Часть 38. Безликие

Сердце стучало о рёбра в ритме бешеных панических шагов, когда Тав выбегала из «Волшебных принадлежностей». В венах бурлил адреналин, и при приближении к «Смущённой русалке» у неё свело живот.

Реальность оказалась такой же ужасной, как и её самые худшие страхи.

Таверна, очаг развлечений, переживший катастрофу пятилетней давности, теперь являл собой ужасающие разрушения. Столб густого дыма поднимался вверх, создавая мрачную картину на фоне сумеречного неба. Само строение пылало, пламя пожирало старое дерево с яростной, неумолимой жадностью. Взрыв разрушил здание, взметнув в воздух обломки и обугленные останки, которые теперь устилали мощёные улицы. В воздухе витал едкий запах дыма и гари. Раненые горожане с отчаянными криками разбегались кто куда.

Когда Тав приблизилась к пепелищу, её дыхание стало резким и рваным, а тело инстинктивно отпрянуло от сильного жара, исходившего от разрушающегося здания.

Нет… о нет…

Гейл, с искажённым от шока лицом, появился рядом. — Ради всего святого, что здесь произошло? — задыхался он, его голос был едва слышен сквозь рёв пламени и хаотичную симфонию криков и осыпающихся обломков.

По лицу Тав побежали слёзы, подбородок задрожал. Выжившим едва удавалось вылезти из-под обломков. Их истошные вопли и рыдания отдавались в ушах, неприятно смешиваясь с непрекращающимся треском и рёвом огня. Земля из-под неё уходила, а может, это просто были её слабые и дрожащие от усилий оставаться в вертикальном положении ноги.

С отчаянным, почти инстинктивным желанием Тав оглядела смятённую толпу. Её глаза быстро бегали, выискивая знакомые лица друзей, и она горячо молилась всем известным ей богам, чтобы их не забрала катастрофа.

Во рту ощущался вкус пепла, едкая горечь смешивалась с резким запахом горящего дерева, который, казалось, окутывал её. Она слышала, как Фэйлен беспокойно её звала, но Тав была сосредоточена на одном, взгляд затуманился, и она бросилась к дымящимся руинам «Смущённой русалки».

Её глаза заслезились от безжалостного дыма и горячих слёз, которые прочерчивали полосы копоти на щеках. Таверна, некогда оживлённое пристанище смеха и пьяных историй, теперь превратилась в жуткий скелет, балки и участки крыши зловеще скрипели, готовые обрушиться в любой момент.

— Тск’ва, осторожно! — на фоне рёва пламени и стона разрушающегося здания голос Лаэзель звучал отрывисто, как напряжённый шёпот.

Она схватила Тав за руку, оттаскивая её назад, как раз в тот момент, когда обуглившаяся балка рухнула на то место, где она была за мгновение до этого.

Тав едва обратила внимание на своё спасение, утонув в окружающем её хаосе. Земля представляла собой сплошной ковёр из битого стекла, обугленного дерева и следов разбитых жизней. Её взгляд судорожно метался в поисках хоть каких-нибудь признаков Эрдана, Кейлет, Шэдоухарт или Астариона среди выживших под обломками или бегущих прочь.

Из-за мыслей и страха она задыхалась, ей казалось, что воздух не поступал в лёгкие.

Не могу дышать. Не могу думать. Должна их найти. Должна…

Казалось, здание угрожающе покачивалось с каждым порывом горячего ветра, который рвался сквозь разбитые окна, разнося искры и частички пепла.

— Ты что делаешь?! Это место рушится, ты убьёшь нас! — шипела Лаэзель, дёргая её за руку.

— Ещё немного, — сдавленно прошептала Тав, обращаясь скорее ко Вселенной, чем к Лаэзель.

Среди обломков лежали обугленные и изуродованные трупы. У Тав перехватило дыхание, в горле образовался комок, когда она заставила себя посмотреть на тела, боясь узнать знакомую одежду её друзей.

Умоляю, только не они.

Ещё один громкий треск эхом прокатился по воздуху, Лаэзель решительно схватила Тав за плечи, крепко удерживая. — Уходим. Немедленно! — настаивала она, потянув её к выходу.

Тав сопротивлялась, ноги её решительно стояли на месте, тело было напряжено. — Я не могу их бросить! — рыдала она, перекрывая грохот рушащегося здания.

Но Лаэзель была сильнее. Мощным рывком она полутащила, полунесла Тав из руин.

Когда конструкция здания издала последний зловещий стон, Лаэзель крепче вцепилась в руку Тав. Она тянула изо всех сил, оттаскивая её как можно дальше от разрушающейся таверны. Ноги Тав спотыкались о неровную землю, её протесты терялись в какофонии разрушений, заполневшей воздух вокруг них.

— Я не могу их бросить! — взвыла она.

Но Лаэзель была неумолима. Последним, отчаянным рывком она выдернула Тав из здания как раз в тот момент, когда оно сложилось, выпустив на улицу облако пыли и обломков.

Они вместе упали на землю, оказавшись за пределами досягаемости рушащихся стен. Колени Тав сильно ударились о землю, и она обернулась, чтобы взглянуть на последствия расширившимися от ужаса глазами.

Таверна теперь лежала в руинах — от неё остался лишь тлеющий деревянный курган.

Сердце болезненно забилось о рёбра, когда она на четвереньках повернулась лицом к обломкам.

— Астарион, о боги, Астарион… Кейлет… нет… — прошептала Тав срывающимся голосом, остаток фразы застрял в горле.

Она закрыла лицо ладонями, тело сотрясали глубокие, раздирающие рыдания. Слёзы лились ручьём, а безудержные крики заглушали шум катастрофы.

Сидевшая рядом с ней Лаэзель хранила молчание, на её лице было написано мрачное смирение. Она протянула руку и положила на её дрожащее плечо.

Резкий запах палёной плоти смешивался с едким дымом, наполняя воздух безжалостным напоминанием о потерях и опустошении.

Когда рыдания Тав прорвались сквозь пелену дыма и разрушений, сердце её невыносимо сжалось.

Мысль, что Астарион, Эрдан, Кейлет и Шэдоухарт попали под этот обвал, проворачивалась внутри неё, как нож.

Ей было невыносимо думать, что они…

Нет… этого не может быть, нет…

Тав едва расслышала приближающиеся торопливые шаги, пока не появились Гейл и Фэйлен, на лицах которых отразились беспокойство и усталость.

На заднем плане продолжало бушевать пламя, пожирая то, что осталось от «Смущённой русалки». Огонь потрескивал и шипел.

Тав ощутила, как Лаэзель крепче сжала её плечо, пока она пыталась сдержать плач.

— Есть… есть выжившие? Кто-нибудь их видел? — Каждое слово дрожало и было полно надежды. Она подняла голову, стирая слёзы тыльной стороной ладони с покрасневших и опухших глаз.

Гейл отвечал медленно и тихо, покачивая головой. — Мы всё обыскали. Никаких следов… пока что. — Он постарался придать своему тону уверенности, добавив: — Есть шанс, что они успели выбраться до того, как всё полетело к чертям.

Тав судорожно вдохнула и молча кивнула, пытаясь осознать реальность с тупой, болезненной обречённостью. Она встала на колени, сгорбилась и стала раскачиваться взад-вперёд. Она перевела взгляд на горящие руины — место, превратившееся в безмолвный мавзолей воспоминаний. Тёмное, затянутое дымом ночное небо периодически освещалось оранжевыми всполохами безжалостного пламени.

Сердце болезненно давило, подняться сил не было. Казалось, будто тяжёлый груз давил на грудь так, что каждый вдох был полон боли. Всё казалось бессмысленным, холодным и чужим.

Они не могли умереть.

Когда она заплаканным взглядом скользнула по хаосу, её внимание привлекло небольшое, неожиданное движение — кудрявая рыжая голова мелькала среди руин. Тав с неверием и надеждой моргнула заплаканными, перепачканными сажей глазами.

— Лили? — недоверчиво прошептала она хриплым от дыма и криков голосом.

Тав собрала оставшиеся силы, поднялась на ноги и поспешно стёрла с лица копоть и слёзы. — Лили! — позвала она громче.

Фигурка остановилась и резко обернулась. Это правда была Лили, лицо полурослицы было покрыто грязью, но светилось её фирменным неуёмным духом. Она заметила Тав и помахала рукой, улыбаясь так ярко, что даже грязь на лице не могла её испортить; её энтузиазм не вязался с фоном разрушений.

Облегчение нахлынуло мощной волной, подтолкнув вперёд.

Тав сократила расстояние, наклонилась и крепко обняла свою старую подругу в порыве эмоций. — Лили, что ты здесь делаешь? — дрожаще прошептала она.

В ответ Лили нервно хихикнула: — Я… я искала трубку этого идиота.

Тав в замешательстве нахмурилась. Она выпустила полурослицу из объятий и отстранилась, взглянув ей в лицо.

Лили тут же раздражённо пояснила: — Трубку Джаррена. Он как старуха ныл, говорил, что хочет курить.

Тав опустилась на одно колено, отчаянно хватая Лили за руки. — Джаррен… жив? — слова вырывались наружу, страх смешивался со слабой надеждой.

— Да, — кивнула Лили, её голубые глаза расширились, а на пухлых щёчках появились ямочки.

Сердце подпрыгнуло, пропустив удар при этой новости. — С ним был кто-то ещё?

Лили снова кивнула: — Да, твой белобрысый красавчик и остальные его вытащили. — Она посмотрела в сторону тлеющих останков таверны, а затем обратно на Тав. — Все пошли к докам.

Тав почувствовала такую мощную волну облегчения, что чуть не рухнула на усыпанную щебнем землю. Тугой узел страха и напряжения, который скрутил её с момента катастрофы, начал разматываться так, что её чуть не стошнило.

На глаза снова навернулись слёзы. — Спасибо, — прошептала она, но её голос был едва слышен за треском пламени и отдалёнными криками.

И тут позади раздался голос: — Беги туда, а мы останемся и продолжим поиски выживших, — прошептал Гейл.

Позади них Фэйлен наколдовала воду, заливая близлежащее пламя, отчего в воздух взмыли клубы пара, добавляясь к густому дыму.

Тав кивнула, чувствуя, что от облегчения у неё вот-вот подкосятся ноги.

Это было парадоксальное ощущение: страшное и одновременно чудесное, самое худшее и прекрасное, одновременно отвратительное и познавательное. Ужас и освобождение одновременно. Её буквально разрывало от этого шквала противоречий.

Она должна была убедиться в этом лично.

Она снова повернулась к Лили, в глазах которой отразились сочувствие и вина. Отбросив на мгновение все накопившиеся обиды, Тав снова порывисто заключила Лили в крепкие объятия. Полурослица же крепко обняла её в ответ.

Когда они отстранились друг от друга, Тав нежно вытерла слёзы, смешавшиеся с сажей на щеках Лили, оставляя тёмные полосы на коже.

— Будь осторожна, — прошептала Тав.

Затем, собравшись с силами, расправила плечи и сделала глубокий, мешающийся с дымом вдох. Она повернулась к докам, и звуки трещащего пламени, отдалённые крики раненых, возгласы спасателей — всё это померкло на фоне её сосредоточенной решимости.

Когда Тав добралась до оживлённых доков, картина резко сменилась с опустошения на отчаяние. Деревянные дорожки были переполнены ранеными и обездоленными, на лицах которых застыла боль. Люди столпились вокруг лодок, устремив взгляды на зловещие ленты дыма, всё ещё поднимающиеся вдали за её спиной.

Глаза Тав бешено метались среди множества лиц, выискивая знакомые, которые она так хотела увидеть. Сердце её колотилось о рёбра.

И тут, словно луч маяка пробился сквозь туман её тревоги, когда она заметила их.

Астарион и Эрдан, несколько комично тащили за ноги ворчащего и скулящего Джаррена. За ними следовали Шэдоухарт и Кейлет.

Она бросилась к ним, едва успевая переставлять ноги в спешке. Несколько раз она споткнулась о неровные доски причала, но почти не обратила на это внимания.

Когда она приблизилась, лица её друзей стали видны отчётливее, прогоняя последние страхи.

Словно время замедлило свой ход, Астарион поднял голову, и уголок его рта дрогнул в лёгкой улыбке, несмотря на усталость.

Шэдоухарт и Кейлет остановились, их усталые глаза загорелись, когда они узнали приближающуюся подругу.

Они в порядке, они живы.

Тав перешла на отчаянный бег, её эмоции накатывали волнами, когда она сокращала расстояние. С облегчением и сдерживаемой тревогой она бросилась в объятия Астариона, и по инерции отбросила их обоих на несколько шагов назад по скрипучим доскам причала.

Джаррен, которого они бесцеремонно протащили за собой, вскрикнул, когда опора внезапно исчезла, и нога снова ударилась о деревянную поверхность. Он проворчал что-то невнятное, но Тав едва это заметила.

Астарион поймал её, слегка пошатнувшись, и крепко обнял. Он глубоко выдохнул, и звук облегчения вибрацией передался по их телам.

Она чувствовала его грудь, которая поднималась и опускалась, его шею, такую теплую для её губ, его руки, которые обвивали её.

Он был с ней. Живой.

Тав всхлипывала, прижимаясь к нему, её слёзы облегчения падали на его броню. Она прильнула к нему, он крепче обнял её, положив руку на затылок и уткнувшись носом в шею. Тепло его дыхания на коже, само ощущение его в её руках придали ей сил, последние остатки страха растворились в его объятиях.

Её сердце наконец-то начало успокаиваться, а дрожь в конечностях утихла. Её рваное дыхание выровнялось, когда она почувствовала его надёжные объятия.

— Я думала, что потеряла тебя, — прошептала Тав приглушённым, но полным эмоций голосом. — Я думала, ты умер…

Хватка Астариона слегка усилилась. — Я здесь, — низко пробормотал он ей в ухо. — Ты правда думаешь, что сможешь так легко от меня избавиться?

Его голос вызвал слабую улыбку, несмотря на слёзы. Она отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом, ища в его глазах подтверждение, которое она почувствовала в его объятиях.

Его лицо было открытым и искренним.

Её руки поднялись к его лицу, прослеживая усталые морщинки и пятна копоти. У него было несколько ссадин и Тав нежно провела по ним пальцами. Налипшая грязь, смешанная с засохшей кровью на его щеке, не отпугнула её; напротив, от этого её желание прикоснуться к нему усилилось.

В глазах Астариона застыла спокойная улыбка, волосы были грязными и растрёпанными. Движимая эмоциями, которые привязали её к нему сердцем и душой, Тав поцеловала его.

Астарион ответил с таким же пылом, положив руки ей на талию и прижимая к себе, как будто он тоже нуждался в подтверждении того, что они оба в безопасности, что они вместе.

Её чувства обострились до ощущений: прикосновений, запаха, самого его существования. Это было похоже на живительный глоток после страха потери, и она жадно впитывала его, углубляя поцелуй, словно они могли каким-то образом слиться в одно целое.

Его руки бережно поддерживали её, когда она решительно прижималась к нему. Губы продолжали нежно касаться её, а клыки слегка дразнили мягкую плоть. Его язык легко скользнул по нижней губе. Она тут же приоткрыла рот, позволяя ему проникнуть внутрь.

Тав почувствовала почти головокружение, дыхание перехватило, когда он овладел её ртом. Она прижалась к мужчине, чтобы не упасть, полностью погрузившись в этот момент.

Но мгновение было разрушено раздавшимся покашливанием. Испугавшись, Тав неохотно прервала поцелуй и повернулась узнать источник беспокойства.

Эрдан стоял на небольшом расстоянии, на его лице читалось неодобрение, и он всё ещё держал Джаррена за вторую ногу. Взгляд метался по сторонам, явно желая оказаться где угодно, только не быть свидетелем этого интимного момента.

Шэдоухарт и Кейлет были менее сдержанны; обе знающе улыбнулись, изогнув брови.

Джаррен лежал, растянувшись на земле там же, где его оставил Астарион. При этом он умудрился вызывающе приподнять брови. — А всем полагаются такие же поцелуи? — шутливо поддразнил он.

Не успели слова слететь с его губ, как Астарион резко пнул Джаррена по ноге. — Заткнись, — сухо ответил он.

Джаррен застонал, скорее от самого факта удара, чем от реальной боли, схватился за ногу и изобразил «страдания».

Тав почувствовала, как её захлестнула волна смущения за внезапное, публичное проявление чувств. Всплеск адреналина, который подстёгивал её во время опасности, в сочетании с эмоциональным облегчением от того, что он в безопасности, — всё это в мгновение ока переполнило её.

Она откашлилась и выпустила Астариона из объятий, но всё ещё держала его рядом, осматривая лица Эрдана, Шэдоухарт и Кейлет.

Выглядели они измождёнными, перепачканными сажей, но в целом в порядке.

— Все… э-э… в норме? — заикаясь, спросила она, чувствуя, как в её словах проскальзывает чувство вины за то, что она на мгновение сосредоточилась только на Астарионе.

Он ухмыльнулся, ободряюще сжав её талию, хотя она заметила, что он и сам получил несколько травм.

Эрдан выпрямился и, кажется, вытряхнул ту сцену из головы. — Все мы на месте, — заверил он её.

Однако в его глазах промелькнуло беспокойство, которое он не смог полностью скрыть.

Шэдоухарт и Кейлет лучезарно улыбнулись. — Мы в порядке, Тав, — иронично подтвердила Шэдоухарт. — Просто чутка подрумянились по краям.

— Ага, почти до состояния корочки, — вклинилась Кейлет, указывая на заметный порез на руке: — Всего-то несколько царапин, — её тон был лёгким, почти пренебрежительным.

Тав нахмурилась, оценив серьёзность раны: у неё был ожог на предплечье. С её-то болезнью…

Сердце её сжалось, когда она обеспокоенно шагнула вперёд. — Ты ранена…

Кейлет быстро и с энтузиазмом перебила её. — О, ничего серьёзного! Я была готова к гораздо худшему, — объяснила она с возбуждённым блеском в глазах. — Я заранее приняла несколько сильнодействующих зелий, но, похоже, этот шрам останется на память. Мой первый! — она широко, почти гордо улыбнулась.

Эрдан не смог скрыть своего беспокойства, в его голосе прозвучали тревога и недоумение. — Не понимаю, как можно такому радоваться.

Выражение лица дроу стало задумчивым, и она пристально взглянула на Эрдана. — Ты бы чувствовал то же самое, если бы последние несколько лет был заперт дома, — мягко ответила она, задумчиво улыбнувшись.

Джаррен взвыл со своего места на земле. — А у меня вот не всё в порядке, спасибо за заботу! — театрально объявил он.

Не выдержав, Астарион ответил со свойственным ему сарказмом: — При всем уважении — а это не так — всем плевать.

— А не должно быть! — не сдержался Джаррен.

В ответ Астарион низко зарычал, едва сдерживая раздражение. — Знаешь, я уже жалею, что не оставил твою визжащую тушку под тем столом.

Тав позволила себе лёгкую, усталую усмешку. Она крепче обняла Астариона, находя утешение в его непоколебимом присутствии. Она изучала его профиль — измождённый, но стойкий, а глаза так и норовили сверкнуть озорным огоньком. Сердце переполнилось нежностью, и она с трудом подавила желание снова его поцеловать.

Она с ощутимым беспокойством вернула своё внимание к группе: — Что именно там произошло?

Джаррен, который даже лёжа на земле не терял времени даром, резко сел, обвиняюще глядя на неё. — Они пытались меня отравить! — воскликнул он, указывая пальцем на Астариона.

Астарион встретил взгляд Джаррена острым, затыкающим взглядом. — Знаешь, то, что я таскал с собой твою бездыханную тушку, пробудило во мне настоящую жажду крови, — парировал он с сухим юмором.

Бравада пирата улетучилась под язвительным замечанием. Он надулся и отвернулся.

Эрдан откашлился, положив одну руку на бедро. — Там был переполох, кто-то подозрительный пытался убежать из таверны, — поведал он, беспокойно нахмурившись. — Шэдоухарт пустилась в погоню. Через несколько секунд выяснилось, что бар кишит вампирами, и началась настоящая резня.

Сердце Тав ухнуло. То, что началось как простой допрос, превратилось в настоящий кошмар. — Вампирами? — недоверчиво повторила она.

Она повернулась к Астариону, ища подтверждения. Тот лишь кивнул.

Джаррен не сдержался. — И представь, Лили всё это время была в баре и смотрела, как меня травят… — возмущённо начал он.

Астарион, заметно раздражённый, резко его прервал. — Мы можем сосредоточиться на реальной проблеме? Или мне нужно начать взимать плату за моё терпение? — его голос был холоден, челюсти плотно сжаты, плечи напряжены.