и надеялся, что Хидан бы не поступил так по своей воле.

На кофейном столике перед ними стояла глубокая тарелка с попкорном, и две кофейные кружки, в одной из которых ещё было немного кофе. И он был невероятно обеспокоен тем, как это всё выглядело – как какое-то грёбанное свидание.

Таюя не раз говорила ему, что она не думает о Хидане в этом смысле. И он точно знал, что альбинос не испытывал к ней никаких чувств, потому что его волновал только Какузу последнее время.

Так что, чёрт возьми, это такое?!

Страшное предчувствие начало накапливаться у него в животе, как бабочки, но страшные когтистые бабочки. Он позволил себе мысленно не стесняться в выражениях. Чёрт возьми, ему не нужна эта херня прямо сейчас. Какого хрена они делали? Как, чёрт возьми, Хидан мог позволить подобное? Глупые идиоты. Долбаная сука. Отстань от него. Сейчас не время для этого дерьма. Чёрт побери. Блядь. Дерьмо!

Он сопротивлялся желанию громко демонстративно прокашляться и разбудить их, потому что Хидан, всё-таки, был сильно уставшим, и ему необходимо было выспаться. Нет, он не собирался разбудить его, особенно в такой ситуации.

Так что он просто на цыпочках прошёл мимо них и пошёл на кухню. Хотя, придя туда, он понял, что, если он попытается приготовить себе что-нибудь поесть, он, скорее всего, разбудит их каким-нибудь грохотом.

Ну, это ведь нормально … рассуждал он. Он мог просто притвориться, что ничего не видел, и не выслушивать оправдания.

Поэтому он принялся готовить себе бутерброд и небольшую миску творога.

Они даже не пошевелились.

Он сел за стол, специально громко звеня тарелкой, и сразу же посмотрел на них.

По-прежнему никакой реакции.

Он нахмурился, изучая их, а потом переводя взгляд на телевизор. Был включен Mtv и сейчас, видимо, было время музыкальных клипов.

Он действительно хотел, чтобы один из них проснулся. Он не знал, что, чёрт возьми, делать, и это бесило его с каждой секундой всё сильнее.

Очередной клип закончился, Итачи доел свой бутерброд и приступил к творогу, садясь поудобнее, скрещивая ноги. По телевизору началась реклама, а потом очередной клип.

Как только начала играть музыка, кто-то на диване наконец зашевелился. Итачи был рад видеть, что это Таюя, которая наконец приняла сидячее положение. Она потянулась, тихо зевнула, фыркнула и уставилась на Хидана.

Учиха не мог видеть её лицо полностью из-за её пышной копны розовых волос, так что не мог понять наверняка, о чём она думает. Но она смотрела на него очень долго. Он позволил ей, а сам просто сидел и смотрел, главным образом из любопытства. Она подняла руку, протянув её к его лицу, как будто чтобы погладить его по щеке, но остановилась, опустила руку и глубоко вздохнула. Девушка отодвинулась на другой край дивана, устраиваясь в углу. Она продолжала смотреть на Хидана.

На заднем плане пела Кристина Перри.

Наконец она повернулась и посмотрела на экран телевизора. Он услышал, как она бормочет, — «Пошла нахуй, Кристина, мне сейчас не нужно это дерьмо …»

Кристина не послушалась.

«Хотела бы я, чтобы мы просто сдались. Потому что самое лучшее-это падение. Называй это как угодно, но не любовью … »