Глава — 22

Сейчас всё иначе.

Как хорошо, что они были одни – это было единственное, о чём он мог подумать, но даже сейчас, наедине, он был немного смущён тем, что просто чёрт возьми оседлал своего вредного босса. У Хидана, конечно, не было никаких предубеждений, но он не любил так делать. Он не был таким, как Итачи, он был мужчиной, он всегда вёл себя как мужчина. Но сейчас… ну… он ничего не мог с собой поделать.

Всё началось не так, всё началось менее нелепо. Вроде как тот поцелуй на кухне в здании 4H. Но всё же не так. Он вполоборота сидел рядом с Какузу на этом дорогом чёрном кожаном диване, и просто смотрел на него. Доктор сидел, нога на ногу, положив правую руку на подлокотник и прижавшись костяшками пальцев к щеке. Выглядя так небрежно в этой повседневной одежде, с мокрыми волосами, свисающими мягкими волнами на мокрую от них рубашку, застегнутую на чёрные пуговицы.

И Какузу смотрел на него в ответ. Чёрт, он бы всё отдал, чтобы узнать, что, чёрт возьми, творится в голове этого упрямого говнюка. Ему нравилось, что он не мог прочесть его, что никто не мог, даже Итачи. Он любил это и ненавидел одновременно. Доктор сидел, уставившись на альбиноса, совершенно беззаботный в своём собственном доме, несмотря на то, что Хидан заставил его выплюнуть свой кофе, а потом смеяться. Он вёл себя так странно, так чертовски странно. Не только сейчас, ранее в парке тоже.

Он был силой, он был контролем, но он всё ещё человек, как и все остальные, как и Хидан. И эта простая мысль наконец-то дала ему мужество перестать быть трусом, сорваться с места вперёд и забраться на мужчину сверху.

Сейчас всё определённо иначе.

Целоваться с Какузу всегда было по-другому. По всем очевидным причинам, в особенности плотским. Ведь они никогда не делали этого, полностью контролируя себя и свои эмоции, и, хоть это каждый раз было недолго, это было прекрасно. Сейчас было иначе, будто более значительно, чем всё, что происходило до этого.

Сначала он просто повернулся, придвинулся ближе и осторожно приблизился своими губами к Какузу. Может, это и не было свиданием, но всё самое лучшее и интересное происходит совсем не на свиданиях.

Он ожидал, что тот оттолкнёт его или отпрянет назад, но он не пошевелился, даже не напрягся. Не сдвинулся с места, они просто замерли на какое-то время, прижимаясь губами друг другу, а когда Хидан отстранился, Какузу решительно поднял руки и наклонился к нему, обхватив одной рукой поясницу Хидана, а другой — его шею.

И, используя эту неведомую силу, одним плавным движением он перетащил Хидана ближе к себе, одновременно затягивая того в дикий поцелуй.

__________________________

Дело в том, что два человека могли оставаться в таком состоянии сексуального напряжения между собой только до тех пор, пока желание не становилось слишком сильным, чтобы справиться с ним.

Увидев Хидана, стоящего под дождём, он подумал, что именно это и произошло. У него не было ни малейшего намерения делать то, что они делали сейчас, когда он остановился и просто пошёл с ним поговорить. А может и было. Он не был в этом уверен, но на этот раз неуверенность была в порядке вещей. С Хиданом всегда так, ты никогда не знаешь, что он сделает или скажет в следующую секунду.

То он дразнится, то краснеет, а в следующий миг уже снова тихий, как мышь, сидит и думает над чем-то. Для любого другого это было бы невыносимо. Но с Хиданом… это было просто естественно… интересно. Всё, что он делал, всё, что он говорил, было похоже на какую-то головоломку, которую нужно было разгадать, даже когда он говорил совершенно разумно. Постоянно что-то новое и непонятное.

Какузу никогда не чувствовал на себе какого-то влияния от дождей, обычно ему было всё равно, но почему-то его подсознание решило, что ему тоже нравится дождь, как только он узнал, что он нравится Хидану… Какузу никогда не обращал внимания на взгляды, которыми люди провожали его, зато часто удивлялся, когда ловил себя на том, что пялится на альбиноса. Хидан, по правде говоря, даже не был невероятно привлекательным, когда он думал о нём в спокойной обстановке, сидя дома и пытаясь разобраться со своими мыслями. Он был хорош собой, но, по мнению Какузу, немного худощав. Но сколько бы он себя не убеждал в чём-то, всё это испарялось, как только тот оказывался рядом.

Он хотел было одолжить ему что-то из своей одежды, но предчувствие остановило его, когда он подумал о последствиях этого. Это было бы слишком, подумал он. Просто присутствие Хидана здесь, ещё и мокрого, с этими мокрыми слипшимися серебряными волосами, было уже достаточно слишком. Никто никогда не приходил в дом Какузу, даже Кисаме был здесь всего пару раз, и то, чтобы просто помочь ему с перестановкой мебели, с которой он сам справиться не мог.

Это была его территория, и любой, кто оказывался на ней, становился “добычей”. Редко кто заходил к нему домой, ещё реже сюда заходил кто-то, кто мог бы стать именно такой добычей. Можно сказать, Хидан был вообще первым. Если бы Хидан ещё и его одежду надел … да, это было бы слишком.

Хидан вдруг перебрался на него сверху, попытался отстраниться от поцелуя, но Какузу не позволил ему. Он не смог бы, даже если бы захотел, охота закончилась, он поймал добычу, и всё, что осталось, это пожрать её.

____________________________

Было трудно дышать. Его сердце колотилось так сильно, что он даже испугался, как бы у него не случилась какая-нибудь паническая атака. В голове у него всё плыло, как будто он был пьян и укурен одновременно, причём в абсолютно идеальных пропорциях, когда ты знаешь, что происходит, но контролировать себя уже не можешь.

Он попытался вырваться, чтобы сделать вдох, но у его босса, очевидно, были другие планы. Он только подтолкнул его ближе, и от этого движения он резко выдохнул весь свой запас воздуха. Руки Хидана уже давно переместились к основанию шеи Какузу, пальцы скользили по длинным волосам. Боже, не может быть, чтобы ему было столько лет, сколько все говорят. Люди в его возрасте не могут быть такими.

Чёрт, мне правда нужно дышать — подумал он, и потянул доктора за волосы, чтобы силой разорвать поцелуй, делая наконец несколько быстрых вдохов, набрасываясь на его шею и ключицы. Какузу в ответ издал что-то среднее между рычанием и стоном, и, усмехнувшись, Хидан сильно укусил чувствительную кожу прямо под ухом. Он вспомнил, что этому говнюку нравилось, когда он сопротивлялся.

Может быть, именно поэтому он ему и нравился… Итачи и Кисаме однажды говорили по телефону о нём и его боссе, он подслушал, что они обсуждали ситуации вокруг Какузу и его подчинённых-девушек, что они всегда увольнялись, не желая иметь с ним дел и терпеть последствия. Сам Хидан почти ушёл, но не потому, что боялся Какузу, а потому, что ему было стыдно за свои действия. А доктор остановил его…

Так вот в чем всё дело? Хидан действительно сопротивлялся. Хидан был вызовом. Это его привлекло?

Похоже на правду. Человек, у которого есть всё: власть, деньги, влияние и контроль. Он был доволен своей жизнью, возможно, даже заскучал и потерял бдительность, и вдруг появляется сумасшедший альбинос, и начинает устраивать бардак и наводить смуту. Конечно, ему будет интересно. И теперь Хидан ясно видел, что это было хорошо. Они нравились друг другу, потому что были совершенно разными. На самом деле они были настолько разными, что в итоге сошлись в одной точке этой петли.

От этой мысли ему вдруг стало жарко, он провёл языком вверх по шее Какузу к мочке уха, и укусил её. Отстранившись, он скользил взглядом по плечам и вниз по широкой груди, чтобы сосредоточиться на пуговице. Он пытался расстегнуть её, но столкнулся с проблемой – пальцы не хотели его слушаться, то ли от наплыва эмоций, то от того, что болели из-за гитары.

______________________

Хидан бессовестно кусался, и Какузу стиснул зубы, чтобы сдержаться и не издать ни звука, но слегка дёрнулся, сжимая Хидана в объятьях так сильно, как только мог. Он позволил своей руке проскользнуть под его джинсы и боксеры, чтобы грубо впиться пальцами в его ягодицу, а другой рукой гладил того по спине и боку.

В миллионный раз с тех пор, как этот неотразимый идиот появился в его жизни, Какузу действительно не знал, что делает. Он правда пытался контролировать ситуацию, но если Хидан продолжит делать то, что он делает – направление быстро изменится. До сих пор ему удавалось сохранять самообладание, но это было до смешного утомительно. Он скорее бросал вызов самому себе, сможет ли он, как долго он сможет держаться. В принципе, для этого даже не было никаких причин, он сам позвал его, сам пустил в свой дом, чего никогда не было до сих пор. И отсюда вытекала уверенность в том, что не будет никаких помех и нет причин держать себя в узде. Суббота, час дня, за окном лило так, будто вся вода решила обрушиться на них за один раз. И он знал, раз уж это началось – оно не закончится до тех пор, пока не будет больше сил.

Он был мягким, отметил Какузу, рассеянно наблюдая, как Хидан с лёгкой ухмылкой сражается с пуговицами на его рубашке. Он помнил, что женщины всегда были мягкими и тёплыми, но и Хидан тоже оказался таким. За исключением кончиков пальцев, они были немного шершавыми, но это из-за гитары. Он вспомнил, как Кисаме говорил что-то о том, что кончики его пальцев, когда он только начинал играть, даже кровили иногда. Он лениво подумал, не поэтому ли у Хидана возникли проблемы с пуговицами.

«Чёрт возьми, я сейчас их просто оторву…», — прорычал альбинос себе под нос, нахмуриваясь и злясь.

Я тебя прибью, если ты это сделаешь. — попытался сказать Какузу. Однако слова так и не вырвались наружу, поскольку его тело решило, что с него хватит этой бессмыслицы о сдержанности. Он ничего не мог поделать, расстроенный Хидан был так раздражающе очарователен.

С минимальными усилиями он повернулся, сбросил Хидана с колен, и тот упал на спину, растянулся на диване и, кажется, начал ругаться, но, в то же время, как же возбуждённо он на него смотрел. Потребовалось всего две секунды, чтобы Какузу наклонился над ним, схватился за футболку Хидана и, когда тот поднял руки, стянул её. Он понятия не имел, куда бросил её, он был слишком занят, жадно целуя этот полный ругательств рот.

Бледные пальцы снова потянулись к пуговицам на его рубашке, и на какую-то долю секунды это вызвало у него раздражение. Раз уж он вернулся к этому занятию, он, очевидно, слишком ясно соображал, это нужно было исправить. Он раздвинул ноги Хидана коленом, устроился между ними, прижимаясь бедром к его паху, и рукой приподнял альбиноса за талию, заставляя прогнуться, затягивая глубже в поцелуй.

Хидан издал небольшой вздох, который плавно перешёл в стон, и сумел улучить момент, чтобы вцепиться в нижнюю губу Какузу и прикусить её.

___________________________________

Какузу лишь слегка отшатнулся, но этого оказалось достаточно, чтобы они снова расцепили губы и уставились друг на друга. Хидан смотрел на него, тяжело дыша, волосы Какузу спадали ему на лицо.

Ему удалось расстегнуть ещё две пуговицы. Именно в этот момент Хидан решил, что на большее у него просто не хватит терпения, он просто немного стянул её с плеч, возвращая руки на гладкую кофейную кожу на груди.

Он что-то пробормотал, может быть, «боже» или «срань господня» — он не был точно уверен, но что бы он не сказал, это должно быть, было приятно Какузу, и тот наклонился, кусая шею Хидана, двигаясь вниз к ключицам, впиваясь пальцами в его спину.

Он услышал собственный стон, но не смог сосредоточиться настолько, чтобы смутиться. Наконец-то это случилось, да, спасибо тебе боже. Он прижался к бедру Какузу, тёрся о него, закрыв глаза, наслаждаясь ощущениями. Его запах, его теплое дыхание, вызывающее покалывание кожи, ощущение его рук, блуждающих вверх по груди, по плечам, вниз по бокам, вокруг спины.

Блядь. Это рай.

Его руки снова двинулись вниз, чтобы продолжить снимать надоедливую рубашку, всё ещё разделяющую их, кончики пальцев покалывали, когда он расстёгивал оставшиеся пуговицы. Каким-то образом ему удалось, наконец, расстегнуть их все.

Какузу отодвинулся на мгновение, чтобы стряхнуть предмет одежды, Хидан приподнялся, слишком нетерпеливый, чтобы ждать даже полсекунды, чтобы снова оказаться рядом с ним. Его руки снова обвились вокруг тела, и он впился ногтями в загорелую кожу, проводя ими вниз по всей длине обнаженной спины. Доктор зарычал, толкая его коленом вперёд с такой силой, что Хидан практически сел, чувствуя электрические импульсы боли и удовольствия, пронзившие всё его тело от паха до кончиков пальцев.

Альбинос резко вдохнул, жадно оскалился и глаза сосредоточились на тёмном соске прямо перед ним. Без колебаний он наклонился вперёд и провел по нему языком. Какузу напрягся, но его это не остановило, и он укусил его, а рука скользнула вниз, чтобы обхватить твердую выпуклость в штанах доктора и со всей силы сжать.

_________________________

Всё остальное в мире исчезло. К чёрту его бизнес, к чёрту его репутацию, к чёрту всё. Особенно Хидана. Выеби его, выеби жёстко.

Как только он коснулся его члена, даже через джинсы и нижнее бельё, разделяющие их, от контроля не осталось ни следа. Хватит валять дурака. Он услышал, как громкий рык вырвался из него, он увидел, как глаза Хидана расширились от плевать-каких-эмоций. Тело Какузу двигалось само по себе, грубо толкая Хидана вниз, чтобы он лёг на спину. Но вдруг Какузу отодвинулся от него, потом встал. Схватил альбиноса за руки, не обращая внимания на возмущённый крик, перекинул его через плечо и утащил в спальню.

В конце концов, кожаный диван очень тяжело чистить.

_________________________

Хидан рухнул на кровать, пытаясь понять, что же, чёрт возьми, произошло. Через секунду Какузу снова был над ним, запрещая рационально мыслить требовательным языком и сильными руками.

Чёрт возьми…

Его подтянули к краю кровати, достаточно высокому, чтобы Какузу смог слезть с неё и встать между ног Хидана, прижимая его задницей к своему паху. Тот жадно впился Хидану в шею и кто-то застонал, как девчонка… о… это же был он.