Глава 88: Вандел (2)

Рядом с трупами трёх инопланетных, багровых, безглазых тварей с щупальцами лежало изувеченное тело калдорай, раскинувшееся среди грязного белья и щепок.

Над ней — ещё одна безглазая псина, мёртвая, как и прочие. Её пасть сомкнулась на голове женщины, словно на орехе.

Её глаза были широко раскрыты, даже за пределами орбит. Если обнажившийся мозг и не говорил достаточно — это точно говорило.

Её волосы, пропитанные кровью, закрывали лицо, и смерть была далека от благородства. Но даже сквозь ужас и отчаяние на её лице проступала ярость и решимость.

Зелёная пижама — та самая, в которой он поцеловал её сегодня утром, — была изорвана, пропитана кровью и исполосована глубокими порезами.

Это была она. Эларсель. Его мир рухнул.

Типичный трёхлезвийный серповидный глейв, первый клинок которого был вонзён в туловище демонической твари, всё ещё находился в левой руке.

В правой — два золотых жёлудя, мерцавших в отблесках пламени, один из которых слабо, но безрезультатно пытался залечить раны, отчего они лишь подёргивались, но не затягивались.

Это было жуткое, болезненное зрелище, и в отличие от всех прочих оно ударило по-другому.

Кем она была и что здесь произошло, было очевидно — лицо эльфа побледнело, когда он безжизненно уставился на ещё тёплое тело своей жены.

Он ощутил слабость, мускулы напряглись помимо воли, по щекам потекли слёзы, и он рухнул на колени.

Эларсель сражалась с этими тварями — Фелхаундами, как припомнил он, — и даже дала этим чудовищам отпор, продержавшись дольше благодаря дару Отхо.

Но, как и говорил его молодой друг-фурболг, это не было чудом. Есть раны, с которыми не сражаются.

С трудом сглотнув, сердце бешено колотилось, Вандел бережно взял жёлуди, медленно сжал их в кулаке, а затем дрожащими пальцами закрыл широко распахнутые, тусклые глаза, некогда такие яркие и живые.

Снаружи разгорался хаос, становясь всё громче и ближе, но он не обращал внимания. Это больше не имело значения.

Но прежде, чем эмоции успели улечься, земля содрогнулась, послышался грохот падающего камня и звон разбитого стекла.

А затем — крик, мучительный, мальчишеский, эхом прорвавшийся сквозь всё. Он доносился из-за двери, которую мать их ребёнка защищала до последнего.

Этот голос он узнал бы среди тысяч. И тут же крик оборвался, сменившись радостным повизгиванием и довольным рычанием.

«Харьель…!» — Вандел рванул вперёд с такой силой и скоростью, что сам не поверил бы, и вырвал дверь детской с петель.