Глава 33.

  Каспиан с удивлением обнаружил, что первый уровень Аврондейльской шахты был на самом деле вовсе не шахтой, а домом, построенным в скальной породе.

  Из того, что он понял, у семьи Хитклифф не было достаточно денег, чтобы владеть и шахтой, и особняком, поэтому они построили свое поместье внутри горы, которая держала их шахту.  Каспиан должен был признать, что это была довольно остроумная идея. Если отбросить нелюбовь к дворянам, он мог, по крайней мере, уважать тех, кто проявлял ум.

— Это вестибюль, — Моррисон широким жестом указал на маленькую комнату, в которой они стояли, чтобы лучше показать декадентское великолепие. Белый мрамор блестел на свету, словно только что отполированный. Дорогие статуи красивых мужчин и женщин выстроились вдоль стен, действуя как колонны, их руки были подняты в праздничном покое. По обеим сторонам комнаты стояли двери, каждая из которых была украшена золотыми узорами, алебардами, мечами и щитами, изображающими воинов, сражающихся с ужасными монстрами.

  Каспиан узнал мотив, врезанный в дверь. Это было одно из многих исторических событий Террарии, произошедших до прихода к власти Сильвии де Флорески.

  До колдуний было время эльфов. Тогда эльфы правили людьми. Они были хозяевами, а люди — рабами. В это время существовал и другой вид — орки. Это были злобные антропоморфные существа, лишь отдаленно напоминавшие эльфов. Ходили легенды, что когда-то они были эльфами, но позволили злу войти в свои сердца, развращая их и превращая их тела в бесформенных зверей.

  История, рассказанная на двери, была той, в которой эльфы, не желая окровавить себя, заставили своих рабов — людей сражаться за них. На двери была изображена первая битва той войны, которая была известна как война Урука Вэна, предположительно названная в честь лидера орков.

— Пойдемте, — Моррисон направился к двери, — позвольте мне показать вам остальную часть моего поместья.

  Прихожая вела дальше в дом, который представлял собой сеть коридоров, заполненных дверями. Каждая дверь вела в другую комнату, предназначенную для других целей. Несмотря на свою роскошь, особняк, похороненный внутри горы Аврондейл, был довольно маленьким, имея только 26 комнат. Однако эти 26 комнат были экстравагантными во всех отношениях.

  Каждая комната, в которую они входили, была украшена произведениями искусства, а потолок украшали золотые инкрустации. На стенах висели картины известных художников, пейзажи и портреты важных исторических личностей. Мягкая кожаная мебель стояла вокруг столов, вырезанных из экзотического дерева. Ковер был бархатным, и сапоги Каспиана утопали в нем, словно он ступал на сочную траву. Каждая комната стоила больше, чем простолюдин зарабатывал за всю свою жизнь.

  Интересно, пытается ли Моррисон компенсировать недостаток размеров своего дома экстравагантными украшениями и дорогими произведениями искусства?

— Моррисон, — раздался отчетливый голос, когда они шли по коридору.

  Каспиан повернулся вместе с остальными и увидел двух человек — девушку и женщину, — идущих к ним.

  Светлые волосы рассыпались по ее голове красивыми, похожими на сверла локонами. Великолепное лицо, застывшее в холодной маске высокомерия, улыбалось с надменностью, которую Каспиан привык ожидать от аристократов. Женщина шла с изяществом, ее шаги были изящны, женственны и идеально отмерены. Это была очень чопорная походка, но, с другой стороны, учитывая ее роскошное и несколько пафосное фиолетовое платье, Каспиан предположил, что вполне естественно, что кто-то вроде нее ходит так, будто у него что-то неприятное засунуто в прямую кишку.

  Её за руку держала маленькая девочка, которая не могла быть старше пяти или шести лет. Светлые волосы, такие же, как у ее матери, падали вокруг головы гораздо менее грациозно, но оставались совершенно прямыми и странно блестели. Любопытные голубые глаза, направленные на пришельцев, были широко раскрытыми и круглыми. В них светилась невинность, присущая только ребенку. На девочке было платье из дорогого шелка, ярко-розовое и блестящее на ходу. Это делало ее похожей на девушку, пытающуюся играть принцессу.

— Моррисон, дорогой. Ты… о? У нас гости. — Глаза женщины похолодели, когда она увидела Эрику, но она все равно поклонилась.  —  Леди Эрика. Я не знала, что вы придете.

— Мне нравится время от времени проводить внезапные проверки. Важно держать людей в напряжении, вы понимаете. — Улыбка Эрики была гоблинской, с острыми зубами и оскаленным ртом. Благородная женщина прищурила глаза и стиснула зубы, сжав губы, которые превратились в плоскую темно-красную линию.

  Каспиан чувствовал, как между ними нарастает враждебность, почти физическое проявление взаимной ненависти. Это было похоже на то, как будто они пытались ударить током друг друга своими глазами.

  Почему они так ненавидят друг друга? Каспиан недоумевал, пока не взглянул на Моррисона и не понял, что тот смотрит на задницу Эрики. Ах, вот почему.

— Тетя Эри! Тетя Эри!

  Напряжение рассеялось, когда девочка, поняв, кто стоит перед ней, отпустила руку матери и подбежала к Эрике, которая засмеялась и взяла ребенка на руки.

  И в этот момент Каспиан увидел то, чего не ожидал увидеть.

  Глаза Эрики, обычно полные такого же высокомерия и презрения, внезапно потеплели и засверкали. Он никогда раньше не видел у нее таких нежных глаз. Ее лицо тоже смягчилось, стало нежным и заботливым. Безмятежная улыбка, изогнувшая ее губы, была в тысячу раз красивее, чем эгоистичная ухмылка, которую она обычно носила. Каспиан закрыл глаза, чтобы не смотреть слишком долго, иначе у него перехватит дыхание.

— Ну, здравствуй, Кристал. Ты была хорошей девочкой?

— Конечно, — сказала Кристал властно — или настолько властно, насколько это может звучать в устах ребенка. — Я всегда хорошая.

— Неужели это так?

— Ага.

— Тогда у меня нет другого выбора, кроме как поверить тебе. И посмотри, как ты выросла с тех пор, как мы виделись в последний раз. Сколько тебе сейчас?