Часть 29. Прелести жизни

Аукцион проходил в роскошных стенах Верхнего города, в величественном поместье, чьё историческое прошлое соперничало с богатством его обитателей, а в подземных чертогах скрывалась настоящая интрига. Обстановка в бальном зале была великолепной: сводчатые потолки, с которых свисали хрустальные люстры, стены, украшенные написанными маслом портретами знаменитых предков, и где каждый мазок кисти — свидетельство власти и наследия.

Посреди этой арены богатства и передаваемых шёпотом секретов стояла Тав в платье из струящегося вокруг неё белого шёлка, дополненного декоративной маской, которая скрывала её личность и покрывающие кожу татуировки. Шёлковые перчатки скрывали другие следы её прошлого. Она осмотрела окружающую обстановку, и во взгляде отразились настороженность и благоговение.

Астарион, стоявший рядом с ней, излучал спокойствие и невозмутимость, будто находился в совершенно другом мире. Его уверенность резко контрастировала с нерешительностью Тав, движения были пронизаны врождённой грацией, которая казалась почти неуместной в окружающей роскоши. Золотая маска даже наполовину не скрывала его энтузиазма.

Тав почувствовала, что плывёт по течению в атмосфере неопределённости, и перспектива смешаться с людьми в масках не только пугала, но и озадачивала. Анонимность участников собрания ставила загадочный вопрос: что это — подлинный маскарад незнакомцев или всего лишь прикрытие, тонкая завеса тайны, где под поверхностью скрываются союзы и соперничество?

По прибытии Астарион вручил Тав бокал красного вина. — Чтобы нервы успокоить, — посоветовал он, и она согласилась, так как вино принесло ей кратковременную передышку.

Аукцион представлял собой картину контрастов: элегантность противостояла разврату. В воздухе витали разговоры на культурные темы, в то время как в тёмном углу парочка не стеснялась в открытом проявлении чувств. Действо разбавлялось присутствием куртизанки, тихими разговорами между опытной женщиной и гораздо более молодым мужчиной, каждое взаимодействие превращалось в сложную сцену из желаний и разврата. В воздухе витали ароматы духов и дыма сигар.

Под тяжестью платья и жаром толпы Тав принялась обмахивать себя веером — её одеяние вдруг показалось невыносимым. — О боги, — пробормотала она, глядя на открывшееся перед ней зрелище, от которого перехватывало дыхание.

Астарион сократил между ними расстояние, незаметно положив руку на поясницу эльфийки. — Наша доблестная героиня чувствует себя неловко? — В его голосе прозвучал игривый вызов. — Кажется, я припоминаю, что ты не из тех, кто уклоняется от… проявлений нежности. — На его поддразнивание Тав игриво отмахнулась веером.

— Это должен был быть аукцион, — парировала Тав, в голосе слышались удивление и лёгкое неодобрение.

Астарион слегка усмехнулся, сохраняя прежнюю беззаботность. — Действительно, тот ещё аукцион. Но давай не будем упускать возможность для интригующих свиданий в тенистых альковах, — пошутил он, обводя взглядом комнату. — Осмелюсь сказать, я знаком здесь со многими, — добавил он, неторопливо отпивая глоток вина.

Глаза Тав расширились в недоумении. — Но как ты их узнаёшь?

— Эти маски вполне могли бы быть и прозрачными, — заметил Астарион, подтверждая растущие подозрения Тав. — Многие из них были частыми гостями на званых вечерах Касадора. Вон там… — Он жестом указал на женщину, которая вела довольно откровенный разговор с мужчиной гораздо моложе себя. — Это графиня Валериана. У неё страсть к компании молодых ухажёров. А вон там… — Его палец привлёк внимание к пожилому джентльмену, которого развлекала куртизанка. — Это её муж, лорд Марроу. И он тоже предпочитает молоденьких.

Тав смогла выдавить из себя только ошеломлённое «Ох…», и, пока она переваривала услышанное, маскарад перед ней приобрёл новые глубины сложностей и интриг.

Астарион поймал её взгляд, поинтересовавшись. — Ты не любитель таких грандиозных мероприятий, верно?

Тав тяжёло вздохнула в ожидании непростой ночи. — Дело не в этом. Я не против наряжаться и получать удовольствие. Просто… каждый раз, когда я оказываюсь на чём-то подобном, это никогда не происходит исключительно ради удовольствия. Всегда есть какая-то задача, какая-то цель, помимо простого веселья.

В ответ Астарион понимающе усмехнулся, выражая общее мнение. — Ах, трудности нашей работы. Мне слишком хорошо знакомо это чувство, — легкомысленно признался он.

Поняв смысл своих слов, Тав покраснела от смущения. — Я не хотела жаловаться. Просто…

Астарион отмахнулся от её беспокойства пренебрежительным взмахом руки. — Не волнуйся об этом, дорогая. Я ещё не утратил чувства юмора и здравого смысла. В тот день, когда я не засмеюсь над своим затруднительным положением, я разрешаю тебе вогнать кол мне в сердце, — он добродушно хмыкнул, затем выражение его лица сменилось на притворно суровое. — Но не над моими волосами. Над моими волосами смеяться запрещено.

Его слова вызвали улыбку, хотя девушка смотрела на него настороженным взглядом. — Всё правда в порядке?

Взгляд Астариона смягчился. — Честно говоря, я тоже не в восторге от этой толпы, но в ней есть что-то определённо… интересное. Наблюдать, узнавать секреты, которые, по их мнению, скрыты. — Рука нежно и успокаивающе провела по спине Тав. — Поверь мне, я здесь по собственной воле.

Успокоившись, она кивнула, позволяя разговору вернуть её внимание к окружающему их маскараду из масок и тайн.

Это был мир, где роскошь переходила в излишества, а каждая тень, казалось, нашёптывала секреты могущества и опасностей.

Среди мелодичного перезвона хрустальных бокалов и шелеста пышных шелков, скользящих по мраморным полам, в воздухе витало скрытое напряжение, такое же очевидное, как и позолоченные светильники, украшавшие грандиозный зал.

Гости, чьи личности скрывались за изысканными масками, раскрепощались под покровом анонимности, обретая уверенность в своих действиях. В укромных уголках, обитых пышным бархатом, они собирались за столами, где ставки в партиях достигали головокружительных высот, каждая из которых была танцем с удачей или безрассудством. Натренированные наблюдать и в то же время оставаться незамеченными слуги пробирались сквозь толпу с экзотическими напитками на подносах, каждый глоток которых сулил забытые удовольствия или, возможно, затаённую опасность.

Все фигуры были наклонены друг к другу, их разговоры состояли из обольщения и стратегии. Предложения произносились на одном дыхании с угрозами, каждое слово было наполнено обещанием возвысить или погубить. Союзы были столь же непостоянны, как и вино, которое лилось рекой, а верность часто измерялась весом золота или обещанием раскрыть тайны.

Астарион ориентировался в этом падшем мире с лёгкостью, противоречащей его наблюдению. Он и правда был хорошо знаком с двойственной природой подобных сборищ — где красота скрывала острие ножа, а за удовольствие часто приходилось платить. Его весёлый и заразительный смех, время от времени, прорывался сквозь шум разговоров, привлекая взгляды и вызывая любопытство.

— Заметила, как с каждым бокалом смех купеческого принца становится громче, но при этом он не сводит глаз с драгоценностей баронессы? — игриво прошептал Астарион, наклоняя голову в сторону шумной компании. — А вот тот юный поэт так очарован супругой герцога, что ещё не понял, что превратился в объект сплетен для остальных.

Захваченная наблюдением Астариона, Тав взглянула на аукцион по-новому.

— Видишь вон ту даму, увешанную жемчугом, которого хватит, чтобы выкупить небольшое королевство? Ха! — заметил Астарион, переведя взгляд на даму, чьё платье сверкало показной элегантностью. — Она так старается казаться беззаботной, но после каждого смешка проверяет сохранность её ожерелья. Паранойя, прикрытая роскошью.

Тав, увлёкшись игривой критикой Астариона, не удержалась от смешка. Абсурдность всего этого позёрства стала ещё более очевидной после его комментариев.

— А в углу стоит джентльмен в такой огромной шляпе, что у той, должно быть, своя метеосистема, — продолжил Анкунин, озорно блестя глазами. — Он считает, что это придаёт ему солидности.

— А я считаю, что это делает его похожим на очень амбициозный гриб, — заметила эльфийка, вызвав у Астариона почти истерический смех.

Не удержавшись, Тав тоже расхохоталась, пряча смех под веером.

Благодаря ему девушка всё больше расслаблялась в гнетущей атмосфере этого места. Они прошли в большой зал, который был переоборудован для демонстрации желанных артефактов этого вечера. Помещение, раскинувшееся во всю ширь, излучало классическое очарование. Хрустальные люстры свисали с высокого потолка подобно небесным светилам, отбрасывая мягкое сияние на полированный мраморный пол. Стены, украшенные затейливыми фресками и позолоченной лепниной, несли в себе отпечаток богатой истории. Среди роскошной обстановки рядами стояли стеклянные витрины, в каждой из которых находилось своё сокровище.

В воздухе витала атмосфера ожиданий и опасности: гости толпились среди экспонатов, их разговоры сопровождались тонким танцем любопытства и осторожности. Вдалеке слышался звонкий смех в противовес негромким звукам классической музыки, наполняющей зал.

Изучая толпу, Тав зацепилась взглядом за фигуру, в которой мелькнуло что-то знакомое. Она моргнула, на мгновение не веря своим глазам, пытаясь проникнуть сквозь маски, скрывающие личности окружающих её людей, в поисках зацепки, которая могла бы подтвердить подозрения.

На самом деле её доверие к собственному восприятию было не так уж и велико. Каждое скрытое за маской лицо казалось ей до боли знакомым, и она могла почти поклясться, что жесты, движения и голоса, звучавшие вокруг неё, принадлежали тем, кого она знала.

Внимание обоих эльфов привлекла одна из витрин, где на одиноком постаменте покоился камень завораживающего бирюзового оттенка, притягивающий взгляд. Неподалёку встречала гостей пожилая женщина, и по её оживлённым жестам было видно, что она болтлива не меньше, чем осведомлена.

Астарион заговорщицки подтолкнул Тав локтём и слегка наклонил голову в сторону дамы. — Следуй за мной, дорогая, — промурлыкал он. Тав последовала за ним с любопытством, смешанным с предвкушением.

Когда они приблизились, Астарион плавно превратился в заинтересованного покупателя, своим поведением излучая обаяние и приветливость, которые сразу же привлекли внимание женщины.

— Мадам, ваша осведомлённость об этой коллекции не имеет себе равных. Позволите поинтересоваться вашими соображениями по поводу этого конкретного предмета? — спросил мужчина, жестом указывая на бирюзовый камень с благоговением и любопытством.

Польщённая его вниманием женщина наклонилась ближе и понизила голос, словно делясь секретом. — Ах, дорогой сэр, этот предмет — не просто камень. Легенды говорят о его способности направлять каждого к истинному желанию его сердца.

Глаза Астариона загорелись интересом, а в ответе сквозило восхищение. — Потрясающе. И подумать только, такая сила скрывается в этой красоте. Вы, госпожа, умеете подмечать необычное.

Тав наблюдала за тем, как Астарион без труда очаровывает. Она заметила, как он подстраивает свой голос под женское восхищение, как язык его тела располагает к доверию и уверенности. Это был спектакль, исполненный с таким изяществом, что даже самому циничному зрителю было бы трудно усомниться в его искренности.

— Признаюсь, меня это заинтересовало. Как кто-то может обладать такими знаниями? Ваш опыт так же велик, как и эта коллекция, — продолжал Астарион, не сводя взгляда с женщины, и на его губах играла мягкая улыбка.

Та, явно довольная его вниманием, принялась рассказывать о своём опыте и историях, связанных с каждым артефактом, невольно раскрывая больше, чем, видимо, собиралась.

Не удержавшись, Тав развеселилась от этого зрелища. Способность вампира выведывать секреты, используя лишь обаяние и правильные вопросы, была просто поразительной.

— А ты что думаешь об этом, бусинка? — Нежный и ласковый голос Астариона без особых усилий отвлёк девушку от её размышлений.

Застигнутая врасплох, она пролепетала: — Что?

С нежной улыбкой Астарион грациозно обхватил её за талию и заключил в тесные объятия. — Любовь моя, ты ведь не забыла о цели нашего визита? — сладко прошептал он, поворачиваясь, чтобы вовлечь женщину в разговор. — Мы скоро поженимся и потому ищем предмет, который ознаменовал бы наш союз, — с искренней теплотой в голосе объяснил он. Тав была безмолвно благодарна за маску, скрывающую её шокированное выражение лица.

Глаза женщины заблестели от волнения при упоминании об их предстоящей свадьбе. Астарион, воспользовавшись моментом, проникновенно продолжил. — По правде говоря, мы приехали издалека и совершенно случайно наткнулись на этот аукцион. Я жажду подарить своей возлюбленной то, что отразит всю глубину моей любви. — Его речь была настолько убедительной, что даже Тав на мгновение почувствовала, как её повело. Когда вампир прижал девушку к себе, она могла лишь надеяться, что её колотящееся сердце осталось незамеченным.

Растроганная рассказом, женщина, тоскливо улыбнувшись, сложила руки вместе. — В этом вся суть романтики… Это навевает воспоминания о моём покойном муже, необычайно страстном мужчине.

Искреннее сочувствие смягчило тон Астариона. — Примите мои глубочайшие соболезнования, — произнёс он.

Женщина изящно отмахнулась. — Не стоит печалиться, молодой человек. Я дорожила своим счастьем, и для меня видеть, как новая любовь расцветает среди невзгод, — сама по себе радость, — сказала она. — Скажите, дорогие мои, что именно вы ищете?

Удовлетворение Астариона было ощутимым, почти заразительным. — У моей возлюбленной очень изящная шея, — начал он, и в его голосе прозвучало обожание. Тав пришлось подавить смешок. Он был мастером обмана, без труда сочетая правду с ложью.

О да, она прекрасно знала, что именно в ней Астариону нравится. Она почувствовала, что и женщина, стоявшая перед ними, была тронута его словами, особенно когда он похвалил ту часть её тела, которая теперь была покрыта шрамами. — Я подумывал о ювелирном украшении, которое могло бы сравниться с её элегантностью. Есть ли тут драгоценный камень, который бы сравнился с ней по красоте?

Похоже, женщина была просто потрясена этим проявлением чувств. — О, это очень романтично! — воскликнула она, заметно растроганная таким жестом.

Разрываясь между смущением и растущим игривым настроением, Тав решила извлечь из этого выгоду. Она протянула руку и нежно поправила Астариону воротник — этот интимный жест на мгновение застал его врасплох.

Она почувствовала, как Астарион вздрогнул от её прикосновения, и эта реакция вызвала в ней озорной восторг. До сих пор только ему удавалось смущать её своими пламенными речами. Однако, увидев, как он на мгновение растерялся, Тав вновь оценила их спектакль. Раз она могла одновременно добывать сведения об артефакте и получать от этого удовольствие, почему бы не оттянуться по полной?

Ободрившись, Тав решила сыграть с полной отдачей, войдя в роль обворожительной и пленительной партнёрши. — Верно, дорогой, — ответила она, и в её тоне прозвучала игривая искренность, которая не уступала астарионову тону. — Но воистину, ничто и никогда не сможет затмить того сияния, которое он привносит в мою жизнь.

Их игра — изящный романтический танец, — казалось, полностью покорила слушателей. Оправившись от удивления, Астарион с гордой улыбкой коснулся её щеки.

Голос женщины дрожал от волнения, когда она смотрела на эту пару со слезами на глазах. — Вы двое — воплощение любви, — срывающимся голосом заявила она. — Что бы вы ни выбрали для обозначения вашего союза, оно должно быть таким же необычным, как и ваша связь. Для этого нужен не просто редкий драгоценный камень, а камень, пропитанный сутью единства, — заявила она, и её страсть к предмету сияла в её заплаканных глазах.

Изображая сдержанный интерес, Астарион согласно склонил голову. — Наша любовь не знает границ, как и наши поиски идеального украшения. Стоимость нас не волнует. Может быть, на этом аукционе есть что-то, отвечающее критериям? — В его вопросе сквозило неподдельное любопытство и притягательная уверенность.

Тав слегка отвлеклась на близость Астариона — он одновременно и успокаивал, и тревожил, — и вернула своё внимание к женщине, обдумывая её вопрос, с растущим предвкушением.

— Ну, ходят слухи… — начала женщина, и в её тоне послышались таинственные нотки, — …что сегодня ночью будет представлен предмет, обладающий несравненной силой и красотой, — драгоценный камень, не похожий ни на один другой, единственный в своём роде

Реакция Астариона была мастерством притворного изумления и восторга. — Чудесно! Похоже, это именно то сокровище, которое мы ищем, — воскликнул он, не выходя из образа. — Может быть, есть способ увидеть этот образец до начала торгов? Мы не намерены останавливаться на достигнутом.

Женщина беспомощно покачала головой. — Боюсь, он находится под строгой охраной. Лишь немногие удостоились взглянуть на него, — удручённо сообщила она.

На лице Астариона отразилось разочарование, — он играл безупречно. — Как жаль, — вздохнул он печально. — Может, вам известна личность продавца? Я был бы рад поговорить с ним с глазу на глаз.

Внимательно слушая, Тав обострила свои чувства. Обмен информацией превращался в интригующий танец, и Астарион изящно вёл каждый из них. Его способность с таким совершенством плести интриги впечатляла и всё больше тревожила.

Но среди этого фарса по крупицам складывались детали их истинной миссии, и каждая крупица информации казалась шагом ближе к цели. Благодаря умелому манипулированию Астариона, они ловко ориентировались в запутанной системе аукциона, чему Тав не переставала восхищаться.

— Боюсь, продавец предпочитает оставаться в тени, — с сожалением улыбнулась женщина. — Но, учитывая интерес к нему со стороны многих влиятельных лиц, ожидайте, что на аукционе будет битва ставок.

В голосе Астариона прозвучали смелость и нежность: — Нет такого, на что бы я не пошёл ради своей возлюбленной.

Её взгляд смягчился, когда она посмотрела на них, явно тронутая их игрой. — Должна признать, вы покорили моё сердце, — созналась она, заговорщицки кивая в сторону укромного уголка зала. — Эти джентльмены — кукловоды сегодняшнего грандиозного шоу. Каждый предмет, выставленный на аукцион, каждая тайная сделка — всё проходит через них. Я бы порекомендовала проявлять осторожность при приближении; откровенное любопытство не сулит ничего хорошего. Однако… — Она помолчала и наклонилась ближе. — Используя силу убеждения, вы сможете склонить аукцион в свою пользу, при условии, что никто другой вас в этом не опередит.

Астарион и Тав обменялись беглыми взглядами, понимая весомость её намека: — И какого рода убеждения привлекут их внимание? — поинтересовался Астарион.

Женщина настороженно огляделась по сторонам, прежде чем наклониться ближе, и её голос понизился до шёпота, такого тихого, что он почти потерялся в мягких переливах фоновой музыки. — Ну, — начала она, бросая взгляды по сторонам, чтобы убедиться, что их не подслушивают, — они господа богатые и жадные. Предложение, которое удовлетворит одного из них, а ещё лучше — обоих, несомненно, вызовет у них интерес. Будь то обещание особых услуг, редкая коллекционная вещь или, возможно… информация, которую они сочтут ценной. Они питают слабость к уникальному, редкому, запретному.

Тав почувствовала, как хватка Астариона на её талии слегка усилилась. Его последующие слова предназначались только для Тав, прозвучав негромким шёпотом среди окружающего их роскошества: — Похоже, наш вечер только что стал интересней.

Астарион отвесил женщине изящный поклон, излучая очарование и благодарность. — Ваши знания были бесценны, миледи, — тепло сказал он, взяв её руку и слегка поцеловав. — Мы глубоко признательны за вашу доброту.

Женщина, тронутая прощальными словами, одарила их улыбкой, в которой были и сердечность, и лёгкая грусть. — Пусть ваша совместная жизнь будет такой же лучезарной, как и те сокровища, которые вы ищете. Помните, любовь — это самая редкая драгоценность из всех, — с опытом в голосе сказала она.

Когда они отошли, и их снова окутали смешанные ароматы духов и вина, Астарион и Тав незаметно взяли с подноса ещё два бокала с вином. Эльфийка заметила, как в голове Астариона закрутились шестерёнки, его глаза стратегически осматривали зал, уже планируя следующий ход.

— Это было удивительно просто. — С восхищением призналась Тав и поинтересовалась. — Как ты узнал, что романтическая история так глубоко её тронет?

— Это было довольно просто, — ответил мужчина с понимающей улыбкой. — Её выбор наряда — причудливое платье с оборками, в сочетании с отрешённым взглядом, — говорили о том, что она впечатлительная женщина. Я заметил, что она внимательно слушает других, что является явным признаком её чуткой натуры. А ещё… — он замолчал, его взгляд на мгновение скользнул по бокалу с вином в его руке, прежде чем снова встретиться с Тав, — слабый след от обручального кольца на её пальце говорил о недавней потере. Готов поспорить, что это было либо недавнее расставание, либо, что более трагично, тяжёлая утрата. Похоже, моя затея окупилась.

Выражение лица Тав выражало смешанные чувства. — Впечатляет и немного расстраивает, — призналась она. — И всё же мне не по себе, что я обманула такую добрую женщину.

Астарион мягко покачал головой. — За это не переживай, — ободрил он её. — Вреда мы не причинили. Напротив, я бы сказал, что беседа с нами подарила ей момент искренней связи, которого ей, вероятно, так не хватало. Гораздо дороже любой безделушки, которую она могла бы предложить сегодня вечером.

С улыбкой покачав головой, Тав кивнула на двух мужчин в углу зала.

— У таких, как они, есть доступ к любой роскоши, к любым сокровищам, которые только можно себе представить. Что нам предложить такого, что могло бы вызвать их интерес? — размышляла Тав, погружённая в свои мысли.

Астарион наклонился ближе, и его тихий шёпот был слышен только ей. — Дело не только в том, что они могут получить, но и в том, чего они желают больше всего на свете — информации, редкости. Мы должны предложить им что-то невообразимое, что-то, о чём они даже и не подозревали, что хотят.

Его уверенность вселяла надежду, а близость служила надёжным якорем в бурлящем море интриг аукциона. Когда они пробирались сквозь толпу, рука Астариона снова оказалась на спине Тав и мягко её направила.

Замешательство Тав было ощутимо, и она нахмурилась в поисках ответа. — И что же это?

Астарион наклонился, имитируя интимный шёпот возлюбленного, слегка коснувшись её плеча в жесте, который противоречил серьёзности его следующих слов. — Один из джентльменов, организующих этот вечер, не совсем человек, — сообщил он, в его голосе слышались осторожность и интрига. — Он вампирское отродье. — Сердце Тав замерло, её глаза расширились в тревоге, хотя она быстро скрыла свою реакцию за привычным хладнокровием.

— Как ты узнал? — шёпотом спросила она.

Уголки рта Астариона скривились в довольной ухмылке. — Скажем так, пожив некоторое время среди себе подобных, научишься различать их издалека, — признался он. Его уверенность настораживала и в то же время как-то успокаивала.

Тав украдкой взглянула на двух мужчин — первого, пожилого эльфа, излучающего злорадство, и стоявшего рядом с ним человека, чьи длинные чёрные волосы обрамляли лицо. Окинув взглядом собравшуюся толпу, Тав уловила мимолётный взгляд его глаз — глубоких, зловеще-алых, слабо светящихся в полумраке.

Голос Астариона привлёк её внимание: — И, как оказалось, у меня есть кое-что очень ценное для нашего ночного друга. — Он покрутил на пальце кольцо Солнцехода — жест одновременно и непринуждённый, и многозначительный.

Тав была потрясена, её голос повысился, несмотря на все её старания оставаться спокойной. — Да ты шутишь! Ты подумываешь расстаться с кольцом?! После всего, что ты пережил… — Мысль о том, что Астарион откажется от единственной возможности наслаждаться дневным светом — свободы, обретённой совсем недавно, — была немыслимой, и в её словах сквозил страх.

В улыбке Астариона промелькнула едва уловимая тоска, признавая всю серьёзность её беспокойства. — Да, я с болью осознаю, насколько это опасно. Способ, который я предлагаю, сопряжён с риском, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. А кроме этого, в нашем распоряжении есть другая надёжная стратегия?

— Астарион, мне невыносима мысль, что ты пойдёшь на такую жертву, — возразила девушка, и её позиция стала решительной. — Должен быть другой способ. Выиграть аукцион, не прибегая к таким… крайностям. Мы не должны идти на поводу у другого вампира, давая ему взятки или заключая сделки. А если он захочет тебя убить? Ты сам говорил, что худший враг вампира — это другой вампир. А тут ты хочешь дать ему преимущество!

Искренность мольбы Тав подчёркивала яростную защитную позицию, её нежелание, чтобы Астарион жертвовал своей с таким трудом завоеванной свободой ради их миссии.

Тон Астариона смягчился, в нём появилась редкая откровенность. — Дорогуша, признаюсь, моя склонность к самосохранению сильна, и сама мысль о возвращении к жизни, окутанной вечной тьмой, вызывает у меня… отвращение, — признался он, и его обычная невозмутимость на мгновение спала. И всё же, когда он встретился взглядом с Тав, на его губах заиграла кривоватая улыбка — отражение их общей решимости. — В этом деле ты можешь мне доверять.

Тав испытывала целую бурю эмоций — горе, возмущение, острое чувство несправедливости. Слишком глубокую боль причиняла ей мысль, что Астарион пожертвует своей обретённой свободой, своим солнцем, в буквальном и переносном смысле. — Но цена слишком высока, — взмолилась она, с отчаянием и решимостью в голосе. Мысль, что он будет терпеть дальнейшие мучения, была невыносима, и она не могла встретить его взгляд.

— Я знаю и о более высокой, поверь мне, — признался мужчина, пронзая её взглядом. Между ними повисло молчание, прежде чем он протянул к ней руку, мягко, но уверенно к ней прикасаясь. Его пальцы легко погладили её по щеке и провели дорожку к нижней губе с нежностью, которая не соответствовала серьёзности их разговора. — Ну что, приступим?

–

Когда они направились к организаторам аукциона, Астариона переполняли эмоции, тяжесть принятого решения тяжело давила на него. Ладонь Тав была одновременно и опорой, и напоминанием о том, что стоит на кону. Кольцо Солнцехода, талисман свободы и дневного света, было больше, чем просто аксессуаром; оно связывало его с миром за пределами теней, миром, которым он теперь собирался пожертвовать ради их дела.

Причина, по которой он согласился на такую сделку, была загадкой даже для него самого. Выражение лица Тав, исполненное беспокойства и опасений, отображало его собственное внутреннее смятение. Перспектива расстаться со своей новообретённой свободой совсем его не прельщала, и всё же решимость добиться преимущества на предстоящем аукционе заставляла его двигаться вперёд.

Несмотря на неопределённость ситуации, одна вещь оставалась неизменной: кольцо имело для него огромную ценность, и он не собирался безрассудно от него отказываться. Сложившаяся ситуация требовала продуманной и осторожной стратегии. Он должен был ловко и умело балансировать на шаткой грани, стремясь сохранить кольцо и одновременно нейтрализовать угрозу, исходящую от загадочного вампира, притаившегося неподалёку. Его действия должны быть осторожными, возможно, даже хитрыми, чтобы не потерять кольцо и не навлечь на себя новые неприятности от этого непредсказуемого противника.

Как только они приблизились к тем, кто держал в руках ключ к их потенциальному успеху или поражению, атмосфера накалилась до почти осязаемого напряжения. Облачённые в чёрное и излучающие грозный вид авторитеты, обе фигуры оценивали их с расчётливым видом. Чувства Астариона, отточенные веками выживания, сразу же уловили развратный интерес одного из мужчин к Тав, что разожгло в нём ярость. Другой мужчина, вампир, с острым, как острие кинжала, взглядом оценивал их с напряжением, которое, казалось, пробивалось сквозь пелену притворства. Астарион почувствовал, как Тав крепко стиснула его руку. — Добрый вечер, — начал Астарион, в его голосе звучали уверенность и обаяние. — Мы пришли с предложением, которое, как нам кажется, будет представлять взаимный интерес.

Человек с хищным взглядом перевёл внимание с Тав на Астариона, и в его глазах мелькнуло любопытство. — И что же это за интерес? — скептически и одновременно заинтересованно поинтересовался он.

Вампир смотрел на них обоих непреклонным взглядом, ничем не выдавая своих мыслей. Астарион, обладая острой интуицией, быстро уловил суть происходящего.