Глава — 21

«Я иду к Кисаме, Хидан. Ты уверен, что ты в порядке?», — спросил Итачи, надевая тонкое пальто. Хидан недоумённо смотрит на него, думая, зачем он так тепло одевается, когда на улице почти двадцать пять градусов тепла. Быстрый взгляд в окно ответил на его вопросы – на горизонте виднелись тёмные тяжёлые тучи, скоро должна разразиться гроза.

«Я не ребёнок, блядь, Тачи. Просто иди и делайте что хотите».

«Хидан …», — Итачи наклонился над спинкой дивана. Однако его предупреждающий тон и удручённое выражение лица не дополняли друг друга. Хидан повернулся, чтобы взглянуть на него. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, раскат грома эхом донёсся снаружи.

«Я в порядке. Будет дождь, так что всё хорошо», — он махнул рукой. Итачи только моргнул, отказываясь уходить и не сводил с альбиноса взгляда, несмотря на то, что Хидан снова повернулся к телевизору.

Дождливые дни были загадкой для Хидана, в хорошем смысле. Обычно это был просто дождь, иногда болела голова от смены погоды, или просто гроза, он любил смотреть на молнии и слышать гром и ветер. Но он уже мог сказать, сейчас собирался другой дождь. Это был один из тех непростых дождей, которые почему-то сильно влияли на его состояние и настроение.

Тихие, спокойные дожди. Тоскливые, грустные, серые … Итачи не нравилось, как это влияло на Хидана, он становился таким же грустным и апатичным. Как будто время останавливалось и ничего не происходило вокруг, хотя на деле было не так. Серое затянутое облаками небо напоминало ему его мысли.

Это было удручающе, но безмятежно. Грустно, но как-то по-доброму грустно. Это было состояние, когда, если он закрывал глаза и задерживал дыхание, он не мог сказать, жив ли он вообще. Хидан иногда называл такие дожди “очищающими”. Подобные дни были как мягкое напоминание о том, что прошлое навсегда останется в прошлом, и есть будущее, которому нужно уделить внимание. А ты — просто крошечная точка на временной шкале.

Он хотел, чтобы шёл дождь, он хотел нежного, спокойного дождя. Ему это нужно, подумал он. Все нуждались в этом, все это признавали, это был божий способ положить руку им на плечо. Сказать им, что быть грустным или расстроенным, не всегда плохо, даже если это больно. Меланхолия — это то, что нужно всем. Чтобы избавиться от всей ерунды, которая каждый день забивает голову, просто сядь под чёртов дождь и будь печально счастлив.

«Хидан … Прошла неделя, ты даже не спрашивал о Таюе …», — наконец сказал Итачи едва слышно.

«Я знаю, что случилось с Таюей», — Хидан ответил спокойно, не ощущая ничего, кроме предвкушения от надвигающегося дождя. По крайней мере, ему уже не хотелось снова поднимать эту тему, теперь её можно было оставить позади, и Итачи мог перестать так бесить, стараясь угодить любой прихоти альбиноса из-за опасений вызвать истерику, — «Я проснулся и услышал, как вы, ребята, разговариваете. Я притворился, что всё ещё сплю, потому что не хотел устраивать чёртову драму».

Глаза Итачи расширились, но он не выглядел удивленным. Он моргнул пару раз, наконец оторвав угольные глаза от Хидана, повернувшегося к нему, — «Она, наверное, задается вопросом, почему, чёрт возьми, я даже не пытался поговорить с ней после этого. Но она это заслужила. Она ничего не объяснила мне, я ничего не буду объяснять ей. Жизнь продолжается».

«Хидан …»

«Забей. Я в порядке, я же сказал тебе. Дерьмо случается, ты либо с этим справляешься, либо нет. Я не виню тебя или её. Я просто хочу, чтобы люди перестали относиться ко мне как к фарфоровой чашке», — он замолчал, и его, теперь, единственный лучший друг улыбнулся, — «Ты разбирался с моими проблемами сотни раз. Отправляйся к Акуле, выключи мозг и, блядь, расслабься на этот раз».

Нос Учихи сморщился от смущения, — «Почему ты так хочешь убедиться, что мы занимаемся сексом?»

Хидан недоверчиво посмотрел на него, — «Наверное, потому что, в отличие от тебя, я мужчина в теле мужчины и с мужским мышлением. Секс – это жизнь, Тачи. Будь мужчиной»

Учиха немного покраснел, выпрямляясь и поправляя одежду, — «Я мужчина…»

«Ага. А диетическая кола полезнее обычной».

«… Хидан, но она правда-»

«Зависит от того, кого спросить», — перебил он с усмешкой. Итачи замер в замешательстве, а потом понял смысл и закатил глаза, — «Давай, иди, оставь меня в покое хоть раз»

«Ты просто собираешься смотреть телевизор весь день?»

«Буду играть на гитаре. Может, пойду прогуляться».

«Под дождём?»

«Под дождём».

Итачи тяжело вздохнул, — «Хорошо. Только не заболей»

«На улице, чёрт возьми, почти тридцать градусов, мамуль. Если ты сейчас не свалишь, я тебя вышвырну».

Итачи засмеялся и ушёл. Через минуту послышалось, как дверь открылась и закрылась, оставляя Хидана, наконец, одного в тишине. Он услышал очередной раскат грома, который привлёк его внимание, отвлекая от телевизора. Дождя ещё не было, но чувствовалась влажность и запах озона. Над всеми окнами в квартире были навесы, что спасало ковёр Итачи от дождя, когда Хидан открывал окна нараспашку во время грозы.

Что ж, Итачи наверняка останется у Кисаме, хоть он этого и не сказал. И, честно говоря, Хидан надеялся, что так и будет. На самом деле, Учихе не помешает, наконец, отдохнуть от всего того дерьма, что с ним случилось за последнее время — планировать и организовывать эту вечеринку, его друг чуть не умер, открыто целовать Кисаме у всех на глазах, а потом ещё слушать, как Таюя ему душу изливала… Хидану всё ещё хотелось на него злиться, но он не мог. Это того не стоило.

И кроме того, у него было, чем себя отвлечь. Во-первых, сейчас выходные, но он почему-то даже расстроился из-за этого. В основном потому, что ему было безумно скучно, а ведь было только десять утра! Во-вторых, здесь не было Какузу.

Среда была и хорошим, и плохим днём. Он был рад от того, что случилось, по многим причинам. Какузу не боялся как-то Хидану навредить, он не жалел его и не баловал. И то, каким он мог быть агрессивным… Боже… Он поднял Хидана с земли и держал его на руках. Любой другой был бы в ужасе от такой силы, но Хидан не мог перестать думать об этом, обо всех возможностях.

Итачи спросил его, почему он так сосредоточен на сексе, ну, бля, что за вопросы, так уж работал его мозг. Если у Итачи была такая возможность, ему лучше, чёрт возьми, воспользоваться ею, иначе Хидан будет очень зол, хотя, по сути, он не имел к этому никакого отношения. Просто какая-то радость за друга и мысль о том, что ему тоже хочется, очень мучительная мысль, она сводила его с ума, поэтому он был рад, что скоро пойдет дождь. Очищение — вот что ему было нужно, покой, безмятежность, способ избавиться от этой одержимости.

У него было целых два дня, два чертовски мучительно длинных гребаных дня, которые он должен был провести без своего босса. Это было благословение и проклятие, с одной стороны, возможно, это поможет ему отвлечься, с другой стороны, он не мог о нём не думать, и поэтому всё это было чистым адом.

Он ничего не мог поделать с тем, как вёл себя на работе, он просто не мог сосредоточиться ни на чём. Он знал, что выводит Какузу из себя своим поведением, но у него не было другого выбора. Он был либо растерянным и злым, как тысяча чертей, либо преследовал доктора и ходил за ним по пятам, сосредотачиваясь только на нём. Это было жутко, и он знал, что это в итоге разозлит Какузу и, вероятно, оттолкнёт его и сделает его ещё менее заинтересованным в этой идее. Очевидно, этот человек любит власть, ему нравится быть единственным, кто контролирует ситуацию, ему нравится доминировать и приказывать. Но у Хидана была догадка, что ему нравится, когда ему бросают вызов. Почему он так отреагировал, когда Хидан набросился на него в среду?

Запутанно. С одной стороны, у него была эта догадка, и она была, судя по всему, правдой, но как это использовать и не испортить всё? С другой, он просто не мог держать себя в руках рядом с Какузу, он не мог не дразнить его и не цепляться, не мог вести себя как придурок, пытаясь скрыть свои желания. Только работало это ровно наоборот, доктор постоянно смотрел на него с подозрением. Хидан видел, как тот смотрел на него, когда в четверг разговор зашёл про Таюю и он чуть не потерял самообладание, и он был так зол, что хотел наброситься на вредного говнюка. Но он этого не сделал, он сдержался и заставил себя оставаться спокойным, но увидел, как эти удивительные, сумасшедшие глаза мелькнули с тем желающим взглядом.

«Отношения – это слишком, блядь, сложно …», — сказал он вслух, глядя в окно. Он даже не осознавал, что двигался в своих размышлениях, теперь он стоял на коленях на диване, сложив руки на подоконнике, положив подбородок на них и глядя в тоскливое утро. Дождя всё ещё не было … почему, чёрт возьми, ещё не шёл дождь? Очевидно, он должен быть, судя по тёмным тучам и грому.

Боже, он чувствовал себя точно так же. Пошла ты, мать-природа. Хотел чего-то так сильно, но сдерживал себя, просто потому что время было не подходящее. Разочарование, растерянность, отчаяние.

Вселенная что, вращается вокруг него или это просто совпадение?

Это опасная мысль, Хид. Так и есть. Но правда, это же просто смешно.

«К чёрту все… », — пробормотал он, поднимаясь с дивана. Он не собирался оставаться в этой квартире и просто смотреть на дождь. Он хотел быть там, на улице, под дождём. К счастью, Итачи принёс чехол для гитары. Очевидно, Кисаме порылся в своих шкафах, нашёл его и отдал Итачи, чтобы тот передал его Хидану в качестве подарка на день рождения.

“Он хороший парень…”, — Подумал Хидан, засовывая гитару в чехол и перекидывая его через плечо, и закрыл все окна в квартире. Итачи заслужил кого-то вроде него. Кого-то, о ком ему не нужно заботиться, а даже наоборот, кого-то, кто мог бы присмотреть за самим Учихой. У парня были семейные проблемы, эмоциональные проблемы, как бы он не держался уверенно и спокойно. Хидан не был идиотом, он мог быть чертовски чутким, когда хотел. Быть отвергнутым своей семьей за то, что ты не можешь изменить, за то, что ты был самим собой. Это пиздец, и он может понять, как это может сломать человека, заставляя его думать, что с ним что-то не так и что он никогда не найдёт того, кто его полюбит.

Он захлопнул последнее окно и удостоверился, что взял ключ от дома. Будет дождь или нет, но мысли, мечущиеся в его голове сейчас, наверняка помогут найти какой-то убийственный мотив для нескольких песен. Чёрт, возможно, он мог бы заработать пару баксов, играя в парке, хотя единственные люди, которые были бы там в такую погоду — это такие же идиоты, как он сам. В любом случае, дело не в деньгах …

_______________________________

Что, чёрт возьми, он делал?

О чем, чёрт возьми, он думал?

Почему всё это больше не имело смысла, несмотря на то, что он чувствовал, что раньше смысл был, пока он просто не перестал думать об этом.

С минуты на минуту должен был начаться дождь, а он просто катается в своей машине с опущенными стёклами без всякой на то причины. Первоначально он вроде поехал в магазин, оплатил счета и вот – теперь он просто ездит по городу.

Чёрт бы побрал Хидана. Всегда Хидан. У него не было ни одного единого потока мыслей, который бы не приводил к мысли о нём. Вот оно, субботнее утро, начавшееся с приятного ощущения, что ему не надо общаться с этим идиотом целых два дня, а в итоге всё, о чём он мог думать – это о нём, хоть и старался изо всех сил это подавить. Ему нужно найти, чем себя отвлечь. Он не мог просто оставаться дома, и будь он проклят, если повторит свою ошибку, и снова позвонит Кисаме. На прошлых выходных у него было более чем достаточно алкоголя и необузданных эмоций, вызванных этим дьявольским напитком. Он хотел отвлечься, но не так.

Иронично, что несмотря на то, что первая и главная трудность была преодолена – ни черта не изменилось. Почему он ожидал, что всё должно было измениться, он не знал. С другой стороны, он ведь должен быть рад? Всё было по-прежнему, так же, как и раньше – работа, раздражающий сотрудник, скука, работа, уборка, счета…

Он зарычал на себя, включая поворотник. Казалось, что вот-вот пойдёт дождь, но на улице было довольно тепло, влажно и почти уютно.

Он не хотел возвращаться домой, по крайней мере сейчас. Он поклялся себе, что как только начнётся ливень, он вернётся домой, даже если только выйдет из машины в этот момент. Прямо сейчас он собирался купить себе кофе в этом новом месте в центре города. В принципе, он не любил кофейни. Эти новомодные заведения заявляли, что продают кофе, в то время как на самом деле все, что у них было – мокко, латте или капучино, или как там они называли всю эту херню. Неужели так сложно сделать просто чёртов кофе с чёртовыми сливками?

Но в этот момент у него не было других идей, кофе звучал хорошо, а делать всё равно нечего.

Конечно, как назло, он узнал белый Кадиллак, когда парковался. Точно, сегодня же суббота, Кисаме упоминал что-то о каком-то «свидании» с Учихой, что они собираются посетить новую кофейню. Может, поэтому он и решил сюда приехать, потому что мысль об этом сидела в подсознании…

Сидя в машине, он на мгновение задумался, не стоит ли ему прямо сейчас уехать и вернуться домой. В конце концов, у него дома было много кофе, совершенно бесплатно и, вероятно, вкуснее, чем эти дурни могут сделать. Но всё же он достал ключ и вышел из машины, не имея на самом деле никаких на это причин, кроме той, что он не позволит себе из-за этих двоих вернуться в пустой дом, где он будет сидеть и ненавидеть себя. И ему пришло в голову, что у него до сих пор не было шанса хорошенько отчитать их за то, во что они втянули его и Хидана.

Это был не совсем хороший способ убежать от навязчивого кошмара по имени Хидан, но это было бы, по крайней мере, небольшой отдушиной. В конце концов, он злился из-за этого до сих пор, хоть и не особо сильно.

Он толкнул маленькую дверь, раздался звон колокольчика, и пригладил волосы назад, стараясь осмотреть место. Боже мой, что за вкусы у нынешней молодёжи. Какого чёрта они хотели этим сказать?

Кроваво-красные стены, чёрная отделка, виниловые пластинки и декоративное распятие, спортивные памятные вещи, плакаты всевозможных музыкальных групп на стенах. Будто кто-то просто разорил свой чердак и развесил это всё на стенах в случайном порядке.

«Доктор Хоку!», — послышался голос Итачи, притягивая его недоверчивый взгляд от декора к мужчине, идущему к нему с подносом и двумя чашками на нём. Он поднял бровь, зачем ему поднос для двух чашек кофе? Господи, ну что за замашки, можно же просто донести их в руках?

«Мистер Учиха», — ответил Какузу, кивая.

«Не ожидал увидеть вас здесь. Как вы?», — сказал Итачи, с этой слишком дружелюбной улыбкой, как будто они были дорогими друзьями. Однако это немного застало его врасплох, неужели он выглядел так, будто с ним не всё в порядке?

«Теперь гораздо лучше, когда я наконец избавился от присутствия твоего друга», — он мысленно пнул себя. О да, Какузу, просто молодец, припёрся сюда, чтобы отвлечься от мыслей об этом придурке, и сам же его вспоминаешь.

«О? Он что, опять не следил за своими манерами?»

«Мягко сказано».

Итачи вздохнул и закатил глаза, — «Я прошу прощения, доктор. Мы пытаемся отменить ему лекарства после того случая, и была некоторая проблема с Таюей в прошлое воскресенье. Он был немного взволнован. Я знаю, что это не оправдание, но…»

«Я знаю обо всём, что происходит. Не думаю, что это связано. Просто он вдруг решил, что теперь он может делать что-то, чего раньше не мог …», — он замолчал, обойдя Учиху, чтобы встать в очередь.

Итачи ухмыльнулся, Какузу это раздражало, — «Ах. Понятно. Ну …», — Учиха слегка рассмеялся, — «Я не знаю, как на это ответить».

«Можно не отвечать», — проворчал он, — «Ранее на этой неделе Кисаме упоминал, что в городе открыли новую кофейню, и мне захотелось посмотреть, настолько ли она дурацкая, как и остальные. Не могу сказать, что впечатлен», — он снова оглянулся на необычный декор.

«Выглядит немного нелепо, да?», — ответил Итачи, делая то же самое, — «Кисаме и я за столом в том углу, может присядете с нами?», — Итачи смотрел с такой надеждой, что доктор просто не смог сказать “нет”. Он смотрел на него и думал, что у него просто нет ни сил, ни желания отчитывать их за события прошлых выходных. К тому же, глупо было сидеть и обсуждать что-то подобное в таком людном месте, да и Хидан бы обязательно всплыл в разговоре.

Итачи, казалось, чувствовал его опасения, — «Я не буду долго вас задерживать, доктор. Я просто не очень хочу обсуждать события последних выходных, когда вокруг так много любопытных ушей. Я только хотел извиниться и поблагодарить вас должным образом за вашу помощь».

Он взглянул на пустой столик, который находился в другом конце зала. Там никого не было рядом, и, хотя ему не хотелось тут торчать, лучше занятия всё равно не было. И если Учиха собирался благодарить его, ну почему, чёрт возьми, не послушать?

«Хорошо», — согласился он, Итачи радостно улыбнулся.

«Замечательно! Кисаме сейчас вернётся, он в уборной оттирает пятно»

Какузу поднял бровь в недоумении, — «О, знаете, один из клиентов, видимо, был не в восторге от нашего присутствия, и вроде как “случайно” пролил на Кисаме кофе»

О боже, ну что за люди. Очевидно, многие знали, кто такой Учиха, но пытаться сделать что-то столь глупое в адрес Кисаме? Если тот не догнал обидчика и не заставил его жрать свои зубы, Какузу будет очень разочарован.

«Я понял. Скоро подойду»

«Сэр?» — сказал бариста, привлекая внимание к себе.

«Обычный кофе, две ложки сливок, две ложки сахара».

,

«Четыре доллара за проклятые 20 унций. Идиотизм …», — пробормотал он, двигая стул и садясь на него.

«Какузу, дружище! Какой сюрприз! Что ты здесь делаешь?», — Кисаме засмеялся, хлопая его по плечу.

«Ну, я пришел за кофе, но, кажется, всё, за что я заплатил, это чашка дерьма», — ухмыляясь зарычал он в ответ, сделав глоток.

Итачи поднял брови, но молчал. Кисаме усмехнулся, — «Ты говоришь так, будто у тебя плохое настроение, друг мой».

«Так и есть», — он ответил грубо, поставив чашку и упёрся локтями в стол, — «Мистер Учиха тут сообщил мне, что вы стали жертвой преступления на почве ненависти. И всё же ты, я смотрю, весьма спокоен».

Кисаме моргнул, — «Э-э … да. И из-за этого у тебя плохое настроение?»

«Ну меня бесит, что случилось что-то подобное, да».

«Оу, Какузу! Я ценю это, но я об этом позаботился».

«Неужели?»

«Да, я догнал ублюдка и напугал его до смерти».

«И это было совершенно неуместно…», — прокомментировал Итачи, нервно перекатывая чашку в руках, — «Я бы не хотел, чтобы ты опускался до его уровня. Он всего лишь невежественный неандерталец».

«Я сказал тебе, детка, я знаю, как это работает. Ты не можешь позволить, чтобы это сошло им с рук, иначе это снова повторится».

«Согласен», — проворчал доктор, — «Я думаю, из вашего опыта, мистер Учиха, вы могли вынести, что ничто не заканчивается само по себе».

«Да, но это такой грубый способ справиться с ситуацией. Почему общество всегда должно прибегать к насилию или публичному унижению. Никто не может просто сесть и решить проблему словами».

«Если бы все были готовы выслушать или позаботиться о вашем мнении, никто бы не совершал ничего плохого вообще», — Какузу зарычал. Хидан был прав, этот человек был наивен, как чёртова принцесса.

«Полагаю, это правда. Ужас какой-то …»

«Такие люди всегда будут рядом, Итачи. Это вполне ожидаемо», — Кисаме сделал паузу, чтобы выпить кофе, — «Можем ли мы поговорить о чем-то еще? Как у Хидана дела на работе, Какузу? Итачи говорит, что не уверен, что он хорошо справляется с собой из-за уменьшения дозировки лекарств».

Какузу нахмурился.

«Я не об этом говорил, Кисаме», — упрекнул Итачи, — «Я говорил, что последнее время не понимаю его эмоций, что означает, что у него с ними проблемы».

Доктор стиснул зубы. «Просто относись ко мне как к личности … хорошо?» Они сидели здесь, обсуждали Хидана, как будто он был каким-то научным экспериментом. Его подруга ушла, не сказав ему ничего, потому что она думала, что он с этим не справится. Итачи и его психотерапевт принимали решения о его лекарствах, не принимая во внимание его мнение, Хидан сказал, что они «отучают» его, как будто он был неспособен принять решение сам.

«Доктор Хоку сказал, что он и на работе плохо себя ведёт. Я волнуюсь за него. Когда он дома, он выглядит нормально, но очевидно, что это не так. У него что-то на уме …»

“Да ладно?!” – подумал про себя Какузу. Все управляют его жизнью, куча посторонних людей на вечеринке даже не относились к нему, как к человеку. Даже девушки, которые продолжали приходить в клинику, чтобы флиртовать с ним. Внезапно он понял, почему Хидан так поступал с ними, почему ему было необходимо так смутить ту девчонку перед Какузу. Эти девушки видели в нём всего лишь кусок мяса. Итачи ухаживал за ним, как за ребёнком. Конечно, у него было что-то на уме.

“Я” – подумал он с внезапной ясностью. “Я у него на уме”. Он так отчаянно, по-своему нелепо пытался найти какую-то связь с Какузу. Возможно, он действовал нарочно, чтобы посмотреть, будут ли с ним по-прежнему обращаться так же. То, как он повёл себя, когда Какузу в ярости наорал на него, не испугало его, он был благодарен..

Ну блин.

«Ну, слушай, с ним случилось много всякого за короткий период. Вы сами видели, в каком состоянии он был на вечеринке, потом он попал в больницу, потом его подруга решила, что больше не будет с ним общаться», — небрежно сказал Кисаме, пожимая плечами, — «Я думал, что она довольно крутая. Такие люди, которые не боятся сказать, что у них на уме, обычно оказываются чертовски хорошими друзьями», — его глаза встретились с Какузу, когда он улыбнулся.