Глава — 18
«Я всё ещё злюсь на тебя за то, что ты, блядь, не сказал мне», — пробурчала Таюя, затягивая третью сигарету, пока они сидели на лужайке перед домом. Они сидели здесь уже почти два часа. Хидан, как классический тупица, забыл ключи от квартиры, собственно, в квартире, так что теперь им оставалось только ждать Итачи.
Тот до сих пор не отвечал на звонки, но, в принципе, их не напрягало – Хидан неплохо себя чувствовал, разве что Таюя выглядела как зомби. По крайней мере, у них была гитара, так что можно было устроить внеочередной урок.
«Не сказал что?», — ответил Хидан, вполне догадываясь, о чём был вопрос.
«Не прикидывайся дураком. Ты знаешь, что я имею в виду. У вас с твоим боссом что-то есть?».
Он кивнул, скрывая смущение за сосредоточенным видом, будто внимательно смотрел на свои пальцы на гитаре.
«Это то, о чём вы говорили на кухне, да? Твой друг меня туда не пустил. Я подумала, что для кого-то вроде него странно приходить на вечеринку. Он не похож на тусовщика», — она выпустила большое табачное облако, закрывая глаза.
«Он и не тусовщик», — пробормотал Хидан, надеясь, что разговор не зайдёт о том, что именно они там делали, — «Хотя он пил. Скотч, конечно. Он такой педант».
«Ммм, педант, которого ты лююююбишь», — засмеялась она, слегка толкнув альбиноса локтём.
«Пф, не называй это так, дурацкое слово».
«Ой умоляю. Я — девушка, Хид. Я в таком разбираюсь. Ты влюбился в него, а я видела, как он стоял у твоей кровати. Итачи упоминал, что тебе кто-то нравится, но сказал, что не знает точно. Хитрый хорёк. Он знал все это время?»
Хидан пожал плечами, убирая гитару в сторону, закуривая сигарету, — «Вроде. Этот засранец как раз меня к этому и подтолкнул …»
«Ну что за хрень? Ты не хотел ему говорить, что учишься играть на гитаре, зато разболтал, что влюбился в своего босса? А мне даже не сказал?»
«Потому что это не твоё дело!», — отрезал он. Почему всем так нужно сунуть свой нос? — «Единственная причина, по которой Тачи что-то знал, это то, что он это всё и организовал. Он знал ещё до того, как я, блядь, знал. Иначе никто бы ничего не узнал! », — И тогда ничего бы не случилось … послышался внутренний голос. Так что слава богу, что этот манипулятор всё знал …
«Вы … загадка. Хидан Сан», — медленно сказала Таюя, отбрасывая сигарету.
«Что это за фигня?»
«Это значит, что ты не имеешь смысла».
«Пф. Я и не должен, я сумасшедший, помнишь?»
Таюя усмехнулась, — «Ты не более сумасшедший, чем кто-либо другой. Просто остальные лучше это скрывают», — Она протянула руку, чтобы поднять гитару. Она начала быстро перебирать струны, и он узнал очередную песню группы Mumford and Sons. Им обоим нравилась эта группа, в этих песнях были отличные тексты.
Он больше ничего не сказал, искренне желая избежать дальнейших расспросов. По идее, это секрет, уже, правда не совсем секретный, но всё ещё секрет. Всё это должно оставаться в секрете – сказал Какузу. Так и будет. Несмотря на то, что это его разозлило тогда, сейчас он был согласен. В любом случае, он ничего не хотел никому объяснять. Но главная причина в том, что это всё их достижение. Таюя и Итачи могли знать многое, но не знали всего. Ну в любом случае, они никогда бы не судили его и не стали бы рассказывать кому-то постороннему. Так что он решил, что это нормально. В конце концов, они его лучшие друзья.
«Просто знаешь, если б я была в курсе, я бы выбрала более подходящую песню для тебя, раз уж он так удачно появился в этот момент», — Таюя, видимо, разговор ещё не закончила. Он закатил глаза.
«И что же это была бы за песня, Пинки Сенсей?»
«Counting Stars, OneRepublic».
Хидан моргнул. Он знал эту песню, он знал её хорошо. Это была одна из его любимых, — «Чёрт … Это было бы идеально …»
«Да?»
«Какого чёрта ты вообще … Какого хрена? Все мои друзья – сраные телепаты!»
Таюя удивленно посмотрела на него. Он выбросил сигарету и взволнованно указал на гитару, — «Давай, играй. Я буду петь. Хочу проверить, как получится».
«А ты весьма уверен, что у тебя получится прям так сходу. Я создала монстра…»
«Ты чертовски права. Играй!».
Она щелкнула языком, приготовилась, и начала играть.
«В последнее время я потерял сон, мечтая о том, что у нас могло бы быть…»
«Но, детка, я усердно молился… Хватит сидеть и считать деньги. Мы будем считать звёзды…».
Потеря сна, молитва, деньги. Чёрт, эта песня просто создана для него и Какузу. Он немного поморщился, потому что не любил, когда люди ассоциируют себя с какой-то песней. Но чёрт бы его побрал, если это не идеальное совпадение.
«Моё сердце колышется за чертой, в лицо, ослепляя, бьёт свет нескольких солнц. Поищи и ты найдёшь… Я стар, но не настолько опытен, я молод, но не настолько отважен. Не думаю, что мир продаётся, я просто делаю то, что нам говорят»
Его бесило, и в то же время восхищало, насколько идеально подходила эта песня. Боже, почему он, чёрт возьми, просто не додумался спеть её тогда? Грёбанная выпивка! Когда уже изобретут машины времени?
«Я чувствую, что всё как надо, когда поступаю неправильно. Я чувствую, что что-то неладно, когда поступаю правильно».
Таюя подпевала, и это здорово звучало, за исключением моментов, когда он замолкал, потому что не мог так высоко петь, как она.
«Я мог бы соврать, мог бы отрицать… Всё, что убивает меня, делает меня живее».
Таюя пела вместе с ним, ему даже показалось, что звучало круче, чем в оригинале. Они оба закрыли глаза, сосредоточившись на музыке и чувствуя её так, как и делали все, кто ассоциировал себя с музыкой. И он обнаружил, что безумно счастлив, когда может просто с кем-то спеть. Итачи любил музыку, но Хидан не видел, чтобы тот когда-то пел. Акула, как оказалось, играл на гитаре, но неизвестно, получилось бы у них спеть что-то так же идеально.
Только другой псих, прошедший через то же самое, через что прошёл он, мог так красиво поделиться этим. И хотя он никогда не жалел о том, что вообще подружился с Таюей, он никогда бы не мог представить, что будет просто с ней тусоваться вне стен психушки.
Несмотря на ту череду событий, произошедших этой ночью, он был доволен. И это счастье поселилось в нём, отгоняя прочь всех надоедливых маленьких демонов в его голове, которые нашёптывали ему, что сейчас всё идёт слишком хорошо, и что-то плохое просто должно было случиться.
Он может быть счастлив. Это больше не было так странно. Карма наконец-то вернула ему всю радость, которую она скрывала от него все эти двадцать три года его жизни. Конечно, стоит понимать, что когда-нибудь это закончится. Но он, наконец, понял, что стоит за всеми этими глупыми мотивационными высказываниями. Нужно наслаждаться настоящим, истинная дружба длится вечно, и нет ничего невозможного.
Таюя внезапно прекратила играть, и весь мир, казалось, замолчал в ожидании, когда они улыбнулись друг другу. Они спели припев ещё несколько раз, без музыки, и вдруг услышали, как кто-то хлопает. Они оба обернулись и увидели стоящего позади них соседа Итачи, он курил, прищуривая один глаз, будто дым попал ему в глаз.
Они смотрели на него замешательстве и немного смутившись, когда он выдохнул облако дыма и засмеялся.
«Здорово, Хидан! Не знал, что ты поёшь. С другой стороны, у тебя обычно так громко играет музыка, что я вряд ли услышал бы тебя. Приятно знать, что ты имеешь какой-то талант, теперь я могу поспорить с Куренай, если она опять начнёт наговаривать. Я смогу сказать ей: “Просто подожди, пока он не станет богатым и знаменитым, и тогда ты заберёшь свои слова назад”. Это твоя девушка?», — быстро говорил он и подошёл, чтобы протянуть руку Таюе.
Хидан удивился. Этот тип так много говорит. Ни разу не замечал подобного.
«Только в его мечтах!», — Таюя поднялась, чтобы пожать ему руку, — «Таюя Ото», — сказала она, дружелюбно улыбаясь.
«Асума Сарутоби. Рад знакомству», — ответил он, снова затягиваясь сигаретой и убирая руку в карман, — «Вы напомнили мне те дни, когда я с друзьями устраивал вечеринки… Не смог удержаться и не выйти посмотреть, кто здесь поёт. Вы оба очень талантливы».
«Пф, чудак», — пробормотал Хидан, отворачиваясь и хихикая.
«Я всё время забываю, что жизнь вне моей квартиры всё ещё продолжается. Вы поймёте, каково это, когда у вас будут дети, мистер Сан».
«Ха! Боже упаси, чтобы появился мини-Хидан. С таким бы мир не справился», — искренне заржала Таюя.
«Она тебе подходит», — сказал Асума, уставившись на них двоих.
«Она не моя долбаная девушка. Ты что-то хотел?», — наконец не выдержал Хидан. Его немного бесило, что этот тип делает вид, что они ладят, хотя его жена постоянно поливает его и Итачи грязью.
Хотя, с ним лично-то он никогда не общался. Итачи просто рассказывал, что у той истерички есть муж, но очень редко его видел. Да и сам сосед никогда не пытался с ними общаться, почему сейчас он вёл себя так дружелюбно?
«Хм. Ничего, я просто заинтересовался. Пойду, пожалуй», — Асума обернулся и начал уходить, но вдруг остановился, и снова повернулся, — «Чёрт, Куренай сожрёт меня с потрохами, если узнает, что я говорил с вами, но я всё же спрошу, вопрос лично к Таюе – ты ладишь с детьми? Маленькими? Очень маленькими, если быть точным».
Она и Хидан обменялись взглядами, — «Ты сейчас серьёзно? Э-э, нет. Не совсем. Я всё равно из другого города, так что …»
«Ах. Ладно. Ну, за спрос денег не берут, всегда так себе говорю. Знаете, можно провести довольно много времени с невысыпающейся женой и кричащим младенцем до того, как начнёшь рвать на себе волосы. А я люблю свои волосы. В моей семье, вроде, лысых нет, и я бы хотел, чтобы так и оставалось».
«Ох … Ну спасибо, теперь я это представил …», — пробормотал Хидан, почему-то думая о Какузу, и вздрагивая.
«Может, передадите мистеру Учихе, что я ищу няню? Он ведь встречается с Хошигаки, верно? Возможно он сможет помочь мне найти кого-то, кого Куренай не ненавидит … Хоть это и довольно сложно».
Хидан моргнул. Чёрт, как же быстро распространялись долбаные сплетни! Итачи и Акула были очень осторожны, чтобы не спалиться, до этой самой ночи, значит, до неё никто ничего не знал. Но было приятно, что этот человек не высказал никакого отвращения к Итачи. И только поэтому он кивнул ему, — «Да, нет проблем, передам»
Он подумал, что должен быть предельно осторожен в том, как он и Какузу ведут себя друг с другом. Такие сплетни распространяются, как чёртов лесной пожар.
Блядь. Он очень надеялся, что не испортит это. «Это» было отношениями, которые, как он верил, действительно существовали между ним и его боссом, хотя они и не говорили об этом вслух. Но он всё равно был уверен, ведь Какузу не протестовал после того прощального поцелуя в машине.
Он улыбнулся про себя, и облизнул губы. Реакция Какузу была бесценной, и он чувствовал себя победителем, понимая, что только он один обладает силой, способной повергнуть этого человека в шок и лишить дара речи.
Таюя щёлкнула языком, наигрывая на гитаре что-то неопределённое, — «Бедный человек. Похоже, его жена истеричная сука. Отстойно быть в такой ситуации», — она посмотрела на Хидана, слегка улыбаясь, — «Слава богу, мне больше не нужно иметь дело с этим дерьмом. Ничто в мире не стоит подобного мучения».
«Пф. Тогда на кой хер ты выходила замуж за того мудака?», — спросил он, мысленно благодаря Асуму, что он отвлёк внимание на себя и Таюя забыла про разговор о Какузу.
«Заткнись. Мне было шестнадцать, я ушла из дома. Наивная, глупая и влюбленная».
«Опять это слово. Ты не могла просто выйти за него замуж и не знать, что он чёртов психопат».
«Ой, знаешь как говорят? Люди меняются», — она произнесла это тихо, снова сосредоточившись на инструменте, играя мелодию, которую он не знал.
«А ещё говорят, что это чушь», — ответил он, выщипывая несколько травинок, лениво думая, где застрял чёртов Учиха. Уже день, боже, даже не утро. Ему не хотелось углубляться в эту тему, потому что, судя по всему, это была больная тема для Таюи, — «Люди не меняются. Прикидываться не тем, кем ты являешься – просто обман. Вот, например, Какузу, я бы не хотел, чтобы он изменился, если он сволочь – пусть и будет сволочью. Это было слишком странно, когда он был милым иногда, серьёзно», — он замолчал, мысленно давая себе пинка за то, что опять напомнил об этом.
Но ни одна тема из последних не подходила для разговора. Перепады настроения были одной из причин, почему он потерял интерес к женщинам. Но эта тема несколько смутила его, потому что он именно так и делал (притворялся кем-то другим), когда они с доктором впервые встретились, — «Люди не меняются. Им просто становится скучно», — повторил он, не совсем понимая, откуда он вообще взял это утверждение.
Она засмеялась, будто выдыхая, и ему показалось, что она снова чем-то обеспокоена, и пытается скрыть это за смехом, — «Как же, блядь, ты тогда объяснишь своё поведение?»
Он открыл рот, собираясь сказать, что она ведёт себя как чёртов Итачи, но вдруг зазвонил телефон. Разговор на этом закончился, и он полез за телефоном в карман, проклиная себя за ужасную раздражающую мелодию, которую сам же и поставил себе на звонок.
«Чёртов волшебник, я тебе говорю», — с усмешкой сказал он, отвечая на звонок.
«Хидан! Что случилось?! У меня пятнадцать пропущенных звонков от тебя и десять от доктора Хоку! С тобой все в порядке!?»
«Ну, не очень. Я чуть не умер, а у тебя что нового?», — с каких это пор у Итачи есть номер Какузу? Даже у него нет его грёбанного номера!
«ЧТО!?»
Хидан засмеялся, — «Успокойся, Тачи. Как видишь, я жив».
«Что, случилось, Хидан», — медленно и сурово спросил Итачи.