Часть 33. Возрождение

После долгого дня за распутыванием паутины событий на аукционе, Тав была крайне измотана, но настроена решительно. Позднее полуденное солнце отбрасывало длинные тени, пока команда возвращалась назад в полной тишине, нарушаемой лишь звуками шагов.

Напряжённый Эрдан шёл впереди, полностью игнорируя Тав, его холодное безразличие грызло её. Стояла раздражающая и тягостная тишина. Однако Шэдоухарт и Астарион шли рядом с ней, даря тихое утешение в прохладном воздухе.

Когда они вернулись домой, окутавшая их тишина была почти осязаемой, и каждый, поднимаясь по лестнице, погрузился в свои собственные мысли. Шэдоухарт извинилась, сказав, что подменит Лаэзель в дозоре за Фэйлен.

План был составлен: утром они ворвутся в самое сердце прошлого Тав — в старую штаб-квартиру её бывшей банды в центре Верхнего города Врат Балдура. При одной только мысли тело сводило от усталости.

В коридоре Тав остановилась, устремив взгляд на одинокую фигуру на балконе. Гейл был погружён в раздумья, ссутулив плечи на фоне заката.

— Там Гейл… должно быть, он чувствует себя ужасно, — пробормотала она, с беспокойством глядя на него.

Астарион проследил за её взглядом, и на его лице мелькнуло удивление, но затем он скрыл его своей обычной беззаботностью.

Тав решительно повернулась к нему и мягко улыбнулась. — Я поговорю с ним.

Во взгляде Астариона мелькнуло озорство. — Мне следует ожидать твоего возвращения с этого тет-а-тет к вечеру, или это, скорее, вопрос нескольких дней?

Лёгкий и непринуждённый смех Тав разрядил напряжение, когда она игриво хлопнула его по плечу. — Прекрати, — упрекнула она, широко улыбаясь.

Астарион вскинул бровь, изобразив на лице притворную тревогу. — Что? Дорогая, сама мысль, что ты потеряешься в бесконечных разговорах, вселяет в меня ужас. Если ты не вернёшься к рассвету, мне ничего не останется, как собрать бригаду, на случай, если ты будешь погребена под горой слов.

— Ты ужасен, — весело парировала эльфийка.

Астарион сверкнул плутовской ухмылкой, в его глазах заплясали лёгкие озорные искорки. — Удивлена? — пошутил он с притворным негодованием. — Тебя крадёт волшебник в платье. А я едва успел насладиться твоей прекрасной компанией, — произнёс он с дразнящей интонацией, не уступающей по крепости лучшему вину.

Тав с коварной ухмылкой шагнула ближе к нему. — А если я пообещаю прийти к тебе после разговора с Гейлом, тебя это успокоит? — предложила она, взяв его за руку и взглянув ему прямо в глаза.

Астарион наигранно устремил взгляд вверх. После минутного драматического молчания он с едва заметной ухмылкой снова посмотрел на неё. — Пожалуй, я подумаю о том, чтобы поменьше волноваться.

Тав хихикнула и, наклонившись вперёд, быстро и нежно поцеловала его в щёку. Она слегка отстранилась и, не отрывая взгляда, отступила на пару шагов, всё ещё держа его за руку. Наконец, улыбнувшись ему в последний раз, она отпустила его и направилась к балкону.

Дойдя до конца коридора, Тав на мгновение замешкалась, прежде чем осторожно постучать о дверной косяк.

— Можно присоединиться?

Гейл обернулся на звук; на его лице отражалась тяжесть мыслей. Он кивнул и улыбнулся. — Присаживайся. Учитывая, каким посмешищем я себя уже выставил, то могу и развлечь сочувствующую публику, — он указал на свободное место на скамейке.

Устроившись рядом, Тав обратила внимание на бутылку вина и хаотично расставленные закуски на каменном столе. — Ты как?

Гейл в ответ презрительно фыркнул, потянувшись за кусочком сыра. — Неплохо, если учесть, что я сижу здесь, в компании бутылки, бесцельно смотрю на небо и нехотя наслаждаюсь тем самым сыром, который рекомендовала Фэйлен, — с усмешкой признался он. — Безумно неприятно признавать, что мне понравилось то, что она посоветовала.

Тав мягко улыбнулась, и её сердце защемило от жалости. — Мне искренне жаль, Гейл. Я знаю, что… что ты к ней что-то чувствовал…

Он снова фыркнул, на этот раз резче, с долей самоиронии. — Мало того, я выставил себя полным идиотом.

— Ты не мог этого предвидеть. Сердце иногда принимает странные решения, независимо от нашей воли, — начала Тав, но её прервал горький смешок.

— Оно выбирает, но всегда неудачно. Как и любое другое решение, которое я принимал с его участием, — мрачно пробормотал волшебник, едва различимо из-за звона бутылки с вином.

На них опустилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь ритмичным постукиванием пальцев по деревянной столешнице. Они сидели вдвоём, две души, заблудившиеся в собственных мыслях, разделяя мгновение спокойных размышлений под бескрайним, равнодушным небом.

— Знаешь, что одновременно и смешно, и совершенно трагично? — голос Гейла прорвал тишину, пронизанную самоуничижительным юмором, который привлёк внимание Тав. Взгляд у мужчины был отстранённым, словно он пересказывал историю, которая, по его мнению, должна была принадлежать кому-то другому. — Фэйлен ни разу не проявила ко мне ни малейшего интереса. По сути, она делала совсем наоборот. Каждая моя попытка преодолеть пропасть между нами встречала отпор, холодную вежливость, которая была… мягко говоря, характерна для неё.

Он выдавил из себя смешок, пустой и лишённый какого-либо настоящего веселья, и покачал головой. — На какое-то мимолётное мгновение мне удалось убедить себя, что всё в порядке. Что у такой умной, красивой и загадочной женщины, как она, нет причин смотреть в мою сторону. Тем более, что наше знакомство началось не с той ноги. И всё же, когда мы стали больше общаться, я проникся глупой надеждой, что, возможно, она начинает меня к себе подпускать. После того, как я узнал её чуть лучше, она показалась более чуткой, чем на первый взгляд. Более мягкой… Теперь трудно определить, какая она на самом деле… — голос Гейла сорвался, его усмешка на этот раз была с отголоском смирения, когда он снова поднёс вино к губам.

— Я даже не могу её винить. Она ни разу не обманула меня; эта глупость была полностью моим собственным творением, — признание повисло между ними, пока Тав наблюдала за ним с зародившимися сочувствием и печалью в её сердце.

— Гейл, прошу, не воспринимай это как показатель твоей никчёмности. Если уж на то пошло, это её потеря. Она была груба со всеми нами, манипулировала нашим доверием и прикрывала свой обман вымышленными отговорками, — сказала она мягко, но настойчиво, нежно положив свою руку на его.

Гейл повернулся к ней, и в его глазах, несмотря на грусть, промелькнуло веселье. — Говоришь как моя мать, — нежно заметил он.

При этом сравнении улыбка Тав стала шире. — В таком случае, она, должно быть, невероятно мудрая и замечательная женщина.

Грустный смех Гейла прорезал напряжение, которое окутало их саваном. — Да, она такая, — согласился он, его улыбка впервые с начала разговора достигла глаз. — И она, наверное, сказала бы то же самое. Но одно дело — слышать это от неё, а другое — принять самому.

Тав ободряюще сжала его руку. — Гейл, каждый, кто узнаёт тебя поближе, это видит. Ты умный, добрый… у тебя получается увлечь лекциями о магии, а это редкость.

— Может и так, — снова рассмеялся Декариос, — но в сердечных делах я, похоже, всё такой же неуч. Возможно, мне лучше довольствоваться своими фолиантами и заклинаниями.

— Где-то есть человек, который увидит, какой ты замечательный, и удивится, как он вообще жил без тебя, — искренне сказала Тав, не сводя с него пристального взгляда.

— Возможно, — усмехнулся Гейл, и в его глазах промелькнула искорка его обычного энтузиазма. — А что насчёт тебя? Каждый заслуживает такую женщину, как ты, так что расскажи мне, как у тебя дела с Астарионом?

От вопроса Тав почувствовала внезапное тепло, в сознании вспыхнул образ Астариона. Гейл понимающе ухмыльнулся и сделал небольшой глоток вина. Девушка вздохнула и смущённо покачала головой.

— Дело… движется, — с улыбкой призналась она. — Но ты проиграл пари.

— Серьёзно? — с досадой произнёс Гейл, но быстро скрыл её за игривым стоном. — Проклятье!

Их смех разнёсся по воздуху, на мгновение избавив от охватившей их тяжёлой атмосферы.

Когда смех стих, настроение Гейла улучшилось и в его взгляде появилась искренняя глубина, когда он посмотрел на неё. — Я рад за тебя, правда рад, — с нежностью сказал он.

Тав почувствовала прилив тепла в сердце, бросив благодарный взгляд в его сторону.

— Ты всегда был хорошим другом, Гейл. Твоя поддержка значит для меня очень много, — сказала Тав мягким от эмоций голосом. — И не волнуйся, твоё время придёт. Кто-то такой же добрый и удивительный, как ты… где-то рядом.

Гейл одарил её задумчивой улыбкой, лучи заходящего солнца отбрасывали тени на его лицо. — Надеюсь, ты права. А пока я буду со стороны наблюдать за вашим зарождающимся романом.

Тав расслабилась, устремив взгляд в небо. — Странно, да? Кажется, что жизнь сплетает самые неожиданные истории.

Гейл, проследив за её взглядом, медленно кивнул. — Точно. И среди всего этого хаоса найти кого-то… это как обнаружить ночью маяк.

Она мягко улыбнулась, повернувшись к нему лицом. — Маяк, да? Как мило ты это сформулировал.

Гейл усмехнулся, вернув себе толику своей обычной весёлости. — Ну, если кто и заслуживает счастья, так это ты, Тав. Несмотря на всё, через что мы прошли, ты осталась… стойкой.

Тав зарделась от комплимента. — Как и ты, Гейл. Не сдавайся. Твоя доброта, твоя мудрость… они ценнее, чем ты думаешь.

Он приподнял бровь, изображая напускную серьёзность. — Мудрость, говоришь? Возможно, мне пора брать плату за свои советы.

— Я бы разорилась через неделю, — пошутила Тав, и её смех смешался с его.

Звёзды начали мерцать, как далёкие фонари, и их свет создавал успокаивающий узор на фоне ночного неба.

Внезапно молчание прервал голос Гейла, в котором чувствовалось неподдельное беспокойство. — А как ты себя чувствуешь после всего, что сегодня произошло?

Тав снова взглянула на него, вновь переживая эмоции.

Правда заключалась в том, что она испытывала много чего. Раскаяние, смешанное с облегчением. Тревогу, временами уступающую место удовлетворению.

— Я чувствую себя… легче, в каком-то смысле, — начала Тав, её голос был мягче, чем она думала. — Как будто с меня сняли тяжкий груз. Но также есть и страх, — призналась она, встретившись глазами с мужчиной, ища понимания в его взгляде. — Страх перед будущим, как эти откровения могут всё изменить.

Гейл внимательно слушал, выражая сочувствие. — Перемены могут пугать, — признал он, — но они также способствуют росту. И иногда нужно обнажить наши глубочайшие шрамы, чтобы узнать, кто готов поддержать нас в трудную минуту.

Тав кивнула, откликаясь на его слова. — Наверное, ты прав. Просто… Я не понимала, насколько сильно мне самой было нужно поделиться этими частичками себя. В каком-то смысле это похоже на сдирание кожи — болезненно, но почему-то необходимо.

Гейл задумчиво наблюдал за ней, в его глазах мелькнуло понимание, и он коснулся пальцем её татуированного запястья. — Словно перерождение, — размышлял он, обращая свой взгляд обратно к небу — глубокому полотну из синих и фиолетовых цветов. — Твоя храбрость сегодня… была поразительной.

Тав с тоской улыбнулась. — Не уверена, что именно это было: смелость или глупость.

— Определённо смелость, — с мягкой убеждённостью заявил Гейл. — А что касается осуждения, то любой, кто действительно знает тебя, кто видит твоё сердце и твои намерения… они тебя поддержат. Как и я.

Он протянул руку и ободряюще сжал её ладонь. — Прости, что не поддержал тебя сегодня. Меня всё это потрясло… Знаю, такое себе объяснение, но… Прости.

На губах Тав заиграла улыбка. — Всё в порядке, Гейл. Я знаю, что ты всегда меня поддержишь. Даже если я по глупости сегодня опасалась обратного.

— Это не глупость, Тав. Это вполне естественно. И намёк для меня, что в будущем мне следует больше поддерживать тебя, чтобы ты спокойнее воспринимала то, что причиняет тебе боль, — губы Декариоса скривились в полуулыбке, в глазах сверкнуло отражение звёзд. — Помни, если ты так хорошо это переносишь, не значит, что тебе не тяжело.

Тав со слезами на глазах благодарно улыбнулась. Она быстро кивнула несколько раз и почувствовала, как эта фраза пронзила её насквозь.

Всё это было так, блять, тяжело.

Гейл улыбнулся в последний раз и, подняв лицо к небу, сделал глоток вина.

Их окутала приятная тишина, которая приходит только с настоящим покоем. Тав несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Через мгновение Гейл наклонился к ней, его поведение было серьёзным, но в то же время успокаивающим. — А Астарион? Как он… на всё это отреагировал?

Тав почувствовала, как на её губах заиграла улыбка, а мысли устремились к неизменному присутствию Анкунина. — На удивление хорошо, — ответила она, широко улыбаясь. — Он был… невероятно отзывчив. Как будто ничто не способно его удержать.

Гейл кивнул, в его глазах мерцало нескрываемое понимание. — Знаешь, он до сих пор смотрит на тебя так, будто ты единственная.

Её сердце заколотилось. — Правда? — неуверенно прошептала она.

— Да, — подтвердил Гейл с искренней теплотой в голосе. — И ты смотришь на него точно так же.

Её взгляд опустился на руки, пока она, улыбаясь, обдумывала его слова. — Ну, может быть.

— Хорошо, — твёрдо сказал Гейл с одобрением в голосе. — Ты заслуживаешь того, кто видит тебя такой, какая ты есть, и по-прежнему остаётся рядом. И, как бы странно это ни было, это он. И я рад, что он наконец-то во всём разобрался.

Тав усмехнулась. — Спасибо, Гейл. Это очень много для меня значит.

Декариос глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. — Итак, на какой стадии вы оба находитесь? Кроме того, что вы, наверное, выбешиваете Эрдана одним своим существованием?

Тав легко рассмеялась. — Думаю, мы… всё ещё это выясняем.

Гейл направил на неё свою бутылку. — Тогда за то, чтобы разобраться во всём. И за то, чтобы не позволять всяким Фэйлен одолевать нас.

Тав с изяществом приняла бутылку, аккуратно обхватив её рукой, поднесла к губам и сделала задумчивый глоток. Мгновение растянулось в тиши ночного воздуха, прежде чем она вернула бутылку. Гейл, кивнув, поднял бутылку в ответ, смакуя свой собственный глоток.

В конце концов Тав встала и потянулась. — Наверное, мне пора возвращаться. Астарион наверняка уже созвал целый поисковый отряд.

Смех Гейла мягким эхом отозвался в прохладном ночном воздухе. — Тогда не стану задерживать. Иди, найди свой маяк, — он придвинулся ближе и, не раздумывая, раскрыл руки.

Тав придвинулась и крепко его обняла. — Да, мой маяк, наверное, поджигает всё вокруг от нетерпения, — усмехнулась она, её сердце разрывалось от благодарности. На мгновение она обняла его крепче, закрыв глаза. — Спасибо тебе, Гейл. За всё.

Гейл ответил на её объятия, обхватив её руками и утешая. — В любое время, Тав. Ты знаешь, где меня найти, если тебе нужно будет поговорить… или просто вновь посмотреть вдаль.

Отстранившись, Тав подарила ему яркую, искреннюю улыбку. — Я это запомню. А ты запомни, что это работает в обе стороны.

Стоило им прервать объятия, глаза Гейла весело сверкнули. — Передавай Астариону привет и скажи, что он может не созывать свой поисковый отряд. Ты в хороших руках.

С благодарной улыбкой Тав шагнула к двери и замерла, оглянувшись на Гейла. — Так и сделаю. Береги себя.

— Всегда, — ответил он с тёплой улыбкой в прохладной ночи.

Улыбнувшись ему в последний раз, она вернулась в дом и двинулась по коридору, где под тусклым, мерцающим полумраком вдоль стен плясали тени. Каждый шаг приближал её к комнате Астариона. Внутри вспыхнуло удивительное чувство лёгкости, мягкая волна надежды, которая смягчила острые края её беспокойства.

Подойдя к его двери, она замерла, позволив небольшой, предвкушающей улыбке изогнуть губы, прежде чем легонько постучала по дереву.

Дверь распахнулась почти сразу же, явив Астариона, который стоял там в своей фирменной белой рубашке, и одного его присутствия было достаточно, чтобы заставить её сердце заколотиться. От его широкой и искренней улыбки по её телу разлилось необъяснимое тепло, а колени на мгновение выдали её своей внезапной слабостью.

Застигнутая врасплох, она игриво произнесла: — Если хочешь, можешь выпить моей крови сегодня ночью, — с озорной ухмылкой сказала она.

Глубокий и искренний смех Астариона заполнил пространство между ними, развеяв все остатки дневного напряжения. Не говоря ни слова, он протянул руку к её запястью, мягко, но настойчиво затянув её в свою комнату.

—

Первые рассветные лучи проникали сквозь щели в занавесках, заливая комнату Астариона мягким золотистым сиянием. Когда он проснулся, тепло солнца на его коже смешалось с глубоким удовлетворением. Он сонно моргнул, и первое, что заметило его сознание, — это тепло прижавшегося к нему тела.

Он улыбнулся про себя, когда его глаза переместились чуть выше, встретившись с копной растрёпанных рыжих волос, разметавшихся по подушке. Тав всё ещё крепко спала в его объятиях, глубоко дыша. Она осталась в той же позе, в которой они устроились, когда их сморил сон, неизменная и безмятежная, как будто ночь просто остановилась вокруг неё.

Он прижал её к себе, их ноги переплелись. Воспоминания о смехе, приглушённых разговорах и нежных поцелуях — каждый момент был штрихом в шедевре их восстанавливающихся отношений.

Следы от его укуса, расположенные напротив шрама на её шее, медленно заживали. Он придвинулся к ней ближе и начал нежно водить носом по её шее, словно хотел выразить благодарность за её щедрый жест.

Неудержимо влекомый вспышкой нежности, Астарион прикоснулся губами к её плечу, каждый поцелуй — невесомее шёпота вдоль её кожи. Тав зашевелилась, находясь на краю сознания, и её вздох прозвучал спокойной и умиротворённой мелодией.

Притянув её ещё ближе, он снова поцеловал её, на этот раз возле уха, наслаждаясь теплом её кожи на своих губах.

Это было похоже на чувство покоя. Бальзам для его души.

Дом.

Он приблизил губы на миллиметр к её уху.

— М-м-м, — пробормотала она, и в тишине комнаты её голос прозвучал мягким гулом.

Воспользовавшись моментом, Астарион крепче обхватил её талию, покрывая плечо лёгкими, томительными поцелуями.

— Утро доброе, — прошептала она, её голос был хриплым со сна, но в то же время тёплым.

— Доброе, милая, — низко и ласково ответил Астарион, нежно сжав её талию, чтобы ещё раз напомнить о себе. — Хорошо спалось?

Новый поцелуй скользнул по её плечу.

— У-у-угу, — его сознание наполнилось звуком её довольного бормотания. Его дыхание коснулось её шеи, заставив тихонько хихикнуть, и этот звук осветил комнату сильнее, чем солнце. — А тебе?

Астарион не удержался, низко и успокаивающе проурчав в ответ. — Давно уже так хорошо не высыпался.

Слегка подвинувшись, он нежно поцеловал её в шею, едва касаясь губами кожи.

Её дрожь была восхитительна — явная реакция на его прикосновения. — Ты меня щекочешь… — хихикнула она, и этот звук был музыкой для его ушей.

— Правда? — его голос напоминал мурлыканье, насыщенное и тёплое. — Тогда, видимо, придётся продолжить, — задумчиво произнёс он, позволив себе ещё больше нежных поцелуев. — Я по этому скучал …

Её яркий и звонкий смех снова наполнил воздух. — По чему? По щекотке?

— Нет. По твоей близости, — признался он, прижимаясь теснее, желая её тепла. Его губы продолжили нежное исследование, а рука ненавязчиво проникла под её сорочку, удивляясь мягкости кожи под кончиками пальцев.

— Неужели? — хихикнула она, прильнув ближе, и сливаясь с ним в тесном объятии, что было похоже на возвращение туда, где ему самое место.

— Да, — прошептал Астарион, чувствуя, как его захлёстывают эмоции, которые он похоронил под веками цинизма и одиночества. Здесь его мир словно перестроился, обрёл смысл, которого не было уже очень давно.

Объятия стали ещё тесней, его губы с новой настойчивостью искали её шею. — Я скучал по твоему запаху, — в ответ нежно прошептал он на тепло её кожи.

— Ты всегда морщился и говорил, что от меня пахнет мокрой листвой, — поддразнила она, заставив его улыбнуться.

— Так и было. Мокрой листвой, землёй и дымом от костра, — перечислял он, и каждое слово было пронизано нежностью, которой он сам не ожидал. — Но я понял, что скучал по этому. По всему этому.

— Землёй? Я не пахну землёй! — запротестовала она.

— Уже нет, — низко усмехнулся он и продолжил нежно исследовать её шею губами. — Теперь от тебя исходит аромат полевых цветов… а ещё лёгкий аромат дыма от костра, — его руки двинулись дальше, дразняще поигрывая с подолом её сорочки. — Но больше всего я скучал по твоему запаху, смешанному с моим, — задыхающимся шёпотом признался он.

Её ответная дрожь, пробежавшая по телу, заставила его сердце забиться быстрее, а уши порозоветь. Астарион с удовольствием уткнулся в девичью шею, издавая тихие, довольные звуки.

— Мой любимый аромат, — прошептал он ей на ухо, едва слышно дыша, когда его пальцы задрали подол её сорочки, но не настолько, чтобы её снять.

Она издала довольный вздох, побудив его прижаться к её плечу нежным поцелуем. — Я скучал по этому. Гораздо сильнее, чем я думал, — признался он.

— И я, — мурлыкнула она в ответ, когда его руки оказались на её талии под одеялом, притягивая к себе ещё ближе, если такое вообще возможно.

Казалось, время тянулось, продлевая момент, пока они лежали, наслаждаясь друг другом. Он тихо урчал, и звук вибрировал на её коже, когда он ласкал её шею, а его пальцы слегка приподнимали сорочку, открывая мягкую кожу её живота. Губы коснулись оголённой поверхности её плеча, оставляя дорожку нежных поцелуев. — Я помню этот шрам.

— Потому что это твоих рук дело, — игриво поддразнила она.

— Ах, меня ли винить, если это ты отвлекалась во время наших тренировок? — Его нежные руки, скользнули по её телу, пальцы ласково коснулись её кожи. — Возможно, это моё неоспоримое обаяние сделало тебя такой… озабоченной, — размышлял он, придавая своему голосу юмор и притворное тщеславие.

Она рассмеялась в ответ. — Скорее, твоя бесконечная болтовня. Было трудно сосредоточиться, когда ты говорил без умолку.

— Моя болтовня, говоришь? — притворно обидевшись и сведя брови в наигранном негодовании, он притянул её ещё ближе. — Да будет тебе известно, мои восхитительные монологи были продуманы, чтобы привлечь твоё внимание, не то чтобы ты это замечала за всеми своими фантазиями обо мне, — хмыкнул он и принялся щекотать, каждое движение было обдуманным, рассчитанным на то, чтобы вызвать смех и радость.

— Астарион, прекрати! — задыхалась она между приступами хохота, и этот звук был слаще любой мелодии. В её попытках увернуться от его атак чувствовалась грация и живость, что завораживало его ещё больше.

Он был неумолим, нежно, но крепко прижимая её к себе, его пальцы скользили по её бокам в щекочущей ласке. — О, но зачем мне останавливаться, если это явно намного интереснее? — весело поддразнил он. Восторг от её смеха, тепло от её близости — это был момент чистой, неподдельной радости.

Сейчас ему нужно было как можно больше таких моментов.

Мир за пределами этой комнаты с его опасностями и неизвестностью словно отошёл на второй план. Здесь всё казалось совершенно правильным. Он наслаждался её смехом, чувствовал её под своими руками.

— Эй… — хихикнула она во время их игривой борьбы, и его руки на мгновение прекратили щекотать, чтобы исследовать контуры её талии, затем на короткое время переместились к бёдрам, нежно, дразняще стиснув их.

— Хм… а это интересно, — мурлыкнул он, слегка приподнявшись на локте и убедившись, что она по-прежнему в его объятиях.

— Что? — поинтересовалась она с любопытством, смешанным с весельем, даже когда его руки продолжили движение, а щекотка сменилась на более внимательное исследование.