Часть 34. Где-то

Астарион метался по комнате с неистовой энергией, граничащей с исступлением. Каждая деталь его доспехов была на месте, а оружие наточено. Однако, несмотря на всю его физическую готовность, разум его был в смятении. Тав не возвращалась, и с каждой секундой его тревога усиливалась.

Что, если Эрдан настроил её против него? Заставил её считать Астариона недостойным и… всем тем, что он сказал вчера. Эта мысль грызла с неумолимой жестокостью.

Это был бы кошмар, разворачивающийся средь бела дня, — Тав, в растерянной задумчивости на лестнице, размышляющая о мягком расставании. Это нелепица, но страх был таким же острым, как и его оружие.

Нет. Он знал Тав, и она не была такой. Она никогда бы не подарила ему надежду на шанс, просто чтобы исчезнуть при малейшем дуновении ветра.

Его затошнило, когда он оказался в объятиях уязвимости, предчувствуя боль от разбитого сердца. Неужели подобному мучительному ритуалу добровольно подвергаются все влюблённые?

Эта ситуация больше напоминала ему вещий сон, за которым он наблюдал со стороны. Как будто это происходило не с ним.

Прошёл всего лишь день — слишком короткий, чтобы залатать трещины, выразить всю глубину его раскаяния, пылкость намерений, масштабность… чувств.

Астарион прекратил свои постоянные блуждания.

Чувства. Понятие, с которым он играл, едва заприметив их в других.

Это правда было в некотором роде слабостью. Слабостью, которую он избегал всю свою жизнь. Его трясло от беспокойства, внутренности скручивало, а во рту пересохло. Это было смешно. И что интересно… это была не та слабость, которой он должен был бояться. Это была та слабость, в которой он нуждался. Которую он на самом деле хотел почувствовать. Которая сделала его… сильнее.

Однако это не отменяло того факта, что всё было чертовски запутанно и неприятно.

Блять, куда она подевалась, и как долго она будет разговаривать с тем придурком?

Из-за всего этого он постепенно потерял из виду свою главную цель, изначально приведшую его сюда, — поиск исцеления. Теперь её проблемы — его, и не менее важные. И нет, он не позволит Эрдану или кому-либо ещё диктовать, что им следует или не следует делать. Ведь только сейчас он увидел, какой может быть жизнь.

Теперь у него могло быть всё, и будь он проклят, если позволит этому ускользнуть сквозь пальцы без сопротивления. Он заслужил этот шанс. Заслужил кого-то, ради кого он готов разрушить стены, и кто сделает то же самое в ответ.

Он хотел получить этот шанс на нормальную жизнь. Мирную жизнь.

Астарион позволил себе на мгновение прислониться к прохладной каменной стене, ненадолго закрыв глаза. Он сделал глубокий вдох, чтобы остановить поток эмоций. Чтобы на мгновение оградить себя от натиска тревог.

Он знал, что во многом был обузой. Это было пугающее наследие, из-за которого перспектива совместного будущего казалась одновременно и драгоценной, и рискованной.

Тоска по компании и поддержке Тав была его маяком в темноте. Разве это эгоистично — желать присутствия кого-то, кто верил в его ценность, несмотря на причинённую боль? Часть его кричала, что это его право, противовес на чаше весов жизни, сильно склонившейся в сторону страданий.

Но выбор был за ней, и только за ней. И он сделал многое, дав ей все поводы выбрать путь без него. И любое его оправдание было бы неуважением к ней.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошла Тав. У Астариона дыхание перехватило в горле. Его рот раскрылся от удивления, когда Тав замерла в дверном проёме, задержав руку на ручке. Её доспехи тихо звенели при движении, ловя рассеянный свет в комнате и отбрасывая блики по стенам.

Они так и стояли на месте и смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Астарион чувствовал себя словно пойманным с поличным, и его тело напряглось под вопрошающем взглядом Тав.

Веди себя непринуждённо.

Но это было непросто, когда каждая клеточка его существа дрожала от ожидания.

Тав обвела комнату взглядом, затем остановились на нём и нахмурилась, отчего мимические морщинки на её лице стали глубже.

— Ты в порядке? — осторожно спросила она.

На какую-то долю секунды он заколебался, всё ещё смотря ей в глаза. — Да? — прохрипел он, и это слово едва вырвалось из горла, прежде чем он поспешно откашлялся, изображая безразличие. — Да, конечно. Просто разминаюсь перед выходом, — соврал он, небрежно отмахнувшись.

Тав недоверчиво прищурилась, глядя на него с настороженностью. Астарион покрылся испариной под настойчивостью её взгляда, и его глаза метнулись к стенам комнаты.

— И… как всё прошло? — осведомился он, невозмутимо положив руку на бедро. Он поблагодарил своё тело за привычки, маскирующие его стресс.

С тяжёлым выдохом Тав шагнула дальше в комнату. — Было… сложно, — начала она, неуверенно улыбаясь, — думаю, за последние недели у меня прошло столько серьёзных разговоров, сколько не было за всю мою жизнь, но… мы с Эрданом договорились.

Астарион ухватился за эти слова, как за спасательный круг в шторм. — О чём? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Тав ещё раз глубоко вздохнула — усталый вздох, который, казалось, нёс на себе всю тяжесть её испытаний. — Эрдан извинился. Он понял… более или менее, — между ними повисла пауза, тяжёлая и наполненная смыслом. — Он не… самый счастливый на земле мужчина, но он смирится с мыслью, что… — протянула она с улыбкой, косо глядя на него.

Астарион поднял брови и нетерпеливо кивнул, призывая её продолжать.

Женщина, неужели ты не понимаешь, через какие муки я сейчас прохожу?

— Что? — уточнил Астарион, не в силах сдержать тревогу в голосе.

Тав выдержала его взгляд, в её глазах сверкнул озорной блеск, и напряжение немного спало из-за игривости на её лице. — Что… — протянула она, дразняще улыбнувшись уголками губ, — …ему придётся свыкнуться с мыслью, что мы вместе. Потому что я никуда тебя не отпущу.

Сердце Астариона чуть не разорвалось от нахлынувших эмоций. Он продолжал смотреть на неё в недоумении, не до конца понимая, что она сказала.

— Мы, — тихо повторил он, смакуя это слово, это определение, как будто это была священная клятва.

— Да, мы, — кивнула Тав, и выражение её лица смягчилось. — Похоже, ты застрял со мной. И для ясности, — она шагнула ближе, сократив расстояние до считанных миллиметров, а её голос упал до заговорщицкого шёпота, — ты часть моей жизни, Астарион. И никакие уговоры и угрозы использовать стрелы не изменят моего мнения.

Мы.

Глаза расширились, его охватило чувство облегчения и удивления. Он не ожидал, как сильно ему нужно было услышать это снова.

Это значит, что он нуждался в этом. Очень сильно.

— И, — добавила Тав, — он также согласился держать своё мнение при себе. По крайней мере, на данный момент.

Астарион несколько раз моргнул. Теперь комната казалась светлее, заряженная игривой энергией, которая принадлежала только им. Он выдохнул с облегчением, застыв в тревожном ожидании, и расхохотался.

— Вот как? — игриво отозвался он, но в его словах слышалось недоверие. — Похоже, я теперь в долгу перед Эрданом, как никто другой. Как удивительно неожиданно, что он образумился.

Тав улыбнулась и осторожно коснулась его руки. — Думаю, он начинает верить, что некоторые битвы лучше проиграть. Так же, как я верю, что некоторые вампиры заслуживают, чтобы за них поборолись, несмотря на их склонность к драматизму.

Астарион ухмыльнулся ещё шире, нежно взяв её руку и поднеся к своим губам. — В таком случае, — пробормотал он, не сводя с неё пристального взгляда, — мне предстоит доказать, что я достоин этой победы.

Тав смерила его нежным взглядом, и он почувствовал трепет в животе. Её улыбка была, как всегда, мягкой и понимающей.

— Нам пора идти, — заметила она после короткой паузы, вырвав его из раздумий. — Кейлет встретила меня в коридоре и сказала, что тоже хочет присоединиться.

Астарион поднял бровь. — Я думал, она не участвует в вылазках, — заметил он, искренне удивляясь.

Тав кивнула. — Это так, но она настояла, что хочет быть сегодня со мной. И присмотреть за Эрданом.

При этой мысли Астарион язвительно улыбнулся. — Значит, она хороший друг, — усмехнулся он, в его глазах мелькнуло озорство. — Приятно, что она на моей стороне.

Лёгкий непринуждённый смех Тав наполнил комнату. — Ты определённо стал её любимчиком. Почему-то.

Прикинувшись обиженным, Астарион принял позу притворного негодования, а его глаза заискрились весельем. — Уж извини, но я очень привлекательный.

Улыбка Тав расширилась, в её глазах заиграли весёлые искорки.

Астарион продолжал улыбаться и в раздумье приподнял бровь. — Кстати, если позволишь спросить… а почему Кейлет никогда не ходит на задания?

Тав тяжело вздохнула и прикусила изнутри щёку, задумавшись на мгновение. — Несколько лет назад мой клан был ослаблен безжалостной болезнью, забравшей многих и оставивших других с осложнениями, — мягко сказала она, устремив взгляд куда-то вдаль. — Кейлет выздоровела, но и она не ушла невредимой. Её иммунитет… — она слегка покачала головой. — …сейчас слаб. Каждый день для неё — сражение, ей приходится принимать зелья. Одна инфицированная рана может убить. Кейлет всегда была одарённой целительницей и друидом, но сейчас она быстро выдыхается. Ей приходится использовать травничество вместо способностей.

В ответ на это откровение Астарион кивнул. Он и не подозревал, что дроу больна. Недавняя непринуждённость сменилась задумчивостью, а лицо помрачнело. — Я вдруг понял, что знаю о ней очень мало. Она очень помогла с подготовкой к аукциону. Она… уникальна. В ней воплощена двойственность ночи и леса, так? — спросил он осторожно, не желая перегибать палку.

Тав кивнула с мягкой улыбкой.

Астарион хитро усмехнулся, сверкнув глазами. — Эрдан однажды намекнул, что если он не разберётся со мной, то Кейлет займёт его место, чтобы… «позаботиться» обо мне. Я долго думал, что же именно он имел в виду.

Тав громко рассмеялась. — Когда это он успел тебе пригрозить? — весело покачала она головой. — Мастерство Кейлет в траволечении, скажем так, уникально. Она может сварить такие изощрённые яды, что ты даже не успеешь опомниться, как будешь обездвижен.

Улыбка заиграла в уголках его рта. — Ого, вот это… по-дроуски.

Голос Тав потеплел, приобретя меланхоличные нотки. — История Кейлет в целом… глубоко печальна. Она произошла от смешения двух культур: она родилась от матери-дроу и отца-лесного эльфа из нашей деревни. Сразу после рождения мать бросила её в лесу… странно, что её тут же не принесли в жертву, а просто оставили.

Его удивление было ощутимым, брови выгнулись в недоумении. — Её оставили умирать? Но мне казалось, что женщины у дроу в почёте.

Тав бросила на него страдальческий взгляд. — У неё смешанные корни, она недостаточно «чиста». Я предполагала, что в этом всё дело, но… мы никогда не встречались с её матерью. Отец тоже исчез при загадочных обстоятельствах. — Тав с горечью покачала головой. — На самом деле, её нашла моя мама на окраине деревни. Но именно семья Эрдана вырастила её, предложив подобие нормальной жизни и признания, которых она была жестоко лишена с самого рождения.

Астарион устремил взгляд вдаль, впитывая слова Тав. Он не мог не почувствовать родства с историей девушки. Как и её, его тоже не обошли стороной суровые мазки мира, не всегда благосклонного к тем, кого тот считал иными.

— Если хочешь, можешь поинтересоваться у неё её историей, — тепло предложила Тав. — Сейчас она с гордостью несёт своё прошлое, принимая себя такой, какая она есть, и охотно поделится с тобой своим опытом.

Астарион медленно кивнул.

— Но, — продолжила Тав, широко улыбаясь, — если ты затронешь тему ядов, она будет болтать больше Гейла. Ну, о ядах и одеждах. — Её смех заполнил пространство между ними.

— Я заметил, что у них есть какая-то общая… энергетика, — высказался он, задержав взгляд на Тав.

Её сияющая и открытая улыбка что-то в нём взбудоражила — восхищение и глубокую привязанность, которая со временем только усилилась. — Пойдём? — спросил он.

— Да, нам пора, — решительно подтвердила Тав. — Кейлет и Эрдан ждут нас у перехода в Верхний город.

При упоминании имени эльфа между бровей у Астариона образовалась складка. — И ты реально не против, чтобы он нас сопровождал?

— Он пообещал вести себя хорошо… — оптимистично ответила Тав, что мало успокоило опасения.

— О? — он не мог скрыть скептицизма в своём голосе, а в голове проносились сценарии того, что в понимании Эрдана означало «вести себя хорошо». Тем не менее, он решил довериться Тав, подавив свои сомнения. — Поверю, когда увижу сам.

Тав кивнула головой в сторону двери. — Не стоит заставлять их ждать.

— Хорошо, приступим, — пробормотал он, протянув руку с мягкой усмешкой.

Тав сразу же её приняла, и они двинулись к лестнице. Тепло от её прикосновения проникало в его существо. — Эрдан будет в ярости… — размышлял он вслух с триумфом и неподдельным восторгом.

Тав встретилась с ним взглядом, в её глазах искрился юмор. — О, так ты держишь меня за руку только для того, чтобы его позлить? — игриво поддразнила она.

— Ничего не могу с собой поделать, — мурлыкающе признался он, — …выражение его лица будет восхитительным.

Когда они подошли к замысловатой резной дубовой двери, Астарион грациозно шагнул вперёд и распахнул её перед Тав. Утренний свет заструился сквозь арку, отбрасывая золотистое сияние, которое окутало её тёплым ореолом, когда она прошла мимо. Смех сопровождал их, пока они продолжили свою прогулку, а улицы Врат Балдура расстилались вокруг них, как живописный пейзаж повседневной жизни.

— Ты прям этим наслаждаешься, да? — спросила эльфийка, её взгляд был устремлён в сторону, но при этом был полон заразительного веселья.

— Может, и так, — признал Астарион, искоса взглянув на неё. — Возможно, я наслаждаюсь мыслью, что могу побесить его… ещё немного.

— О, отлично, значит, теперь ты мной пользуешься, чтобы вывести кого-то из себя. Горбатого могила исправит, — проворчала она в ответ, хотя по улыбке было видно, что ей это нравится.

— Ой, да ладно, не будь такой занудой, — мягко укорил он. Они шли по мощёным улицам, а утренние лучи отбрасывали за ними длинные тени. — Ты идёшь под руку с самым красивым вампиром во всем Фэйруне, если не в Абейр-Ториле, а в это время Эрдан закипает от гнева. Конечно, в этом нет ничего плохого?

Она приподняла бровь, и выражение её лица изменилось на более серьёзное и вызывающее, когда она взглянула на него в недоумении.

Астарион вздохнул. — Дорогая, я держу тебя за руку, просто потому что хочу, — язвительно заявил он, ухмыльнувшись. — Если Эрдан от этого взбесится, пусть так и будет. Его взъерошенные перья — небольшая плата за удовольствие от твоего общества. Я не перестану наслаждаться этим только лишь из-за его нежной натуры.

В этот момент улыбка Тав была подобна солнечному свету. — Именно это я и хотела услышать.

Астарион посмотрел на неё с удивлением и восхищением: — Умничаешь?

Она хихикнула. — Что? Мне просто нравится это выражение на твоём лице, — низко и соблазнительно шепнула она, заставив Астариона в любопытстве изогнуть бровь.

— О? И что же это за выражение? — поинтересовался он, изогнув уголки губ в улыбке.

Взгляд Тав опустился на их переплетённые пальцы. — Вера в нас, — тепло ответила она, и от этих слов по всему телу пробежал незнакомый трепет.

Его улыбка расширилась, глаза загорелись радостью и эмоциями, которые он не осмеливался назвать.

Под этой уверенностью скрывалась буря переживаний. Он не был по-настоящему в себе уверен, не настолько, как ей казалось.

Действительно, сперва притворись, потом претворись.

Наклонившись к ней ближе, Астарион позволил мягкому тону своего голоса донести свои слова: — Я очень в нас уверен, дорогая.

Тав, порозовев, посмотрела на него с улыбкой.

Астарион на мгновение оказался в сиянии её улыбки, её радость была заразительна. — Что это такое? Ты странно ухмыляешься. Может, в моих словах что-то смешное?

В ответ Тав так широко улыбнулась, что, казалось, в её улыбке отразилось само солнце. — Нет, просто… я счастлива. И ты сейчас более… расслаблен, чем в прошлый раз. Это так здорово, — её пальцы выводили нежные узоры на его руке.

Ощущение её лёгких, искренних прикосновений вызвало у него слабый удовлетворённый вздох, и он крепче сжал её руку. — Тебе нравится, когда я так открыто говорю обо всём, да? Ну… — он помолчал. — Тогда я позабочусь о том, чтобы так было и впредь.

— Откуда такие перемены? — нежно спросила она.

Он нахмурился. Действительно, сейчас он чувствовал себя более расслабленным, что заметно отличалось от того, что было всего несколько недель или лет назад. Бывали моменты, особенно когда они были вместе, когда он испытывал чувство глубокого комфорта, но при этом сопротивлялся выразить его внешне. Казалось, над ним всегда витало постоянное беспокойство, словно его тело готовилось к худшему.

Теперь же, несмотря на сохранившуюся угрозу, интуиция подсказывала ему, что они справятся со всем, что им предстоит. Даже несмотря на те моменты паники, которые случались раньше, когда она была рядом с ним, эти страхи переставали иметь значение.

Если Тав заметила в нём перемены, то, возможно, он наконец-то начал принимать незнакомое ощущение безопасности, позволяя себе почувствовать покой, которого так жаждал.

— Перемены? — размышлял он вслух, позволяя этому слову задержаться в воздухе между ними, пока он собирался с мыслями. — Возможно… ты и права. Тогда я понятия не имел, что делать… Если честно, я и сейчас не знаю, — признался он, и его голос прервался.

Прошло мгновение, и следующий вопрос Тав уже прошептала. — А как ты относишься к этому сейчас? Тебе нравится?

Астарион помолчал. Нравилось ли ему это? Близость, открытость, уязвимость, которой они теперь начали делиться? Ответ был таким же ясным, как утренний свет, проникающий сквозь городские улицы.

— Нравится, — сказал он, и в его словах прозвучала вновь обретённая убеждённость. — Потому что это с тобой.

Он сделал глубокий вдох. Может, он и выдавал желаемое за действительное, но он реально хотел всё это, как и рассказывать ей обо всём. — То, что раньше казалось чужим, теперь кажется реальностью… в которой я мог бы жить каждый день.

— Скажешь мне, когда это станет для тебя слишком? — обеспокоенно спросила она.

Астарион не мог не улыбнуться. Как это возможно, что она была настоящей? Такой доброй, заботливой и внимательной?

— Да, — пообещал он с искренностью настолько же ощутимой, как и его нежное сжатие её ладони. В его глазах зажглась игривая искорка, когда он добавил: — Знаешь, мне кажется, я слишком сильно получаю от этого удовольствие… Что, если в будущем я стану слишком прилипчивым?

Бровь Тав изогнулась в игривом вызове, и она засмеялась: — Больше, чем я?

— А я вот думаю, может ли кто-то иногда быть прилипчивей тебя, — расхохотался Астарион.

— Что сказать? У тебя потенциал, — игриво парировала Тав.

Астарион положил руку на сердце в притворном негодовании. — Дорога-а-я. Я же вампир, а не плюшевая зверушка.

Ухмылка Тав была понимающей, мудрой и в то же время полной веселья. — Ну конечно.

— Я утончённое создание ночи, — заявил Астарион, вживаясь в свою роль. — Я источаю элегантность, — жестикулировал он, своими движениями преувеличенно демонстрируя превосходство.

— А я никогда и не отрицала, — ехидно ответила Тав.

Астарион повернул к ней голову, приподняв уголок рта. — Снова умничаешь, — усмехнулся он, ещё раз нежно сжав её руку.

Они шли молча, поглощённые собственными мыслями. Вокруг них город кипел жизнью; горожане суетились, занимаясь своими повседневными делами, а стражники бродили по улицам, бдительные, но менее напряжённые, чем в предыдущий день. Но, несмотря на видимое спокойствие, в воздухе витало едва уловимое ощущение тревоги.

Его задумчивый и пристальный взгляд снова вернулся к её профилю. С каждым шагом они приближались к месту битвы, но Тав сохраняла невозмутимость. Если не считать мимолётного момента проявления слабости утром, она не выказывала никаких признаков стресса, её поведение было таким же ровным, как и земля под ногами.

— Значит… Верхний город? — спросил он с беспокойством.

Тав кивнула, устремив взгляд вперёд. — Да, — прошептала она, словно потерявшись в мыслях.

Любопытство, тенью нависшее над Астарионом, подтолкнуло его копнуть глубже. — Ваше братство устроило логово в Верхнем городе? — осторожно спросил он, тщательно подбирая каждое слово.

Тав вновь кивнула, подтверждая очевидное. — Верно.

Астарион кивнул, когда до него кое-что дошло.

— Ты только посмотри… возможно, в то время наши пути едва не пересеклись. Ха-ха! — Его смех быстро сошёл на нет, приправленный необъяснимой нервозностью, которую он никак не мог уловить.

— О, ты даже не представляешь… — загадочно улыбнулась она, отчего по спине Астариона пробежали мурашки.

Его веселье переросло в озадаченный хмурый взгляд. — Что? Ты что, присутствовала на вечеринках Касадора, может, попивала чай в окружении вампиров? — поинтересовался Астарион, его попытка проявить легкомыслие пошатнулась под тяжестью любопытства. — Посещала парочку балов в моих старых местах обитания, и молчала? — его тон колебался между шуткой и серьёзностью, юмор растворился так же быстро, как и появился, оставив след неподдельного беспокойства.

Её ответом было ободряющее сжатие его руки. — Конечно же нет. Ты поймёшь, что я имела в виду.

— Мне не нравится, как это звучит, дорогая, — пробормотал он, и слова едва сорвались с его губ. Его попытка поддержать хорошее настроение имела обратный эффект.

— Почему?

— Неважно, — прошептал он, и одним словом он будто предал своё желание делиться с ней всем. И желание, чтобы она делилась всем в ответ.

— Ну что такое? — пронзил тишину мягкий голос Тав; её взгляд с напряжением остановился на нём.

Астарион медленно выдохнул, в его голосе прозвучала нерешительность, смешанная с притворной беззаботностью. — Ты обещала… что между нами больше не будет секретов, — произнёс он, хотя его попытка казаться равнодушным провалилась. — Ты что, выходила по ночам на улицу?

Тав мгновенно поняла, что он имел в виду. — О, пожалуйста, не думай об этом, — пренебрежительно махнула она рукой.

Он посмотрел на неё, приподняв бровь, в его выражении лица смешались неодобрение и нетерпение.

Чёрт, она и правда была упрямее и скрытнее него.

Тав покорно вздохнула. — Ладно, выходила. Я часто чувствовала себя подавленной. Время от времени мне нужно было проветрить голову. В нашей штаб-квартире всегда царил хаос. И часто моя работа в то время требовала выполнения… поручений после наступления темноты, — с грустью призналась она.

Вспышка беспокойства, которая на мгновение утихла, вспыхнула вновь. Он не мог точно определить источник тревоги. В конце концов, ночные прогулки были обычным делом, особенно для тех, кто тратил немало времени на изучение ночной жизни города. Вряд ли это было чем-то необычным.

Взгляд Астариона по-прежнему был прикован к Тав. Она искоса взглянула на него и закатила глаза. — Астарион, я не встречала никаких вампиров, если ты об этом.

Он недоверчиво вскинул бровь.

Тав распахнула глаза и подняла руку в знак обещания. — Клянусь… В то время я не встречала никого из твоих сородичей… или тебя. У нас была штаб-квартира в Верхнем городе, да. Но мы не участвовали… ни в каких мероприятиях высшего круга. Чтоб ты знал, наш лидер страстно мечтал получить дворец Касадора, и он постоянно смотрел на него и вздыхал, выбирая, в какой башне у него будут комнаты, пока пытался заработать достаточно денег. Если этот ублюдок ещё жив, то он наверняка взбесился из-за взрыва, — она рассмеялась от воспоминаний. — Кроме того, я бы не стала скрывать, что когда-то имела дело с кем-то из твоего окружения. Никогда, — уточнила она. — И думаю, что если бы это было так… ну, я бы закончила по-другому, — ответила Тав, но её попытка пошутить не совсем скрывала серьёзность того, что она подразумевала.

Когда Астарион медленно выдохнул, напряжение в его плечах немного ослабло от её заверений. — Да… н… наверное, тут ты права.

Но всё равно оставалась какая-то непонятная тревога. Правда в том, что, как он хорошо знал, ближе к концу Касадор отчаялся и стал менее разборчив в выборе жертв, так как боролся со временем.

Отродья собирали всех, кого могли, и в те бешеные, последние мгновения перед тем, как его захватили Пожиратели разума, он и его сородичи были особенно активны.

Мысль о том, что Тав могла невольно соприкоснуться с краями его прежней жизни, что их пути могли пересечься в столь опасной обстановке, вызывала у него тревожные, странные чувства.

Она была там. Где-то. Так близко.

Когда они только познакомились, его раздражало неуёмное стремление Тав помогать другим, часто в ущерб себе. В те дни он молча проклинал её отсутствие в самые мрачные моменты своей жизни. Сейчас, вспоминая те времена, он понял, как много изменилось. Это было в её характере, он смирился и… не мог представить Тав без подобной черты.

В те годы она была для него незнакомкой, но он не мог не задаваться вопросом, могла ли она протянуть руку помощи, как делала это для многих других. Возможно, если бы их пути пересеклись раньше, то и освобождение пришло бы быстрее, избавив его от долгих страданий.

Он почувствовал, как Тав сжала его руку, и в ответ приподнял уголок рта.

Она сейчас здесь. И он хотел быть в этом сейчас.

Это было самым важным.

—

Тав набралась стойкости, которая противоречила её истинным чувствам. В последний раз она ела накануне, но её грыз не голод, а тревога, которая клокотала в животе. Она была уверена, что любая попытка поесть закончилась бы плачевно.