Часть 30. Не уходи

Бегство с аукциона было похоже на водоворот неразберихи и хаоса. Первоначальным инстинктом Тав было пробиться сквозь толпу к артефакту, но быстрый осмотр дал понять: Эфирный камень уже украли. Она бы и хотела броситься в погоню за вором, но это было рискованно для них, а безопасность была превыше всего.

Астарион решительно пробирался сквозь толпу, крепко сжимая её руку. Тесное платье мешало двигаться, и каждый шаг давался с трудом. Окружавшая их паникующая толпа и заполнивший воздух гнетущий смог душили их. Неподалёку раздался пронзительный крик, за которым последовал звук рухнувшего тела. Это была настоящая резня под покровом анонимности и обмана.

Резко остановившись, Тав вырвала свою ладонь из руки Астариона. Реакция его была незамедлительной и настойчивой: — Какого чёрта ты делаешь? Сейчас не время изображать из себя героиню… нам нужно бежать!

Не говоря ни слова, Тав быстро сняла заколку с волос, позволив нескольким прядям свободно рассыпаться по плечам. Затем она опустилась на колени и быстрым движением разрезала платье по колено, оставив после себя оборванный подол, чтобы можно было свободно бежать. Как только заколка упала на пол, Астарион снова схватил её за руку и потянул вперёд, в пучину хаоса. Тав сорвала с лица маску и бросила её на пол.

Лёгкие горели от нехватки воздуха в едком дыму, наполнявшем органы чувств. Внезапно, среди нарастающего безумия, на их пути возникли дымчатые фигуры — теневые демоны, почти сливающиеся с темнотой, со злобными светящимися глазами. Астарион крепче сжал её руку.

— Рэйфы, — прошептала Тав, заметив призрачные фигуры, проносящиеся по воздуху; их скорбные лица были искажены вечной агонией. В ней зародилось желание выстоять, дать отпор, но голос Астариона пошатнул её решимость.

— Даже не думай, — резко сказал он, потянув её за собой. — Против них у нас нет ни единого шанса. Не в этом дыму, — он закашлялся, но, похоже, держался лучше неё.

На мгновение их путь преградил ускользающий зверь, превратившийся в изменчивую массу тени и злобы. Его раздвоенные тентакли устремились к ним, стремясь опутать. Тав потянулась за вторым спрятанным оружием, чтобы хотя бы метнуть его в плоть зверя, но Астарион оказался проворнее и ловким движением оттянул её в сторону. — Не останавливайся, — приказал он.

Вокруг сновали гости. Может быть, мужья, сёстры, отцы. Перед глазами промелькнули воспоминания о рыдающей над телом матери девочке.

Тав почувствовала приступ отчаяния. — Мы не можем их бросить! — запротестовала она, кашляя от ядовитых испарений, заполнивших аукционный зал.

Астарион крепко, почти болезненно сжал её руку, ведя через хаос. — Если и дальше будешь продираться сквозь этот ядовитый дым, ты никому не принесёшь пользы. Ты спасёшь больше нуждающихся, если выберешься отсюда, — прорычал он.

Казалось, что она принимает самое трудное решение в своей жизни, но с тяжёлым сердцем она кивнула. Тав знала, что мужчина прав, и, несмотря на безнадёжность ситуации, была благодарна ему за то, что он рядом и что она может на него положиться.

Чем дальше они бежали, тем больше кошмарные существа словно растворялись во тьме, как будто хаос аукциона был их истинным владением. Оба эльфа увернулись от очередного выпада теневого демона, чьи когти рассекли воздух совсем рядом с Астарионом. К её ужасу, он зашипел от боли.

— Астарион! — испуганно закричала Тав.

— Я в порядке, просто беги, — выдавил он, и напряжение в голосе выдавало то усилие, с которым он говорил сквозь боль.

Он лгал.

Тав задыхалась, каждый вдох дыма обжигал лёгкие, глаза слезились и горели от испарений. Крики и вопли наполняли воздух, смешиваясь со звуками бьющегося стекла, топотом бегущих ног и ужасающим рыком невидимых демонов.

Они выскочили на улицы Врат Балдура, где знакомые тропинки окутали жуткие тени и хаос. Вокруг них город охватила такая же паника, обычные ночные звуки заглушались всеобщими криками. Стражники громко выкрикивали приказы, тщетно пытаясь контролировать ситуацию, но их голоса терялись среди гула убегающих. Их спутников нигде не было видно. Тав резко вдохнула; от притока кислорода закружилась голова, а лёгкие зашлись в приступе кашля.

Не говоря ни слова, Астарион повёл Тав к заранее подготовленному убежищу. Согласно общему плану на случай непредвиденных обстоятельств, каждая команда должна была в экстренном случае отправиться в разные места, чтобы не попасться вместе. До сих пор им не приходилось прибегать к этому решению, и Тав искренне надеялась, что так будет и впредь. Теперь же она молилась, чтобы все были в порядке.

Они мчались с непоколебимой решимостью. Астарион быстрым движением сорвал с себя маску и отбросил её в сторону, пока они пробирались по лабиринтам улиц. Она увидела, как рукав его камзола медленно окрашивается багровым, и ускорила шаг.

Бежали они уверенно, знакомство эльфа с городскими переулками было очевидным, когда они петляли и сворачивали, удаляясь от творящегося позади них кромешного ада. С каждым шагом в сторону от хаоса Тав сопротивлялась собственным убеждениям. Она была бойцом, стояла на своём, но вот она убегает в ночи. С каждым тяжким вздохом она противилась инстинкту повернуть назад, броситься в бой и противостоять любым угрозам, подстерегающим её. Но в глубине души понимала, что это единственный способ защитить остальных, уберечь их от опасности.

Казалось, их бегство тянулось бесконечно, пока, наконец, они не остановились перед неприметным домиком на окраине города. Тяжело дыша, они разобрали заграждения, и Тав проскользнула внутрь первой, бессильно рухнув на колени. В попытке откашляться от заполнившего лёгкие дыма, тело скручивало.

— Дыши, мать твою! — призывал её Астарион издалека. Он всё ещё находился снаружи.

Резкий кашель раздирал лёгкие, каждый вздох отдавался острой болью. Мысли хаотично проносились в её голове, отчего каждое событие вечера прокручивалось с головокружительной быстротой. Её захлестнула паника. И всё же она цеплялась за его близость, сосредоточившись на его голосе. Она старалась успокоиться с каждым медленным вдохом.

— В-входи, Астарион, — прошептала она, и он тут же шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Он опустился на колени рядом, успокаивающе положив руку ей на спину.

— Дыши, — снова нежно прошептал он.

Постепенно дыхание Тав выровнялось, но когда адреналин схлынул, в ней поднялась волна отчаяния. Осознание их неудачи, упущенной возможности, разожгло в ней жгучий гнев. Её рука сжалась в кулак, а эмоции переполнили до такой степени, что она больше не могла их сдерживать. Со всей силой сдерживаемой ярости она ударила кулаком по полу: — Дерьмо!

Астарион медленно поднялся, мрачным юмором прорезав тяжёлую тишину. — Знаю, я упоминал, что мне не хватает адреналина. Что ж, получил. Как говорится, будь осторожен в своих желаниях, — он зашипел от боли.

Тав решительно встала и подошла к мужчине. На лице отразилось беспокойство, когда она нежно взяла его за руку. Ткань его камзола и рубашки была изодрана, на ней виднелись четыре отчётливые линии от когтей, рукав потемнел от крови.

— Вот, садись, — приказала она, направляя его к покрытому пылью столу. Из соображений здравого смысла она оторвала кусок уже порванного платья и протянула ему. — Прижми, — мягко велела она, с беспокойством в голосе.

Поморщившись, Астарион подчинился: резкий вздох выдал его боль, когда ткань соприкоснулась с раной.

Тав поспешила на кухню и стала рыться в шкафчиках с безошибочной точностью. Быстро найдя аптечку, она вернулась и увидела, что Астарион пытается снять с себя камзол, а на его лице отражается решимость и дискомфорт. Нужно было проверить, нет ли у него ещё каких-нибудь ран.

— Сними рубашку, — снова приказала она, переключив внимание на инструменты, разложенные на столе. Она сняла перчатки, продезинфицировала дрожащие от волнения руки и приготовилась к работе.

Голос Астариона прорезал напряжение. — Если ты хотела раздеть меня этой ночью, то достаточно было просто попросить, — с болью и хриплым шёпотом поддразнил он.

Тав бросила на него уничтожающий и одновременно сосредоточенный взгляд, чтобы заглушить все дальнейшие подколки. Он подчинился и снял рубашку. Вид рассекающих мышцы и кожу глубоких порезов ужасал. Однако эльфийка с облегчением обнаружила, что это была его единственная рана.

Тав приступила к работе. Сначала она, не спеша и осторожно, очистила порезы. Тишина между ними заполнялась лишь редким шипением от боли Астариона или тихим звяканьем медицинских инструментов. Затем она наложила швы с удивительной, для её трясущихся рук, аккуратностью. Затем использовала обильное количество заживляющей мази, нежно проводя пальцами по ране.

Астарион наблюдал за ней, она чувствовала его взгляд на своём лице, но отодвинула жгучее смущение на второй план, сосредоточившись лишь на том, чтобы быстро обработать рану. Наконец, она наложила тугую повязку.

— Ты становишься весьма искусна в этом деле, — иронично похвалил её вампир, осматривая забинтованную руку.

— Боги, это не то умение, которое я хотела бы отточить практикой, — в ужасе произнесла эльфийка.

Не поднимая на него глаз, она методично принялась наводить порядок, и в её действиях чувствовалось напряжение, которое, казалось, сковывало её. Она услышала, как Астарион, вздрогнув, надел рубашку. Волна беспокойства за него кольнула её сердце.

Как только всё было готово, она поднялась на ноги. — Всё было уж слишком просто, не так ли? Стоило догадаться.

— Интересно, кто посчитал себя достаточно смелым, чтобы похитить наш приз? — хмыкнул Астарион.

Тав молчала, мысленно прокручивая в голове множество вариантов. Плут покорно вздохнул: — Кажется, на данный момент мы разыграли все свои карты. Остаётся только сидеть и ждать.

Тав молча кивнула, окинув взглядом их временное убежище.

Этот дом для хранения припасов и оружия, был одним из многих тайных укрытий, которые они стратегически разместили по всему городу. Было решено встретиться здесь на следующий день. Мысль о предстоящих нескончаемых часах, полных тревоги и сомнений, была для неё почти невыносима.

Тав начала расхаживать взад-вперёд, в её голове роились вопросы. Как они могли попасть в эту паутину? Конечно, любой ценный предмет привлекал к себе внимание, но в этой ситуации всё выглядело до жути странно, совпадение было слишком очевидным, чтобы его игнорировать.

Её не покидала мысль, что они действовали по чьей-то указке. Но по чьей?

Пока Тав предавалась нервным размышлениям, Астарион встал и с неожиданной безмятежностью начал расхаживать по помещению. Он прошёлся по полумраку, зажигая свечи. Провёл пальцем по пыльной картине, и лицо его исказилось в лёгком отвращении.

Этот дом, уцелевший среди немногих после разрушений пятилетней давности, сохранил следы своей прошлой жизни. На первом этаже располагались жилое помещение и скромная кухня. Теперь же здесь было пусто. А когда-то раскинувшийся вокруг дома цветущий сад сейчас был запущен.

На верхних этажах располагалось несколько спален, а ещё выше — небольшой кабинет с выходом на террасу. Если бы не ящики с припасами, которые теперь занимали это место, и не толстый слой пыли, покрывавший каждую поверхность, это могло бы стать уютным убежищем.

Она сбавила метания до нервного хождения, когда Астарион, воплощение спокойствия в эпицентре урагана, уселся снова, лишь слегка нахмурив брови и тщательно вытирая грязь с пальца.

— Тав, дорогая, ты же пол в пыль сотрёшь такими темпами, — заметил вампир, голосом разряжая напряжение.

Девушка медлила, на неё давила тяжесть их неудачи. Тем не менее она подошла и села напротив него, и шершавое дерево стула холодно прижалось к её коже. Это место должно было стать для неё убежищем, местом безопасности, но сейчас оно было похоже на клетку, в которой её держали постоянные мысли.

Астарион наблюдал за ней с пониманием и решимостью. — Никто же и правда не думал, что это будет проще простого? — спросил он, откинувшись на стуле.

Тав покачала головой, чувствуя горечь на языке. — Нет. Но это… — начала она, голос её дрогнул, — …это совсем другое. Как будто мы попали в ловушку, которую должны были предвидеть.

Я должна была это предвидеть.

Это признание было равносильно поражению.

Астарион резко выдохнул, и, несмотря на явное разочарование, уголки его рта искривились в язвительной улыбке. — Это просто мы такие везучие. Всегда кажется, что нам достается короткая соломинка. Но, к сожалению, пока мы дышим, мы в игре. Всегда есть выход, или, если на то пошло, проход. — Он сделал паузу, в его взгляде появился намёк на озорство. — Да и кольцо всё ещё у меня.

— Отлично, — не удержавшись, фыркнула Тав, — с таким же успехом мог повесить табличку себе на шею. Это было безрассудно даже для тебя.

Астарион отмахнулся от её опасений безразличным пожатием плеч. — Предоставь это мне, всё под контролем, — уверил он её, но Тав на это не повелась.

— Да неужели? И как же? — спросила она скептически.

Его мгновенная и самоуверенная ухмылка напомнила ей о его прошлых привычках. — Потому что, моя дорогая, я играю в эту игру гораздо дольше, чем наш новый друг-вампир блуждает в ночи, — уверенно заявил он. — Я кое-чему научился у Касадора. Как ни печально, но кое-что из этого запомнилось.

— И ты уверен, что сможешь перехитрить вампира? С этим кольцом в роли приманки?

— Абсолютно, — подтвердил он, и ухмылка переросла в полноценный оскал. — Видишь ли, вампиры, при всей их силе и хитрости, — существа привычки. Предсказуемые. Да, он хочет кольцо, но он также не хочет раскрывать себя. Мы используем это. Заставим его думать, что он контролирует ситуацию, пока сами будем направлять его туда, куда нам нужно.

— А если он решит отомстить тебе, перерезать горло и просто забрать кольцо?

Астарион усмехнулся, на его губах заиграла кривая улыбка. — Посмотрел бы я на это.

Тав не могла избавиться от беспокойства. — Понимаю, ты в себе уверен, но прошу, не стоит его недооценивать, — сказала она, но он просто закатил глаза в ответ. — И почему ты сразу мне не сказал, что просто блефуешь? — поинтересовалась она.

— Потому что, честно говоря, я всё выдумывал на ходу, — признался Анкунин, встретившись с ней взглядом.

— О, чудесно, — устало вздохнула Тав.

В глубине души ей хотелось иметь хотя бы толику его уверенности. Раньше у неё её было предостаточно, но в последнее время она сомневалась в правильности своих поступков. А когда делала хоть шаг, то проваливалась всё глубже и глубже под землю.

Она понимала, что наконец-то должна довериться Астариону, поделиться с ним правдой. Но мысль о том, что нужно полностью раскрыться, скручивала её в узлы. Она подумывала о том, чтобы рассказать лишь часть, но татуировка в виде свернувшейся змеи на её руке была проклятым признанием. Горечь и чувство вины переполняли её, усиливаясь от подкрадывающегося страха.

Тишину нарушил Астарион, тихо пробормотав. — Те тени, которые мы видели, были такие же, как и тогда, когда мы нашли тебя, едва цепляющуюся за жизнь.

Тав подняла голову и увидела, что его лицо омрачено печалью. Он смотрел вдаль, словно его глаза были наполнены образами воспоминаний, а не реальностью.

— Выходит, что артефакт, скорее всего, попал к кому-то, от кого мы должны были его оберегать? Потрясающе, — саркастично ответила она, не скрывая напряжения.

Воцарилось молчание, каждый погрузился в собственные размышления. Вопрос, который возник в её голове, был таким же тяжёлым, как и сама тишина.

Наконец, Тав его озвучила. — Кто мог украсть Эфирный камень?

Астарион скрестил руки на груди. — Мы имеем дело не с дилетантами, — размышлял он вслух, ритмично постукивая указательным пальцем по предплечью. — Наш злодей обладает достаточными ресурсами и связями, не говоря уже о довольно глубоком познании возможностей артефакта.

Тав медленно кивнула. В её голове пронеслись мысли о возможных подозреваемых, каждая из которых была тревожней предыдущей. — Кто-то, кто слишком много о нас знает, о нашей миссии… и о силе артефакта. Кто-то заинтересован в том, чтобы он не попал в наши руки.

Астарион в задумчивости покачал головой. — Мы упускаем часть головоломки. Это было не просто воровство; это вызов, демонстрация силы, — прищурившись, рассуждал он.

Тав поморщилась, и по её спине пробежали мурашки. — Тогда мы должны ответить соответственно. Мы не пешки в их игре. — В её спокойном голосе слышался вызов.

Губы Астариона дрогнули в полуулыбке, в глазах мелькнула искра его обычной уверенности. — Действительно, — тихо пробормотал он.

Астарион потянулся, и Тав заметила, что его поведение несколько изменилось и стало более спокойным. — Признаюсь, я устал. А мы здесь, пережидаем опасность. Признайся, это укромное гнёздышко для встреч тайных любовников? — Его взгляд с игривым любопытством окинул окружающее пространство, а на губах заиграла слабая улыбка.

— Это убежище, — пояснила Тав с ноткой веселья в голосе. — Наверху есть спальни, а на крыше терраса.

— Терраса, говоришь? — глаза Астариона загорелись от вспыхнувшего интереса. — И как тут устоять? — Он игриво добавил: — И избавь меня от лекций о времени и приличиях, дорогуша. В такие времена, как эти, улучить момент, чтобы просто подышать, расслабиться и всё такое прочее, не просто полезно, а крайне необходимо. В конце концов, что ещё нам остаётся делать? — заметил он с дьявольской ухмылкой.

Не дав Тав возможности возразить, Астарион вскочил на ноги и уверенными, быстрыми шагами направился к лестнице. Покорно вздохнув, Тав поднялась и последовала за ним. Каждый шаг сопровождался скрипом и стоном старой лестницы. Астарион ворчал о въевшейся пыли и паутине, которая, казалось, облепила каждый уголок и витала в воздухе.

Поднявшись на крышу, они ощутили прохладу ночного воздуха. Терраса представляла собой простую площадку с несколькими креслами и открытым небом над головой. Астарион со вздохом критически окинул крышу взглядом. — Очаровательно, но как-то скрытно. Не совсем в моём стиле, но… для своей цели вполне сойдёт, — с полуулыбкой согласился он.

Когда они устроились в простых креслах на террасе на крыше, Тав залюбовалась видом. Город, раскинувшийся под ними, живописный пейзаж из света и тени, с этого места казался почти мирным.

Астарион ещё раз окинул взглядом уединённую террасу, и на его губах заиграла ухмылка. — Это твоё скромное укрытие?

— Думаю, оно немного отличается от больших замков и парадных залов, к которым ты привык, — ответила Тав с мягкой усмешкой. — И да, это место моё… типа. Я получила его от городского совета после спасения города, но сейчас оно используется как склад.

Астарион улыбнулся в ответ. — Думаю, это не так уж плохо, учитывая наши возможности, — согласился он, глядя на городские огни. В тишине террасы, удалённой от суеты улиц, царившей внизу, создавалось подобие безмятежности.

Тав, глубоко вдохнув свежий воздух, почувствовала, как на неё накатывает волна умиротворения. — Здесь спокойно, — призналась она.

Они сидели в уютной тишине, изредка прерываемой далёким лаем собак и тихим шелестом листьев под дуновением ветра. Откинувшись в кресле, Тав смотрела на мерцающие звезды. Нога её нервно подрагивала, словно тело боролось с бездействием. Когда-то ей была чужда неподвижность; она привыкла заполнять тишину мысленными стратегиями, анализируя каждый сценарий и прорабатывая его в голове, чтобы чувствовать себя менее бесполезной, но время показало, что такие упражнения часто оказывались тщетными, потому что всё всегда шло вразрез с её ожиданиями.

Он первым нарушил молчание, устремив взгляд на звёзды над головой. — Ты когда-нибудь задумывалась, что будешь делать, если… когда мы, наконец, освободимся от всего этого? — вопрос повис в воздухе. Он был не из тех, кто начинал подобные разговоры, поэтому вопрос её очень удивил.

Тав с подозрением приподняла бровь. — Ты пытаешься меня отвлечь?

Астарион изобразил невинность, и в его голосе прозвучала насмешливая искренность. — Отвлечь тебя? Уверяю, я бы никогда не опустился до такого!

Она слегка улыбнулась и повернулась к нему лицом. — Я не позволяла себе думать настолько наперёд, — неуверенно призналась она. — Но, полагаю… я хотела бы найти место. Какое-нибудь спокойное, где бы прошлое не нависало постоянно. Я бы хотела рисовать и писать собственные картины.

С тех пор как она покинула Лунные Башни, в ней поселился какой-то разлад, отдаливший её от той личности, которой она когда-то себя считала. Редкие минуты покоя теперь часто прерывались непрошеными мыслями, вызывая напряжение, из-за которого она постоянно чувствовала себя на взводе.

Ухмылка Астариона сопровождалась нотками озорства. — Твоё собственное укрытие, — размышлял он вслух. — Заново написать свою историю с чистого листа. Звучит заманчиво.

— А что насчёт тебя? — спросила Тав.

Астарион выпрямился с беспечной грацией: — Если мы это переживём, я уйду на покой. Возможно, займусь садоводством.

Тав не удержалась и прыснула от смеха. — Ты и садоводство? С трудом себе это представляю. — Образ Астариона, копающегося в земле, казался сильно противоречивым.

Но мужчина не растерялся и уверенно ответил, сверкнув глазами. — О, я бы прекрасно справился с этой задачей. Я обладаю уникальным талантом способствовать росту. В основном, конечно, проблем, но какая разница? Кейлет уже поделилась своими знаниями об искусстве полива помидоров.

Смех Тав звучал звонко и весело, отдаваясь эхом в холодном воздухе. — Ты же понимаешь, что помидоры нужно собирать и сажать? Как и морковь? Это означает взаимодействие с почвой.

Астарион отмахнулся, словно отгоняя незначительное неудобство. — Пустяки, я просто найму кого-нибудь, кто будет заниматься более… земными делами от моего имени.

Тав с улыбкой возразила: — Астарион, это не садоводство. Садоводство предполагает марание в грязи, единение с землёй.

Наклонившись к ней, Анкунин понизил голос до жаркого шепота и пристально посмотрел на неё, вызывая трепет. — Дорогая, я хорошо знаю другие, более восхитительные способы испачкаться, — шепнул он.

Смех Тав заполнил пространство между ними. — И с чего вдруг такой интерес к садоводству? У тебя нет потребности в еде.

— Это да, но мои вкусовые рецепторы остались на месте. И я до сих пор наслаждаюсь вкусами.

Тав подняла бровь, её тон был вызывающим и в то же время игривым. — А кто же станет твоим поваром в этой идеальной бытовой фантазии?

— Гейл, разумеется. — Его столь безоговорочная уверенность вызвала у Тав очередной взрыв смеха.

Это было удивительно странно, но она вполне себе это представила.

Выражение его лица внезапно стало более серьезным, в уголках рта заиграла легкая ухмылка. — Я мечтал о мести и отомстил. Я мечтал о свободе и получил. Я даже мечтал встретить рассвет без страха, — произнёс он, и его голос нежным эхом разнёсся в тишине. — Греться в лучах солнца — и это тоже получил. — Он помолчал, его взгляд встретился с её, и в животе у неё что-то встрепенулось. — А сейчас я хочу… создать новые воспоминания, наверное. Воспоминания, не запятнанные моим прошлым. Жизнь, в которой выбор будет за мной.

Взгляд Тав смягчился, в её чертах отразилась нежность и воспоминания. — Ты проделал долгий путь с тех пор, как мы познакомились.

— Намекаешь, что я размяк? — притворно возмутился Астарион.

Она тепло и искренне рассмеялась. — Вовсе нет… ты стал… более спокойным, что ли. Тебе идёт.

Астарион задумался, глядя в ночное небо.

В последнее время его жизнелюбие стало заразительным, завораживающим. Он улыбался более искренне, в его поведении сквозила непринуждённость в те моменты, когда он позволял себе расслабиться. Это завораживало, и она была безмерно рада, что он чувствовал себя достаточно уверенно в их компании, чтобы всё больше и больше раскрывать эту сторону себя. Наблюдая за этим, она испытывала неописуемую радость.

Тав также видела, каких огромных усилий стоило ему медленное преображение. Это было не просто изменение в поведении, это было изменение взглядов. Он осознанно шёл к достойной его жизни, даже если только начинал понимать, что это значит.

Ей захотелось отплатить ему тем же. Приложить усилия и рассказать ему обо всём. Она прикусила губу, чувствуя, как на неё наваливается напряжение, сгустившееся от невысказанных слов и тяжести признаний, которые еще предстоит сделать. Тав перевела взгляд на его профиль, желая поскорее избавиться от давящей на неё тайны — груза, который она несла слишком долго.

— Астарион, я… кажется, знаю, кто мог стоять за продажей артефакта на аукционе, — с трудом выдавила она срывающимся шёпотом. Она внимательно наблюдала за ним, желая уловить его реакцию.

Астарион отреагировал спокойно, но не повернулся к ней лицом. — Разве мы уже не обсуждали это? Фэйлен ведь уже всё нам рассказала, — ответил он пренебрежительно.

Тав покачала головой, выразительно взглянув на него. — Всё не так просто, — призналась она, придавая словам тяжёлый подтекст.

Между ними повисла пауза. Астарион устремил на неё пристальный и внимательный взгляд. — Ты снова так смотришь… как будто тебя преследуют, — мягко, но испытующе заметил он.

Пульс эльфийки громко стучал в ушах, неумолимый ритм вторил учащённому сердцебиению. От волнения у неё дрожали ладони.

Она глубоко вздохнула, набираясь смелости. — Ты знаешь, как это бывает — хранить секреты, — начала она, не сводя с него глаз. — Всё начинается с малого, даже с незначительного. Но если бежать от этого, держать в тайне… Это растёт, превращается в такое… чудовище, что ты больше не можешь этого выносить.

Астарион вопросительно посмотрел на неё, приподняв бровь. — О чём именно мы говорим?

Тав сделала ещё один глубокий, дрожащий вдох. — Я пытаюсь сказать, что… не была с тобой честной, — призналась Тав, и это признание показалось ей одновременно и освобождением, и оковами.

— Имеешь в виду свою маленькую тайну в Лунных Башнях? — тон Астариона был лёгким, но взгляд острым, пронизывающим до глубины души.

Тав просто кивнула, и на лице её отразились смущение и беспокойство.

Лицо Астариона было нечитаемым, его глаза ничего не выдавали.

— Кажется, — продолжила Тав с дрожью в голосе, — я могу оказаться не той, за кого ты меня принимаешь.

Она понимала, что с каждым предложением играет в ужасную игру на время, но никак не могла подобрать нужных слов. Однако больше всего её удивила реакция Астариона.

Он принял удивлённое выражение лица, положил руку на грудь и, изображая шок, поддразнил: — Что-что? Наша Тав, образец праведности, вела двойную жизнь? Может быть, похищала девственниц в кромешной ночи? — Его смех был глубоким, полным веселья.

Тав растерянно моргнула и ответила со смесью разочарования и сарказма. — Обхохочешься. Рада, что тебя смешат мои проблемы.

Его смех заполнил всё пространство. — Воистину, это ожидание убивает меня! — воскликнул он, вытирая со щеки набежавшую слезу. — Ты так ловко обходишь эту тайну со всех сторон, что я весь в предвкушении великого открытия.

Обеспокоенная и немного встревоженная Тав замешкалась. — Неужели ты ни капельки не разочарован и не встревожен?

— А почему я должен? — Астарион бесстрастно пожал плечами.

Его и правда это ничуть не беспокоило.